Алексей Василенко – АМУР, САХАЛИН, КАМЧАТКА (страница 15)
В конце концов этот зашедший в тупик разговор Марии Дмитриевне надоел и она решительно вошла в столовую с готовым решением для повара:
– Каплуна просто зажарить, пересыпав каперсами с толчёными орехами!
Нессельроде просиял при её появлении, соскользнул со стула, успел сделать два шага навстречу, приложился к ручке жены:
– Вы как всегда очаровательны! Являетесь, подобно Авроре! И как всегда – с соломоновым решением.
Грубая лесть не помогла – супруга жестом отпустила повара и приступила к обычному допросу. Вот уже тридцать лет с лишком она постоянно интересовалась всеми делами мужа и выуживала из него буквально все государственные секреты. Зачем это было ей нужно, канцлер не понимал, потому что он точно знал: утечки информации не было ни разу. Общество не узнавало ничего до тех пор, пока он сам не считал возможным его информировать о том или ином факте или событии. Впрочем, надо отдать должное Нессельроде: он не забывал о женском честолюбии Марии Дмитриевны, иногда сам разрешая ей рассказать о чём-то в дамском кругу. Разумеется, на следующий день весь Петербург обсуждал новость, а Нессельроде разводил руками в притворном возмущении:
– Нет, в этом городе скрыть что-то невозможно!
Но такими нечастыми организованными утечками сведений честолюбие супруги никак не могло быть удовлетворено, и она с завидным упорством желала быть в курсе всех буквально событий.
Ни для кого в столице не было секретом, что Мария Дмитриевна Гурьева, повенчавшись с Карлом Васильевичем, очень скоро подставила его под свой каблук, чему худосочный дипломат не очень-то сопротивлялся. Природа такой покорности крылась, по мнению придворных краснословов, в том, что дама всегда была осведомлена о всяких «случайностях с молоденькими дамами» в загородном доме (она выговаривала ему: «случка с сучкой»), которыми не пренебрегал её супруг, несмотря на свою отнюдь не атлетическую комплекцию.
Знала и… ограничивалась внушением наедине, никогда не выпуская пар страстей за пределы дома.
– Ну и что за дела сегодня у моего драгоценного супруга? Войну никому объявлять не будем?
Нессельроде пожаловался – предстоял трудный день, продолжение истории с Амуром и… как там они говорят, – Дамским морем.
– Вы представляете, Мария Дмитриевна, этот флотский после прошлого нашего заседания не успокоился и продолжил свои бесчинства! Он основал там совершенно несанкционированный пост и думал, что если он его назовёт Николаевским, то это сойдёт ему с рук. Он объявил Приморье территорией России! Опять самовольные действия, опять непокорность, подогреваемая Муравьёвым. На сей раз мы с ним даже разговаривать не будем, просто решим вопрос о наказании.
И был буквально приведён в замешательство брошенным небрежно вопросом жены:
– Что, англичане туда метят?
О, он, конечно же, в ответ замутил воду, говоря о том, что этот край вообще никому не нужен, что перед Россией сейчас стоят другие задачи, но он видел, видел, что все эти слова прокатываются мимо Марии Дмитриевны, не задевая её сознания, её убеждения в том, что она права. А она была права, ох, как права! Но он не мог об этом сказать даже самому себе…
Заседание комитета министров Нессельроде открыл энергично и решительно:
– Сегодня мы должны исполнить свой долг по пресечению любых действий, которые могут нанести ущерб государству. К сожалению, в тот раз, когда мы уже рассматривали вопрос о неподобающем поведении Невельского, мы проявили непозволительную мягкотелость, оставив этого господина в офицерском чине, а транспорт «Байкал» в его распоряжении. Мы были гуманны, и что же из этого вышло? Невельской воспользовался ситуацией и продолжил свои беззаконные действия. Имея разрешение на организацию одной зимовки-поста, он самовольно основал ещё один пост. Причём, именно на спорном правом берегу Амура. То есть, в его лице Россия нарушила известный договор и вторглась на территорию, принадлежащую Китаю. Более того. Он поднялся вверх по течению Амура на десятки вёрст и там объявил о принадлежности этих земель России, подняв при этом российский флаг! Это самовольная аннексия чужих земель вызвала серьёзное неудовольствие, если не сказать – гнев Государя Императора. И мы должны примерно наказать виновника этого неудовольствия.
В первую очередь хотелось бы услышать объяснения сиих странных преступных поступков от генерал-губернатора Сибири и Дальнего Востока Муравьёва.
… Николай Николаевич, как приглашённое на заседание лицо, сидел поодаль напряжённо, подавшись вперёд. Едва заметные в обычной жизни монголоподобные черты его лица как бы проявились – резче обозначились скулы, напряжение вызвало ещё больший прищур глаз, побледневшая и без того жёлтая после абхазской малярии кожа казалась ещё более жёлтой. Он был готов к бою.
Муравьёв прекрасно понимал, что момент очень серьёзен, что дело, на которое он поставил свою жизнь, карьеру, может сейчас рухнуть в одночасье и навсегда. Но даже не это так обострило его чувства, не это напрягало все его мышцы так, будто прямо сейчас нужно будет вступить в рукопашный бой. Он прекрасно понимал, что ситуация уже давно проанализирована, что Нессельроде уже просчитал выгоды для себя и негласной «немецкой» партии. Более того, Муравьёв получил сведения о том, что Карл Васильевич, препарировав положение и действия Невельского, умело преподнёс это блюдо государю и создал уже у него соответствующее настроение. Один вопрос стучал у него в висках, не давая покоя: что будет дальше? Ну, допустим,
Ведь любое загнивание несёт с собой отчётливый запах умирания, смерти. И падальщики всех мастей – воздушные, наземные, морские, – гиены, шакалы, стервятники, полчища всяких «гад морских» и всякие твари мгновенно учуют эту сладкую слабость, лёгкость добычи и рванутся за поживой, за возможностью урвать кусок от упавшего гиганта… На Кавказе ему приходилось слышать подходящую к случаю поговорку: на упавшего быка сразу находится много ножей…
Муравьёв встал, будто вступая, как прежде, как когда-то, в сабельный поединок: нога чуть вперёд, свободная рука за спиной…
– Мне кажется, рассматривая ситуацию, необходимо внимательно разобраться в том, что именно её породило. Некоторые из присутствующих здесь хорошо знакомы с моими письменными обращениями, рапортами и информирующими письмами в связи с усилением активности иностранных государств возле восточных берегов России. Указанный район непрерывно посещается иностранными кораблями не только зверо- и китобойными, что есть, кстати, тоже беззастенчивый грабёж принадлежащих России богатств, но и так называемыми исследовательскими, которые описывают берега и прилежащие к ним территории, то есть, на нашей земле делают для себя работу, которую должны бы мы делать сами, а уж потом решать: делиться ли богатствами и сведениями или нет.
Помимо этого возле наших берегов непрерывно возникают и военные корабли под благопристойными поводами забора пресной воды, в связи с якобы произошедшим океанским штормом и необходимостью укрытия. Корабли, ведущие разведывательную работу, изучающие подходы к портам, наличие в них вооружений и так далее. Всем, я думаю, памятна история с англичанами Остином и Хиллом, которые, не успел я появиться в Иркутске, ещё до обследования Невельским восточного побережья и амурского лимана стали испрашивать разрешение на сплав по Шилке и Амуру до устья. До этого они в течение некоторого времени собирали сведения о Забайкалье и о расположении войск в этих местах…
… Николай Николаевич вспомнил, как с доверенными лицами обдумывал действия против этих шпионов. Выслать их, зацепившись за любое противозаконное действие, было бы проще всего. Но Остин и Хилл явно уже располагали большим количеством сведений, составляющих государственные интересы России, в том числе и о местах добычи золота и других металлов. Поэтому дело надлежало организовать таким образом, чтобы поймать британских посланцев за руку и обвинить уже серьёзно. Зная о ревностном отношении Министерства иностранных дел к неприкосновенности Амура, Миша Корсаков, верный помощник, со всей своей костромской непосредственностью заявил:
– А что, если этот их сплав по Амуру вроде бы не заметить? А следом направить наших людей. Пусть доплывут англичане до устья, заодно и мы узнаем, где оно находится, тут их и взять с поличным.
Запрет ведь на сплав существует?
Он был как будто прав, – во всяком случае, это выглядело очень разумно. Но Муравьёв недаром слыл человеком, который может просчитывать последствия каждого своего шага. Военный опыт говорил ему, что любое, даже самое осторожное тайное преследование может быть случайно обнаружено. А тогда умелый противник тут же изменит свои планы и немедленно переметнётся в Китай, где достать его будет невозможно. Правда, и там-то после подавления восстаний англичане по меньшей мере не в чести, но кто знает, какие дипломатические каналы могут помочь этим… хилым остинам!