Алексей Василенко – АМУР, САХАЛИН, КАМЧАТКА (страница 12)

Глава 6

Завойко во время их первой встречи в Якутске удивил Муравьёва своим брызжущим во все стороны здоровьем, сорокалетней энергией и… неудовлетворённостью тем, что ему не дают развернуться как следует.

Начальник Охотского порта капитан первого ранга Вонлярлярский с момента появления Василия Степановича в Охотске сразу же почувствовал в этом рослом румяном лейтенанте опасность. Выработанным за годы службы чутьём Иван Васильевич сразу определил, что Завойко спокойно исполнять свою должность не будет. Его распирают различные планы, которые он явно намерен был осуществить. Не успев ещё как следует освоиться на новой должности, он замыслил… перенести факторию из Охотска в Аян.

Скорее всего, предложение он согласовал со своим высокомудрым и могущественным покровителем – бароном Врангелем. Он добился своего: фактория была перенесена, Завойко получил немалые права и возможности главного представителя компании и… перескочил через чин, став сразу капитаном второго ранга!

Приехавший из Охотска в Якутск встречать генерал-губернатора, Завойко в разговоре поведал о том, что Вонлярлярский ещё тогда, пять лет назад, был решительно настроен против этого проекта и писал уничтожающие идею переноса рап`орты (именно рап`орты, подчёркивая свою принадлежность свою к белой морской косточке) в различные инстанции.

Николай Николаевич слушал и перебирал в уме возникающие вопросы. Выросший из молодого возраста кляузник? Карьерист?

Непохоже. Всё-таки, если он жалуется на капитана первого ранга, то есть, по армейским меркам, на полковника, это не может быть личной неприязнью. Это, скорее, разные взгляды на то, что и насколько выгодно для государства. Это уж, братцы мои, принципиальный спор… И в этом споре нужно было стать на чью-то сторону, компромиссы здесь невозможны.

– Ваши доводы в связи с переносом?

Завойко в мгновение ока схватил лист бумаги, одним росчерком пера провёл условную береговую линию Дамского моря, пометил Охотск и Аян, в отдалении указал Якутск, от которого провёл две линии – до каждого порта на побережье.

– Вот так называемая «дорога», по которой вам ещё предстоит добираться до Охотска. О её «удобствах» даже говорить не приходится. Дорога, которая начала сооружаться от Аяна до Якутска, вот эта, вторая, хоть и не короче значительно, как вы видите, но гораздо удобнее…

Завойко говорил, а Николай Николаевич прикидывал: сколько лошадей нужно для обслуживания этой дороги по таким местам со смертельными морозами, – несколько тысяч! Сколько из этих лошадей будут ежегодно погибать от несвоевременного завоза фуража или от недостатка корма местного, сколько сёл должно возникнуть и кто будет в них жить. Припоминал доводы из доклада Вонлярлярского, с которыми был уже давно знаком: незамерзающий порт в Охотске и замерзающий в Аяне, наличие строевого леса вблизи от Охотска и отсутствие такового возле Аяна… Начальник Охотского порта смотрел на дело основательнее, глубже, он понимал, что пройдёт ещё несколько лет после переноса центра пушной торговли южнее Охотска, и в этот порт перестанут заходить и свои, и иностранные корабли. И он, как не самый важный, постепенно захиреет. Но! Перенос фактории в Аян нужен был именно тогда, он приблизил огромные территории, вся пушнина с которых долгими путями уходила в Маньчжурию. Теперь «мягкое золото» оставалось в России! Это плюс, большой плюс.

Впрочем, с точки зрения Муравьёва минус тоже был, и тоже очень большой. Усердное развитие Аяна просто-напросто отвлекало внимание правительства от проблемы Амура! Действительно, зачем изведывать неизведанное, когда есть проект простой, понятный и более безопасный в смысле международных осложнений, – устройство дороги от Якутска до Аяна. По российской территории, а не по каким-то окраинам, да к тому же, как уверены чиновники во главе с Нессельроде, спорным!

Справедливости ради нужно, конечно, отметить, что за несколько лет, несмотря на минусы, на которые указывал Вонлярлярский, жизнь в Аяне усилиями новой команды оживилась. Судя по всему, Завойко по натуре – созидатель, строитель. Едва обиходив своё житьё-бытьё в Охотске, успев построить там несколько зданий для нужд фактории, он без сожаления оставил всё это, перебрался в Аян, и здесь тоже развил бурную деятельность по благоустройству посёлка и порта, начал работы по сооружению более приличного пути до Якутска…

Что делать? Боже, что делать? Как сделать правильный выбор?

Коромысло весов склоняется то на одну, то на другую сторону! Муравьёв уже буквально хотел бросить жребий, но решение вдруг пришло. Всё же, как ни крути, но больших, значительных перспектив у Аяна нет и не предвидится. Можно, конечно, выстроить вполне привлекательные порт и городок, куда потянутся иностранные суда. Но дальше этого дело не пойдёт. Для обороны место слабое… Нет, этого Завойко нужно переманивать на свою сторону. Русско-американская компания – это, конечно, очень хорошо для карьеры зрелого человека. Особенно при родственном покровительстве.

Однако, Василий Степанович – моряк, а настоящего моряка вполне можно зацепить обещанием именно морской работы, именно морского чина.

Доверительным тоном, мягко Муравьёв повёл беседу в направлении, которое волновало его больше всего:

– Всё, что вы рассказываете, чрезвычайно интересно. Но я слушаю вас, и закрадывается ко мне коварная мысль. Ну, допустим, при вашей устремлённости к цели вы преобразите Аян. И, допустим, все ваши планы относительно дороги будут блестяще осуществлены. В чём я, кстати, не очень уверен – слишком велики затраты и совершенно не очевидны выгоды: Аян не то направление, на которое стоит бросать такие огромные силы и средства. Но допустим. Что дальше? На мой взгляд, вы ошибаетесь в стратегии. Этот край нужно обживать на тысячи вёрст вокруг и на тысячи лет вперёд. Чем вы привлечёте сюда людей? Торговлей? Охотой? Рыболовством? Всё это нужно, но этого мало. Люди должны укореняться на земле, на её недрах или её плодах. Ну, ожидать здесь плоды и хлеб – это вряд ли…

– Вы извините меня, но я и в Охотске выращивал и пшеницу, и картофель, и даже… арбуз! То же самое будет и в Аяне!

– О ваших подвигах на этой ниве я уже наслышан, могу поздравить с такими достижениями. Но государству нужно, чтобы каждый поселенец мог работать на земле, как капитан второго ранга Завойко!

– Со временем, ваше превосходительство, все научатся! Здесь же коренное население ни лошадей, ни коров не видывало; выращивать что-то, так они не представляют, – что это такое… Земля столетиями должна обрастать, обрабатываться, унавоживаться, в конце концов! Сюда бы из средней полосы России тысяч пятьдесят-сто мужиков да баб переселить, так они весь край преобразили бы. На земле нужно жить, а не ходить к ней в гости. Представьте на минуту, что в России все крестьяне подадутся в города. Это же – запустение территорий и нищета в тех же городах!

– Так ведь со своими тысячами вы предлагаете то же самое!

– Да, они уедут на восток, но я предлагаю опустевшие земли в центре России отдать в собственность тем, кто сможет на них хозяйствовать.

– Возможно, хотя я в это не верю: земледелец – это особый дар, а в таких условиях, как здесь, – втройне нужен талант! Кроме того, – м`инут десятилетия, пока это произойдёт. А вот как раз времени-то у нас и нет! Капитану второго ранга боевому офицеру Завойко в первую очередь и неотложно необходимо было бы заняться задачами насущными: организовать оборону этого края. И прежде всего – Камчатки, Петропавловска. В остальных смыслах там простора тоже больше: Аян по своему положению никогда не займёт такого положения, как Петропавловск, слишком уж он в стороне от важнейших морских путей. Я не вижу перспективы развития Аяна. А вот Петропавловск мог бы стать при вашей энергии и склонности к строительству морской крепостью и… восточным русским парадизом! Что бы вы ответили, если бы вам предложили стать губернатором Камчатки?

Завойко вытянулся, лицо стало пунцовым. Глаза бегали растерянно:

– Но… у меня же есть обязательства перед компанией!

– Они найдут верных и толковых людей, я уверен.

– И… и потом: это же генеральская должность! А я только что стал кавторангом…

– То есть, перескочили через чин? Отчего же не повторить этот опыт? На этом свете всё возможно, Василий Степанович! Но вы не ответили на мой… гипотетический вопрос. Справились бы? И потом, – почему вы говорите о чине сухопутном? В Петропавловске речь может пойти о звании… контр-адмирала!

Ответ он знал заранее.

И вот теперь, после долгого пути, после неутешительного зрелища увядания Охотска и невнятных пояснений Вонлярлярского, после долгого морского путешествия он достиг конечной точки своего пути. Ещё в Охотске он попытался перепроверить себя, как делал не один раз с самыми разными людьми. Ему важно было понять, как относятся собеседники к его планам в отношении Амура и Петропавловска. Вонлярлярский был против любых мечтаний об Амуре, не говоря уж об исследованиях в том краю. Иван Васильевич круглил глаза и старательно изображал недоумение:

– Не понимаю, ваше превосходительство! Я хорошо знаком с этими местами, поэтому уверен, что не стоит гоняться за журавлём в небе. Входа в Амур со стороны моря не было и нет. Пролива между материком и Сахалином – тоже нет. Просто не стоит доказывать ещё раз очевидное, а все усилия направить на исследование прибрежной зоны Аляски, северных путей мимо континента американского и прямо – в Европу! Вот дело, достойное первооткрывателей, вот та синица, которая буквально садится нам на ладонь. А мы её в упор не хотим видеть. Нам журавль нужен. Этот капитан-лейтенант Невельской, я слышал, не успев прибыть на своём «Байкале» в Петропавловск, всех там загонял с разгрузкой до полусмерти из-за того, что ему не терпелось отправиться обследовать берега…