Алексей Ульянов – По следам черного наследника (страница 7)

– Да, валяется, фильм какой-то смотрит.

Владислав очень любил смотреть фильмы. Он смотрел их каждый день сам, склонял к просмотру друзей и членов семьи, пересматривал особо понравившиеся картины по десять, ато и двадцать раз, и часто разговаривал известными, порой только ему, киношными фразами. У него была одна категория фильмов, которую он, хоть и не признавался, любил больше всего – это фильмы с участием Джеки Чана. Удивительное дело, почти всегда, когда бы Паша ни зашел в комнату брата и ни застукал его за просмотром фильмов, он непременно обнаруживал на экране телевизора мельтешащего ногами карикатурного горе-каратиста с лавкой в руках.

В этот раз было не так, Паша зашел во время рекламы.

– Влад, ты точно едешь с нами?

– Да, точно. Я же вчера сказал, что еду. Пацан сказал – пацан сделал, – с улыбкой добавил Влад.

Он зачем-то, даже будучи наедине с братом, напускал на себя туману, и пытался показаться лучше, чем он был на самом деле. Ведь и он, и Паша отлично помнили немало случаев, когда «пацан-Влад сказал – пацан-он же не сделал». А может быть, как раз по этой причине Влад и делал эти, по сути, бессмысленные, но определенно, нужные ему, акценты на обязательность и верность слову. Оставался загадкой выскочивший, как черт из табакерки, в сопровождении остаточного водочного амбре изо рта Влада «пацанский жаргонизм», не свойственный ему в кругу семьи.

– Тогда слушай внимательно, пацан, – иронично начал Паша. – Персональное задание тебе – поискать в интернете как можно больше разных интересных историй про нашу тему – про колдовство, экстрасенсорные способности и так далее.

– Понял, хорошо.

– Второе. Борис же в Мулловке сейчас живет? С собой его, смотри, не зови, ато будет не рабочая творческая поездка, а балаган. Лучше вообще не говорить ему, что ты поедешь кино снимать в его края.

– Я уже сказал.

– Ну, естественно… ты уже сказал.

– Но я его не звал, просто рассказал.

– Ладно, может быть нам понадобится на каком-то этапе местные деревенские. О, кстати, вот если ты ему уже сказал, – пусть поспрашивает в Мулловке про колдунов, и экстрасенсов, и бабушек, которые кодируют от водки – тоже подойдет. Наверняка там есть.

Влад засмеялся и закивал в знак согласия. В этот момент закончилась рекламная пауза, и Влад беспардонно отвернулся от брата, уставившись в экран:

– Давай попозже остальное.

– Нет, не попозже, у меня куча дел, – Паша кинул секундный взгляд на телевизор, – ты издеваешься, «Каратэ-пацан»? Ты смотрел раз десять уже его. Давай, выключи звук, я сейчас еще третье скажу и уйду.

Владислав, не хотя, переключил на беззвучный режим и соизволил повернуть свою физиономию на брата.

– Третье. Коля в Димитровграде же работает?

– Дежурит иногда.

– Вот ему точно скажи, что мы будем в Мелекесском районе снимать кино. Скажи, переживаем за дорогостоящее оборудование, ну и вообще в целях безопасности нужна поддержка и контакты милиции.

– Полиции.

– Полиции. Никак не привыкну. Может быть он даст контакты коллег, чтобы мы, в случае необходимости, могли связаться. В общем, нам нужна поддержка. Переговори серьезно. Это важно.

– Понял, хорошо.

Паша понимал, что сейчас брат согласится на всё, лишь бы ему вернули уже суетливо забегавшего на одном месте широко расставленными ногами и скорчившего кислую рожицу Джеки Чана.

– Еще раз, на тебе подборка историй про колдовство и экстрасенсорные способности, Бориса спрашиваешь об этом же. Плюс у Коли заручись поддержкой. И завтра у нас встреча, помнишь?

– Да, понял, помню. Всё! – Влад нетерпеливо вернул немым кривляниям Джеки Чана кряхтящую озвучку. Паша пошел к себе в комнату, и тут к нему пришло второе важное озарение за последние полчаса: «Все понятно откуда ноги растут. Каратэ-пацан. Пацан сказал – пацан сделал».

У себя Паша продолжил подготовку к завтрашней встрече. Он подобрал два подходящих отеля в Димитровграде «Уют» и «Теремок». Паша давно заметил, что если придорожное кафе называется «Сказка» – то из сказочного там будет только то, что туалет – за тридевять земель; а если притончик называется «Уют» – то жди продавленный матрас с желтыми пятнами. А Паша от предстоящей поездки ждал как раз не этого, поэтому он остановился на «Теремке».

Разобравшись с жилищем, Паша принялся просчитывать смету, чтобы потом вставить ее в соглашение о финансировании фильма, которое они с Витей вздумали подсунуть Пете на согласование и подпись.

Смета накручивалась быстро и весело: Паша с легкостью все суммировал, уверенно умножал, и беззастенчиво округлял в большую сторону с мыслью «пусть будет с запасом». А вот с соглашением пришлось повозиться. Гражданский кодекс почему-то упустил из виду весьма распространенные случаи, когда принципиальная позиция одной из сторон, выраженная фразой «его за язык никто не тянул», может являться основанием оприходования «обещанных сумм». По этой причине интернет, словно старая дева, никак не хотел давать целевой образец, отмазываясь уклончивыми ответами. Пришлось сочинять самому.

«Яровой Пётр, с одной стороны, и Волчек Виктор, с другой стороны, заключили настоящее соглашение о финансировании кино о нижеследующем:

1. Яровой Пётр обязуется финансово обеспечивать процесс съемки документального кино, а именно оплачивать:

1.1. Транспортные расходы на два автомобиля;

1.2. Проживание съемочной группы;

1.3. Трехразовое питание съемочной группы;

1.4. Прочие расходы, связанные со съемками;

1.5. Предварительные затраты на съемку составляют 88 500 (восемьдесят восемь с половиной) тысяч рублей.

1.5.1. Отклонения от данной суммы возможны, и обсуждаются сторонами отдельно.

2. Волчек Виктор предоставляет оборудование для съемки документального кино, а именно:

2.1. Камера

2.2. Звуковое оборудование

2.3. Световое оборудование

3. Обязательство в рамках данного соглашения не исключает и не изменяет прочий функционал обеих сторон в составе съемочной группы.

11 августа 2014 года. Подписи сторон»

Обогатив и без того не бедные залежи юридических пустышек данной филькиной грамотой, Паша начал составлять свой персональный список того, что ему нужно будет взять с собой в поездку. Мысли прыгали, а в вслед за ними поскакал и список:

Паспорт и права;

трусы;

бинокль;

Паше пришлось прервать этот нестройный ряд, потому что к нему вошла мама с тетрадкой, в которой были пометки, записи и рисунки.

– Так, ну что, – сходу по-деловому начала тетя Люба. – Будешь сам записывать или мою тетрадь заберешь?

– Сам буду.

– Ольга сказала, по весне созванивалась с ними, на Пасху. Маринка так и живет в Моисеевке. У нее там дом. Попивает, вроде как. С ней живет старший сын, самый старший, первого она его родила и еще один сын, младший, уж не знаю, какой он там по счету. Младший с женой ли, с бабой ли просто, и ребятишки их, этого, младшего, два мальчишки, погодки десяти и одиннадцати лет.

– Подожди, подожди. – Паша начал все записывать на том же листочке, прямо под «биноклем». – Давай с имён начнем, как зовут детей этой Маринки?

– Маринки! Она моя ровесница. Тетка тебе, – поправила сына тетя Люба, и тут же продолжила – так, старший – Алик, младший – Вася, бабу его, Ольга не знает, как звать, детей тоже.

– Алик и Вася. А остальные дети? Ты говорила, там восемь детей было.

– Оказывается, не восемь, а пятеро всего.

Паша не очень удивился, он знал за мамой привычку преувеличивать.

– А где остальные трое?

– Не знаю. Ольга не знает. Говорит сдавала в детдом остальных.

– Понятно. Что ничего не понятно, – с досадой произнес Паша. У него было четкое задание составить семейное дерево дочери колдуна, а получается не дерево, а какой-то общипанный куст.

– Ну ладно, а есть их телефон, адрес?

– Есть. Вот, я тебе тут на листочке отдельном записала.

– Спасибо, мам. А кем работают известно? Тетя Марина пенсионерка, я так понимаю, а остальные.

– Алик делами какими-то занимается, машина у него своя, то ли таксует он, я так и не поняла, то ли бизнесмен какой, мол, Маринка говорила про него «постоянно приезжает-уезжает»; второй сын, младший, тот – сидевший, не знает Ольга за что, поэтому официально не работает, как Маринка говорит, «Алику помогает, да по хозяйству, по дому»; а сноха, говорит, на рынке в Димитровграде торгует и самогон гонит на продажу.

Тетя Люба притихла и продолжила пристально вглядываться в свои заметки, высматривая то, что она могла упустить. Потом посмотрела на сына и сказала:

– Ну, это, наверное, вам не надо.