Алексей Ульянов – По следам черного наследника (страница 6)

Паша, посмотрел на сердитого друга, повернулся к Пете, тот почему-то необоснованно сиял от радости. Витя решил держать оборону до последнего:

– Петь, у нас уже весь функционал распределен: мы с Пашей снимаем и управляем процессом, Влад отвечает за сохранность нашу и оборудования, и за внешние коммуникации, плюс с техникой и с провизией в мою машину мы трое только и вместимся.

– Ну, у меня машина есть своя… и я еще могу вопрос финасирования съемок взять на себя полностью, – предложил Петя, чуть подспустив свою лыбу.

– Это уже интересно, – вступил в торги Паша, решив, что Витя из-за своего упрямства и принципиальности может похоронить такую выгодную сделку.

Витя же в это время ничего не говорил, смеряя хитроватым взглядом то своего лучшего друга, то бывшего одноклассника, возможно, взвешивая одновременно плюсы и минусы сотрудничества с Петей. Его выжидательная позиция через десять секунд дала свои плоды:

– Я тебе американку прощу, – сказал Паша. Витя улыбнулся, но продолжал молчать.

– У меня у отца тут в Ульяновске есть квадрокоптер, который может снимать сверху, я могу его взять, если нужно будет – предложил Петя.

– А вот с этого места поподробнее. Что за квадрокоптер? Только не говори, что Фантом2?! – не сдержался Витя.

– Да, кажется он, – подтвердил Петя и вернул свою улыбку на ту первую, неестественную ширину.

– Так чего же ты молчал, с этого и надо было начинать. Офигеть!

– Ну раз, мы так рады, может быть я поторопился американку тебе прощать?

– Нет, даже с квадриком, но без отбитой американки мое удовлетворение было бы не полным.

– А что за американки? – спросил Петя?

– Да, это наша тема, – прервал праздное любопытство Витя. Его можно понять. Он хотел хоть что-то сегодня оставить в пределах только их с Пашей дружеского круга. Он итак вынес на всеобщее обсуждение идею документального кино и сценарные сюжеты будущего фильма. В итоге, откуда не возьмись, вылупились два новых члена команды. И тем не менее, Витя был доволен собой, как он в последствии сам говорил «за ту блестяще проведенную партию молчаливого торга, где я один, фактически блефуя, обыграл двух других игроков с сильной рукой».

Тут следует немного пояснить резкую смену Витей позиции при появлении на горизонте снимающего квадрокоптера.

В кино во все времена эффектный кадр играл не меньшую по важности роль, как и сюжетная история. До недавних пор все кадры с высоты птичьего полета снимались с вертолетов или воздушных шаров, что заметно ограничивало возможности процесса кинопроизводства, при этом удорожая его. Что уж говорить про документальное кино, которое, по своей сути, и скучнее художественного, и кратно скуднее в плане бюджетов и финансирования. Поэтому когда Витя услышал о возможности обогатить скромный, на грани любительского, эксперимент дружеской документальной кинопробы самым технологичным достижением последнего года в вопросе видеосъемки, он с нескрываемым азартом принял эту идею со всеми сопутствующими изъянами, вроде самого Пети. Была сделана ставка, после которой торг не возможен. С неба спустилась «манна небесная», а с ней, как выяснилось впоследствии, и DJI Phantom 2 Vision, производства 2014 года, оснащенный камерой и подвесом, способный вести запись с разрешением Full HD.

День рождения завершался на позитивной ноте – документальному фильму быть!

Оставалось распределить обязанности, подготовиться и собраться. Для этого Витя организовал на понедельник встречу с командой в «Зеленом баре» на Гончарова для более детальной проработки оставшихся вопросов.

Ближе к полуночи почти все гости разъехались, Витя снова остался в доме Лапшовых на ночь. Паша, как и днем ранее уложил гостя на свою кровать, а сам разместился на старенькой, и не очень удобной хрустящей раскладушке. Это было и знаком уважения к гостю, и вынужденной мерой: Вите не по годам рано начало время от времени простреливать спину и отдавать в ногу. Самодиагностика привела горемыку к неутешительному выводу о защемленном седалищном нерве, и он старался избегать неудобных положений. Тогда как Лапшовская раскладушка своим внешним видом и скрипящим фальцетом как раз показывала намерение что-нибудь защемить.

Когда друзья улеглись, они начали бурно обсуждать детали предстоящего мероприятия.

– Надо будет снять тетю Любу и весь этот ее рассказ на камеру.

– Хорошо, я ей скажу, она подготовится.

– Лучше не надо. Чем непосредственнее будет повествование, тем лучше. Просто узнай, когда она точно дома будет, и я приеду тогда.

– Ладно.

– Я с Петей поговорил, я завтра заеду к нему, заберу коптер, буду учиться уже управлять, там же не так просто. Надо привыкнуть, поднатаскаться. Он сказал, он не умеет, да я и не хочу, чтобы он, я сам хочу управлять. Поэтому, вот неделя у нас есть подготовки, нам надо с тобой выехать поснимать, посмотреть, на сколько хватает батарейки, на какое расстояние может летать, высоту.

– Хорошо.

– Паш, смету еще надо составить до понедельника, все учесть, и показать Пете. Ато он ляпнул про полное финансирование, мы же не будем расписку с него брать. Хотя бы на смете напиши – «согласовано», пусть подпишет.

– Мне кажется, можно какое-то соглашение даже придумать, типа о сотрудничестве и прописать в нем, кто что на себя берет, Яровой Пётр – финансирует по накладным расходам, типа того.

– Да, хорошая идея… так что еще у нас… а, ну и самое главное, с тебя – это уточнить точный адрес родственников этих ваших, где живут, кто кому кем приходится. Прям составь дерево семейное, подробное, ладно.

– Хорошо.

– Ну вроде все, из основного, ничего не упустил. Ладно, давай уже спать, – предложил Витя. – Доброй ночи.

– Доброй.

Паша, было, продолжил обдумывать смету и пункты будущего соглашения с Петей, но моментально заснул – очевидно, его мозг справедливо сопротивлялся такой увлекательной и захватывающей активности, знаменующей завершение юбилея.

Витин «Пссс» вывел друга из сладкого царства Морфея и вернул в ночную раскладушечную неуютность.

– Да хватит уже псыкать, я ж засунл уже.

– Пссссссс, – издевательски настаивал Витя.

Паша решил отмолчаться.

– Слышь? По следам черного наследника.

– Чегооо? – протянул с неудовольствием Паша.

– Я придумал название фильма: «По следам черного наследника».

Глава 3. Документалисты.

В воскресенье Лапшовы и оставшийся ночевать Витя проснулись по сельским меркам поздно, в девять утра, особенно, учитывая, что с четырех утра начали голосить, разрывая тьму, соседские петухи и перебрасываться утренними приветствиями разговорчивые дворовые псы.

Паша всегда любил поспать и просыпался самым последним в семье. По этой причине подъем в девять утра был для него скорее ранний, чем поздний. Брат над ним частенько подсмеивался, говоря, что он спит до обеда, тогда как он сам, Влад, встает с петухами. Будучи по своей сути наблюдательным парнем с пытливым умом, Паша сделал непритязательное открытие касательно выражения «вставать с петухами». А именно, он заметил, что когда бы он не проснулся, будь-то в восемь, девять, а то и в одиннадцать пятьдесят пять утра, – всегда найдется запоздалый деревенский петух, который уже без раннеутреннего надрыва, а скорее с обеденной дремотой в голосе, все же прокудахтает пару фальшивых нот во славу проснувшегося лоботряса. Складывалось впечатление, что у петухов есть поимённые списки всех жителей деревни, и они будут горланить до тех пор, пока не поднимут спящих на ноги, а уже вставших – на уши. Таким образом, придирчивая наблюдательность Паши позволила ему оспорить единолично присвоенный братом высокий и почетный статус «вставателя с петухами», и он мог со спокойной совестью тушировать Влада выверенной дедукцией фразой «и я встаю с петухами».

После плотного завтрака Витя засобирался – уж очень он хотел поскорее завладеть ультрасовременным летучим аппаратом.

– Давай, до завтра, – обнял Паша друга, провожая его до такси.

– Давай. Ты посмотри сегодня или завтра до встречи по цифрам и по гостинице.

– Посмотрю, посмотрю.

Друзья простились.

Паша прилёг. Это был его еще один ритуал: перед тем как взяться за какое-либо дело, он непременно должен был хотя бы минуток на пять-десять принять горизонтальное положение. Скорее всего, нежась и потягиваясь, он обдумывал предстоящую работу, иначе как можно было объяснить тот факт, что из раза в раз дело не спорилось, если этому делу не предшествовало легкое и непринужденное постельное сачкование.

Через полчасика (вы же понимали, что вышеупомянутые «пять-десять минут» – лишь фигура речи, особенно с учетом предусмотрительно ввёрнутой частицы «хотя бы») Паша подошел к маме и попросил ее обзвонить сегодня же всех родственников, которые могли знать хоть что-то про потомков колдуна, про его непутевую дочь, про ее детей и внуков.

– Нам нужна конкретика, сколько у тети Марины этой детей было. Их возраст, имя, фамилия, где живут или жили, деревня, город, адрес, телефон, кем работают или работали. В общем, любая информация нужна и важна, мам. Пожалуйста.

– Я попробую Ольге, позвонить, узнать.

– Николаевой?

– Да, они, кажется, были и у него, и у тети Нины на похоронах.

– Ура! – бесцеремонно и искренне обрадовался Паша, но во время спохватился:

– Ну, «Ура!» – не что на похоронах были. Просто «Ура!» – что есть зацепки. Ну ты поняла. Влад, кстати, у себя?