Алексей Ульянов – По следам черного наследника (страница 5)

– Невероятно, какая-то потусторонняя сила, – пронзительно удивилась Сашенька, – я хотя уже слышала эти истории, все равно не перестаю удивляться.

– Круто! – одобрил именинник. – Как, Вить? Подойдет?

– Это уже хорошо. Я подобной темы не слышал. И это, на самом деле, может быть интересным, потому что это уникальное явление. Надо подумать, как это все можно обыграть. Тетя Вер, а это нюхачка, она в Ульяновске живет?

– Ленка-то, нет, они в Карелии сейчас живут.

– Ну вот, – расстроился Витя. – Но, мы на правильном пути. Вот какие-то подобные истории могут задать направление нашему фильму.

– Тогда и у меня история есть, – торжественно объявила тетя Люба. Ей очень хотелось помочь Паше с историей, она хотела, чтобы сын отвлекся от работы. Сначала она немного расстроилась, когда Витя отмёл ее идеи про «соседскую скотину», но она собралась с мыслями, и начала копаться в чертогах памяти, подыскивая там подходящие сюжеты. Рассказ сестры навел тетю Любу на их давнишнюю семейную историю, в которой переплелись экстрасенсорика и фантазия.

– Моя история про колдовство, – тетя Люба решила сразу преподнести гостям изюминку своего рассказа, чтобы создать необходимую атмосферу загадочности.

Витя скептически улыбнулся, Паша, кажется, догадывался, что будет за история, остальные гости притихли, и тетя Люба начала свой сбивчивый по причине прошедших лет рассказ.

– У нашей тетки, сестры папиной, был муж – колдун. Ему колдовские способности передала его мать. Противная была старуха, никогда не улыбалась, всегда ходила в черном платочке, в черном платье, как будто кто-то умер. Люди говорили, что она была черная колдунья. Ну и вот. Один раз бабушка рассказывала, как она видела ее, эту колдунью… как уж ее зовут, Вер, ты не помнишь? – сестра отрицательно покачала головой – совсем из головы вылетело, как звали ее… ну пусть будет просто колдунья. Бабушка увидела ее как-то раз на кладбище, и она там цветы собирала с могил и в сумку складывала. А у них, у черных колдунов, это же для ритуала как раз нужно.

– Да ладно? – искренне удивляясь, спросил Лёша.

– Да, да. Почитай, сам в интернете – предложила тетя Люба племяннику.

«Не буду», – решил про себя Леша.

– Да, так и есть я слышала что-то такое, – подтвердила Ольга.

– Ну и вот. Бабушка тогда не подошла, естественно к ней, и вообще, все соседи сторонились их дома. В общем, пришло время этой старухе умирать и она три дня, как рассказывают, лежала и издавала какие-то странные страшные звуки, похожие на крик или стон. Это нам потом объяснили, что она передавала свое колдовство. Это тоже такой ритуал у них, перед смертью надо обязательно передать свой дар кому-то другому. Так вот, а ее сын, как раз муж тети Нины – он был всегда тише воды, ниже травы, спокойный, тихий, отзывчивый, помню, помогал папе машину, уазик, ремонтировать. Но тюфяк был, не мог слова поперек сказать матери, не мог защитить жену свою, на нем в их семье все ездили, он всегда что-то для всех делал, ходил, куда пошлют, на побегушках, в общем, был. И когда его мать умерла, никто не знал, кому она передала свой дар. Но этот вот дядя Витя, он резко изменился после смерти своей матери. Стал скрытным, не разговорчивым, угрюмым, у него взгляд поменялся даже, папа говорил. Ему, получается, мать и передала свою черную силу.

Мы как-то раз со старшей сестрой, Татьяной, пришли к ним в гости, то ли на свадьбу пригласить тетю, то ли на юбилей какой – не помню. Они еще в Ульяновске жили тогда, это потом они переехали в деревню. Когда мы пришли, этот дядя Витя сидел в большой комнате на полу, и играл со своим внуком. Мы с Татьяной на кухне общались с тетей Ниной, чай попили, пригласили, куда мы там приглашали ее или их вместе, и стали уходить. А когда мы проходили эту большую комнату, мы увидели, что там ребеночек играл один где-то в уголке, а дядя Витя, сидя на полу, крутился, как волчок, вокруг своей оси, быстро перебирая ногами по кругу и что-то бормотал непонятное, скорее всего, заклинание какое-то. Мы ушли, потому что наблюдать за этим всем было жутковато. Нам надо было в огород пойти, яблоки собрать, полить всё, они жили как раз рядом там. Приходим на огород, мне Татьяна говорит, «не могу работать, все болит» и легла, просто. Я еще подумала тогда, неужели отлынивает. Ну я все сделала одна, а Татьяна не встает, лежит, говорит, не могу. Кое-как мы добрались до дома, а дома уж и я свалилась. Лёжкой лежала три дня, сил не было просто, встать сил не было. Врача вызывали, он осмотрел – всё в норме, здорова; врач подумал еще, что мы балуемся, просто так вызываем, шутим как будто, а мне не до шуток было. А Татьяна у нас – она тоже колдунья, как бы…

– Ну ты сейчас расскажешь, колдунья, – решила поправить сестру тетя Вера, – экстрасенс, так и говори.

– Ну я и говорю, как бы, колдунья, только светлая, не темная. Лечит в основном. Ну вот она себя как-то в тот же вечер подняла, а меня всё никак, два дня сидела надо мной, шептала что-то. И потом на третий день она меня кое-как поднимает, прям силком, сажает на стул посередине комнаты, очерчивает мелом большой круг вокруг стула…

– Как в «Вие», – сказал Паша.

– Да, как в «Вие», прям. Заходит сама внутрь круга и опять начинает надо мной шептать. И вот только после этого третьего дня, я кое-как пошла на поправку. Татьяна тогда сказала – «сильный колдун, пришлось отсекать».

– А зачем он так вас? – спросил Паша.

– А просто так. Как Таня сказала, у них есть сила, им нужно ее использовать. Она как бы вырывается у них наружу. Вот такая история. Не знаю, я наверное сбивчиво рассказала.

– Нет, тетя Люб, все хорошо рассказали, – резюмировал модератор, – действительно интересная история, надо теперь хорошенько подумать, как про такое фильм можно снять.

– А когда вы хотите уже снимать? – загадочно спросил Влад.

– Я думаю, на следующей неделе, – ответил Виктор.

– Ооооо, – радостно протянул Влад, – на следующей неделе я в отпуск, я с вами.

«Начинается», – с досадой подумал Витя, а вслух озвучил только:

– Да куда с нами-то, мы еще только думаем, не решили ещё.

– Правильно, берите и Владика, вместе веселее, – обрадовалась тетя Люба, что сплавляет обоих сыновей.

– Мам, а где эти родственники сейчас живут, и жив ли колдун этот, дядя Витя? – спросил Паша.

– Нет, ты что, сынок, он давно умер, лет десять или даже двадцать назад. Не помню уже. Раньше жили в Ульяновске все вместе, потом тетя Нина с мужем, с колдуном этим как раз, переехала в Филипповку, а их дочь, единственная, непутевая, Маринка поселилась поблизости, там, в Моисеевке.

– А почему непутевая? – спросил Витя.

– Ну, непутевая. Якшалась с мужиками, детей сдавала в детдом. У нее семь или восемь детей, почти все от разных мужиков, и только двое с ней живут. Ну жили раньше, мы ж с ними никогда не общались близко. Иногда, пока тетя Нина жива была – созванивались с ней, она особо не рассказывала, как они там.

– А этот колдун кому передал свой дар перед смертью? – спросил Паша маму.

– Я не знаю, сынок, вот с того раза, когда он порчу навел на нас с Таней, мы с ним так больше и ни разу не виделись.

Как только от истории повеяло смертельной тоской, Влад громко предложил пойти покурить.

Мужская половина повскакивала и направилась в курилку, женщины пошли на кухню. Сборище так же быстро рассосалось, как и собралось.

– Мы с Витей подойдем, – кинул вслед уходящим курильщикам Паша. Он хотел наедине с другом обсудить итоги мозгового штурма:

– Ну, что мы имеем в итоге?

– А эти деревушки, Борисовка или как ее там, и вторая, они где находятся? – спросил Витя.

– Не Борисовка, а Моисеевка. Это Мелекесский район, на этой стороне, не так далеко, – со знанием дела ответил именинник.

– Мне нравится идея с экстрасенсорикой, с колдунами. Я в это не верю, но тем и интереснее будет мне снимать. Будет мой персональный вызов.

– Мне нравится, что мы в деревню поедем. Я люблю деревню.

– Не трынди, любит он деревню. Нафига в Питер переехал тогда? И знаешь, что мне не нравится? – сделав акцент на «не» спросил Витя.

– То, что Влад засобирался?

– Именно! Хотя я сейчас думаю, если нам ехать на две недели собирать материал в деревню, нам не помешает ассистент. Желательно как раз крупный, как Влад, чтобы еще и деревенских от камеры отгонял. Будет нашим телохранителем. Так, а где мы остановимся? Где мы будем аппаратуру хранить?

– Я думаю, в Димитровграде, не маленький город, там гостиницы точно есть. В Моисеевке, Филипповке – навряд ли.

– Я в любом случае на тачке, мы тогда можем базироваться в городе, а ездить на съемки уже по деревням. Все равно вырисовывается не хилый бюджет на всё про всё, надо взвесить, осилим ли мы.

В это время вернулись парни из курилки.

– А где Петя? – разволновался Сережа.

– Он же с вами курить ходил, нет? – спросил именинник.

– Да, он пошел сначала с нами, а потом, кажется, вышел на улицу с кем-то созвониться, – подтвердил Влад, – вон он идёт.

– Пацаны, пацаны, – обратился он к своим бывшим одноклассникам подозрительно мило, даже жалобно, – я созвонился с шефом, тоже отпросился в отпуск, можно я с вами фильм снимать, пожалуйста?

«Да, …. что ж такое-то!» – подумал трёхэтажно, но не вслух Витя. Но все, что не было им произнесено, красноречиво отразилось на его лице, принявшем удивленно-возмущенное выражение.