Алексей Ульянов – По следам черного наследника (страница 3)

– Ну да.

– Его еще не хватало, – сказал Витя с досадой, – А я не знал, что ты его позвал… А-а-а, точно, вы же коллеги сейчас.

– О, вон и Лёша с Сашенькой как раз, – обрадовался Паша и довольный пошел встречать двоюродного брата.

Через двадцать минут почти все гости, не считая тех, кто предупредительно опаздывает, уже сидели за столом.

Так уж заведено было в семье Лапшовых, что на гулянках и праздниках существуют как бы две параллельные реальности, два разных протокола поведения и два круга общения с совершенно не похожими друг на друга темами. Первый из параллельных миров – официальный и торжественный. В нём все улыбаются, общаются, поздравляют виновника торжества, зачитывают пышные и щедрые пожелания с открыток, играют в игры и иногда даже танцуют. Этим балом правят, обычно, женщины, а темы для разговоров представляют собой речевую эклектику самого широкого диапазона: от напыщенных поздравительных речей, наряженных в превосходную степень, до голого повествования, прикрытого разве что пунктуационными паузами. Единственное, что объединяет все эти беседы – отсутствие хлесткого словца, то есть мата. А в целом этот мир можно охарактеризовать, как веселую тематическую тусовку для своих.

Вторая параллельная реальность зарождается в курилках. Она не похожа на торжественное застолье. Если первый мир, это легкая тусовка, то второй – это больше сходка. В курилке можно и нужно снять улыбку, в курилке не почитают именинника так яро, как за столом; там никто никогда не спросит рецепт салата и не расскажет про успеваемость своего ребенка. Этим миром заправляют мужики. Все курящие, как правило ставят тот торжественный праздник на паузу, и уходят общаться молча, не испытывая ни стеснения по этому поводу, ни давления застольных тостов. Там не бывает пустопорожних разговоров: курильщик открывает рот, либо чтобы выпустить дым, либо чтобы сказать что-то важное, сокровенное, что-то такое, что не может быть сказано в первом миру, и не может быть сказано без мата. А еще чаще, мужик объединяет выпуск дыма и разговор в одно действие, чтобы лишний раз не открывать рот. В курилке не пересказываются всем знакомые истории, на это просто нет времени; там делятся свежими острыми новостями. Истории в курилках – как старый диафильм, выдающий тебе долгожданную порцию сказочных слайдов. А для того, чтобы заслужить свои пять минут погружения в мир пусть хмурых, но фантастических героев, ты должен час зависнуть в параллельном мире улыбчивой праздности.

Паша, хотя и бросил курить лет семь назад, пошел со всеми «за кампанию».

В доме Лапшовых курили в котельной. Она была просторной и находилась в сенях дома справа от входной двери. Внутри стоял старый трехместный диван, перетянутый дешевым коричневым кожзамом, прожженным уже в четырех местах, небольшой столик, где иногда ушедшие на перекур успевали перекинуться в «дурачка», ато и в «козелка», и три табуретки, которые были по словам тети Любы «разной степени разболтанности», а по словам дяди Вани «разной степени устойчивости». Наполовину полный стакан стоял на полу под газовым котлом, с которого что-то капало в этот стакан.

Находясь в котельной можно было услышать, когда кто-то заходил в дом, ровно также, как и зайдя в дом, можно было понять, есть кто-то в котельной или нет.

В курилке услышали, что кто-то зашел в дом, и дядя Ваня пригласительно-директивно проорал:

– Вход в дом только через котельную!

В дверь просунулась голова Пети.

Под общие приветственные возгласы все поздоровались с новым гостем, а он в ответ обнял именинника и поздравил его достаточно коротенько:

– Чё, с днем рождения! Потом еще скажу.

Петя был одноклассником Паши и Вити по гимназии, но в школе они не тесно общались. Будучи сначала старостой класса, а в университете – помощником руководителя профкома, он всегда старался больше, чем нужно. Старался, как будто, в первую очередь для себя. Навязчивая проактивность вкупе с природной безразличностью в итоге стоила ему карьеры по профсоюзной университетской лестнице, которую он, было, начал строить после окончания учебы. Но Пётр ко всему относился легко, даже порой, равнодушно. Он мог очень усердно взяться за дело, показывая вовлеченность максимального уровня, но при малейшей сложности на пути мог бросить проект без зазрения совести. Возможно такая беспечность была свойством его характера, но однозначно, не последнюю роль в ее укоренении сыграл тот факт, что Пётр, по сути, никогда не нуждался в средствах. Его семья жила в достатке, отец был успешным предпринимателем в Санкт-Петербурге, и жил на два города. Поэтому когда у сына не сложилась карьера в университете, папа забрал его в северную столицу и помог с трудоустройством в импортную компанию, куда он в последствии подтянул и Пашу.

– Пойдемте уже быстрее на кухню, нас уже, наверное, потеряли – сказал именинник обращаясь ко всем и первым выходя из котельной. В сенях гости пересеклись с только что вошедшими в дом Вавиловыми-старшими и начался новый круг радостного приветствия и торопливого представления незнакомых гостей друг другу, что отсрочило возвращение к столу еще на добрых пару минут.

Когда все гости расселись, немного потеснившись для втискивания вновь прибывших, слово взяла крестная именинника – тетя Вера:

– Паша, дорогой, поздравляю тебя с твоим маленьким юбилеем. Желаем здоровья, успехов в работе. Чтобы близкие и друзья всегда были рядом, чтобы глаза блестели, а мечты сбывались, – тетя Вера всегда говорила тосты громко и уверенно. – И вот, тебе в подарок, немного на мечту, – она вручила племяннику блестящий разноцветный картонный конверт с тонированной машиной и со знаком доллара. На конверте синими буквами с блестками было написано «На мечту!»

Пока все гости бодро уминали мятуху с бёдрышками тетя Вера уже полушепотом обратилась к Паше, который сидел рядом:

– Паш, мы новости смотрели, там муссируют эти наши ответные меры, тебя-то не коснется, надеюсь? Как на работе у вас обстановка?

– Вер, да мы стараемся не говорить об этом, – сказала с показательно грустным лицом тетя Люба. – У него шесть контейнеров в пути из Канады. Никто ничего не знает, все ждут какие-то пояснения.

– Пять контейнеров осталось, один вчера в порт зашел, проскочил – поправил маму Паша. – Пока ничего не понятно.

Этот тихий разговор состоялся в уголке стола, где сидел именинник, его мама и тетка. Разговор не был супер секретный, но был определенно серьезным, что можно было понять по сосредоточенным и обеспокоенным выражениям лиц всей троицы, так резко сменивших еще минуту назад сияющие отпечатком праздника физиономии.

Действительно, так резко взлетевшая карьера Паши в новой компании сейчас, если и не висела на волоске, то была под большим вопросом. И главное, события развивались последние несколько дней так стремительно, что довольное приездом сына семейство Лапшовых просто не успело еще расстроиться по поводу грядущих изменений в Пашиной работе.

В своих поздравительных речах во время застолья все аккуратно обходили эту тему и не ассоциировали карьерные пожелания с Канадой. Многим хотелось услышать рассказ именинника о его зарубежной командировке, но гости воздерживались от расспросов: кто-то, как Сашенька и тетя Вера, деликатно заботясь о настроении именинника; кто-то, как Леша и Дима, из-за отсутствия интереса к чужим историям, в принципе; а некоторые просто выжидали, что рано или поздно кто-нибудь из гостей наплюет на тактичность и спросит Пашу о поездке.

Дело в том, что три дня назад шестого августа 2014 года Россия в ответ на многочисленные санкционные пакеты ввела ответные ограничительные меры, запретив импорт продуктов питания из недружественных стран, в первых рядах которых суетилась Канада.

Паша не показывал своей тревожности ровно до того момента, пока не услышал, давно витавший в воздухе, но созревший только сейчас у Сережи, простой по своей наивности, и неуместный в силу сложившейся ситуации, как всегда улыбчивый вопрос:

– Когда в следующий раз в Канаду поедешь, Паш?

– Наверно уже никогда, – задумчиво и с грустью произнес Паша.

– Почему? – искренне не понимая, и немного удивляясь смене настроения именинника, спросил Сережа.

– Ты что, новости не смотришь? Пойдем покурим, я тебе расскажу, – сказал Влад, вставая из-за стола и направляясь в курилку. За ним ускорился Сережа.

Праздник вернулся на круги своя, гости общались и веселились, играли в игры, налегали на салаты, уходили гулять и возвращались.

Уже ближе к вечеру Паше позвонил начальник, Александр Николаевич, сдержанно поздравил с днем рождения, пожелав здоровья, и спросил, есть ли у Паши возможность немного поговорить по рабочим вопросам.

– Да, конечно, – ответил Паша, уже предчувствуя плохие новости, и ушел в свою комнату подальше от шумного застолья.

Александр Николаевич, будучи всегда деловым и конкретным, сразу начал выкладывать имениннику голые факты, не подразумевающие разночтений – работы для него в компании больше нет.

Паша решил, что не будет скрывать положение дел от друзей и близких, но всю ситуацию преподнесет, не как трагедию, а как открывающиеся возможности. «В конце концов», – подумал Паша, уже входя в кухню и меняя свое лицо с задумчивого на веселое и беспечное, – «у меня помимо годового опыта в импорте еще за плечами пять лет управления финансами. Не пропадём!»