Алексей Ульянов – По следам черного наследника (страница 2)

Паша был испуган и не решался подойти к «голым ногам».

– … Это … просто … нереально … – сказал Витя, обнеся каждое слово, как забором, звучным матюком.

– Да что там? – уже психуя вскрикнул Паша.

От подозрительной кучки отделился мужчина с усмешкой на лице и начал цокать и вскидывать голову, явно удивляясь увиденному. Проходя мимо, он услышал негодование Паши и сказал:

– Там голый мужик прибил гвоздем свою мошонку к брусчатке площади.

Глава 2. День рождения.

– Меня устраивает, Паш.

– Конечно, тебя устраивает. Из командировок не вылазишь, бесконечные корпоративы, фильмы снимаешь, еще и отпуск, небось, как у научного сотрудника, пятьдесят шесть дней?

– Ну да, – с довольной улыбкой ответил Витя.

– Конечно, тебя устраивает. А что тут может не устраивать. Это тебе не на заводе пахать от звонка до звонка, как Папа Карло.

– Так, а ты чего раскипятился, ты тоже не на заводе.

– Не на заводе. Пока, – задумался Паша.

Витя почувствовал, что надо разрядить обстановку:

–А кстати, почему все думают, что Папа Карло упахивался целыми днями. Это очередная глобальная мистификация. У чувака было время для хобби так-то: стругал деревянных мальчиков по вечерам у камина. Опасное хобби, надо сказать, особенно, в то время.

Паша засмеялся.

Дружеские беседы. Так, болтание обо всем и ни о чем одновременно.

Если со стороны услышишь разговор двух закадычных друзей, то сразу и не поймешь, о чем говорят, куда двигаются в своих обильных словоизлияниях, щедро приправленных только им двоим понятными отсылками, шутками и именами общих знакомых.

Мгновенно понимаешь только одно – друзья знакомы Бог знает сколько лет, близки, как сиамские близнецы и откровенны, как школьные подружки-семиклассницы, а их разговоры легки и пружинисты, как маленькие каучуковые шарики – резко подпрыгивают, быстро меняют направление, и также быстро могут потеряться.

– Глянь, кстати, у меня на спине что-то вылезло, не могу понять что?

– Ну давай за столом этим заниматься будем, да Паш.

А стол был накрыт по всем традициям праздничных застолий. Гости были приглашены к двум, а значит ровно за час начали выставлять салаты. Тетя Люба, мама Паши, не изменила своим рецептам и на этот год: селёдка под шубой, в простонародье просто «шуба», настаивалась в трёх хрустальных салатницах, которые были закрыты стрейч-плёнкой, сберегающей снедь от выветривания. Тетя Люба знала, что её «шуба» всегда пользуется спросом и, как она выражалась, «уходит» в первый час застолья, поэтому угроза выветривания была несколько надуманной, а церемония с пленкой – не более, чем ритуал: пленка торжественно снималась на глазах у гостей перед первым тостом. Тем не менее, этот ритуал прочно вошел в застолье, хотя и сулил некоторое неудобство, а именно – непонятно, куда в таком случае класть ложки к «шубам» – на пленку не водрузишь, не солидно, совсем не положить ложки к салатницам – не гостеприимно. Приходилось устраивать ложки рядом с салатницей так, чтобы они и не затерялись между высокими бортами блюд, и не перемешались с индивидуальными приборами – случались и такие казусы. В общем, было над чем поломать голову.

Было над чем поломать голову и помимо популярных «шуб».

Сын захотел на своё тридцатилетие в качестве гарнира картошку-пюре. А подача этого блюда, как оказалось, таит в себе множество нюансов. Начать хотя бы с того, что нужно постоянно хранить готовое пюре в кастрюле, замотанной в фуфайку, чтобы блюдо не остыло быстрее, чем его подадут на стол. И подавать его, по этой же причине, желательно единомоментно, сразу всем, что в этом году проблематично, потому что сестра тети Любы с мужем заранее предупредили, что опоздают «где-то на часик».

– Где-то на часик опоздают Вавиловы, где-то за часик после приготовления застывает пюре, и где-то за часик сметут «шубу» – сокрушалась вслух тетя Люба.

Она уже пожалела, что в вопросе гарнира пошла на поводу у именинника и не настояла на более практичной запеченной в духовке картошке, тем более в этой самой духовке в это самое время уже запекаются куриные бёдрышки, которые к слову, тоже имеют свойство остывать.

Хозяйка дома неоправданно серьезно относилась к приготовлению праздничного стола. Неделю назад, а именно тогда началась подготовка к празднику, когда, как гром среди ясного неба, Паша возжелал «мятуху», тетя Люба засуетилась – она уже тогда знала про опоздание сестры «на часик» и стала просчитывать варианты. Просчиталось ровно два. Сначала, она, будучи матерым интернет-пользователем, обратилась за помощью к всемирной паутине. Первая же статья под названием «Одиннадцать ошибок, которые испортят картофельное пюре» отбило у тети Любы всякое желание искать ответ в цифровом пространстве. Оставался последний, крайний вариант, но свой, домашний, проверенный опытом.

– Вань, Паша выбрал «мятуху». Надо будет периодически подогревать пюре, добавлять в него масло и молоко и немного взбивать, чтобы не остыло. Вавиловы опоздают, – вывалила она мужу скопом всю информацию.

Дядя Ваня не сразу понял, о чем речь: он по привычке смотрел телевизор и все посторонние движения и разговоры вокруг себя воспринимал не более, как белый шум. Он машинально кивнул головой, не осознавая на что подписался, но сняв, тем самым, на неделю лишнее напряжение в доме.

Дядя Ваня был зеркальной противоположностью своей жены, когда дело касалось праздничного стола. Он никогда не суетился, относился ко всему легко и непринужденно, скорее даже равнодушно. Его спокойствию на кухне можно было только позавидовать. Его почти ничего не беспокоило и не тревожило. Почти ничего.

Была единственная мелочь, которая выводила его из себя. Но она была такой ничтожной и фантастической, что порой казалось, что он ее себе выдумал, что бы окружающие думали: «А у дяди Вани-то тоже жизнь не сахар». Соль. Его раздражала, а иногда откровенно бесила, мелкая соль. Поэтому на кухне у него было своя личная солонка крупной соли, у жены – своя.

Накануне дня рождения с кухни так часто доносился неистовый крик хозяина дома «Где моя соль», что казалось тетя Люба намеренно ему подсовывает свою мелочь.

Но вернемся к праздничному столу.

Жирненький оливье не так сильно оберегался, как «шубы», то есть не был обернут пленкой, зато сразу три ложки были воткнуты в его майонезную мякоть – первая законная, хозяйская, вторую же оставил Паша, когда в попыхах сервировки стола не устоял и попробовал новогоднюю классику на вкус. Не то, что бы он был голоден, (но и не то, чтобы не был) просто ему от тети Любы досталась особая салатная суета, а от дяди Вани – пустяковый раздражитель. Он боялся, что горошек, купленный мамой, как водится, по желтому, ато и красному ценнику, окажется жестким, и салат не найдет своего неприхотливого гостя.

«Видимо ценник был бордовый» – с досадой подумал Паша, когда его опасения оправдались. Но досада у него никогда не перерастала в тревогу, как у мамы, он ее всегда грамотно купировал смекалкой. Вот и в этот раз, он подумал, что третья ложка в салате создаст искусственный ажиотаж вокруг оливье и он-таки уйдёт.

Еще один салат был известен под двумя названиями: «ромашка» или «козёл в огороде». Это тот случай, когда за столом происходит маленькое представление и салат перемешивается на глазах у гостей. Конечно, не обходится без шуток и каламбуров относительно второго, животного названия салата. Солирует миниатюрой, как правило, брат именинника, Влад:

– Смотрите «козёл в огороде» – произносит Влад, показывая на салат, а гости в зависимости от актерского потенциала, и от выпитого аперитива, хихикая, начинают смотреть кто в окно, кто по сторонам. Надо сказать, что этот ежегодный спектакль уже порядком наскучил гостям Лапшовых и в последнее время заготовленную импровизацию Влада поддерживает только дядя Ваня. Так и уходят традиции.

Отдельное место, как всегда, было уготовлено холодцу. Его традиционно готовили почти на все застолья. Каждый раз накануне праздника глава семьи, сломя голову, бежал на рынок, покупал поросячью голову и возился с ней часами, сначала выковыривая холодцовую основу, а потом вываривая получившуюся массу. Эта картина довольного отца с лежащей рядом оскалившейся свиной пастью прочно и глубоко засела в памяти Паши, еще когда он был ребенком. Может быть, поэтому он с тех пор не ест холодец.

Из закусок на столе были колбаса и сыр, соленые опята, бутерброды со шпротами и огурцом и маринованные помидоры.

Наконец, аккуратная башенная доминанта из разнолитражных, разновысотных и разноградусных бутылок возвышалась над столом, как Москва-сити над столичной поляной.

Фруктовой нарезке, как всегда, не хватило места на столе и она сиротливо стояла всеми позабытая на столешнице кухни.

Торт дожидался своего выхода в холодильнике.

Стол был готов без четверти два, а из гостей был все также только один Витя, и тот приехал в гости накануне и заночевал в доме.

– Дык, а почему никого нет-то, Паш? – спросил Витя, когда очевидно стало, что на кухне все готово.

– Ну, Вавиловы-старшие опоздают, Владик поехал за Сережей, Диман с Ольгой всегда ко времени приходят чуть ли ни минуту в минуту, Лёша с Сашенькой тоже едут. Петя с самолета, прилетает в два только, поэтому приедет позже.

– Что за Петя? Яровой что ли?