Алексей Ульянов – По следам черного наследника (страница 1)

Алексей Ульянов

По следам черного наследника

Глава 1. История одной «американки».

– Надо исполнять, Паш, «американка» – есть «американка». Могу подпинуть.

Паша не слышал своего друга. Он стоял на пирсе, глядел по сторонам и глупо улыбался, стараясь не смотреть вниз. Паша не любил проигрывать, тем более Вите, особенно «американку». Проигравший такой спор должен выполнить беспрекословно любое желание победителя. В теории – вообще любое, на практике же друзья договорились «не жестить». Прыгнуть с вышки второго этажа пирса в море – было желание Вити. Он ещё со школьных времён знал, что его друг боится высоты, и не любит нырять.

Паша взглянул на светящееся не столько от яркого солнца, сколько от удовольствия лицо лучшего друга – заядлого спорщика, который, редко выигрывал, но тем ценнее была для него победа. Он смаковал такие моменты, наслаждался ролью победителя, неторопливо наблюдая за моральными переживаниями товарища. Скорее всего, если бы Паша без эмоций и лишних прелюдий спокойно нырнул в море, Витя бы приуныл – это бы обесценило его выигрыш. Поэтому, чем дольше бедолага стоял на краю пирса и корчился, обреченно заглядывая вниз, тем веселее становился друг. Тот с довольным лицом подпитывался комичностью ситуации, стараясь не упустить ни одной детали – ведь он понесет эту историю в массы, снабдив ее неправдоподобной пантомимой и багажом вымышленных подробностей.

– Давай сделаем: «Это Спартаааааа!», – предложил со смехом Витя.

Паша выдержал небольшую паузу.

– Это ж надо было спутать сериалы, – в очередной раз стал он сокрушаться.

Дело в том, что спор был очень нелепым: Паша утверждал, что в сериале «Кто в доме хозяин» снималась Любовь Полищук, а Витя был уверен, что это не так. На том и забились. Оказалось, что народная любимица зачем-то снималась в другом сериале – «Моя прекрасная няня». Паша злился на Витю, на себя, и немного на Полищук.

– Как мы вообще вышли на этот разговор?!

Витя не отвечал, потому что смеялся.

Паша резко и сильно оттолкнулся от края пирса и полетел вниз, болтая руками и ногами и думая сразу обо всем на свете: о том, что не стоит спорить, не будучи на тысячу процентов уверенным в своей правоте; о том, смотрят ли другие отдыхающие на его отважный прыжок; холодная ли вода. На середине пути Паша решил, что хоть кто-то, хотя бы один человек, наверняка, смотрит сейчас на него в полете. Он подумал о том, как он обязательно выиграет у Вити «американку» и заставит его сделать что-то подобное, а может быть даже и хуже. Ему вдруг пришло в голову, что может быть и стоило, раз уже все смотрят, как он прыгает, сделать «Это Спартааа!» Потом он начал размышлять, может ли случиться разрыв сердца от такого прыжка, и если может, то на каком этапе? Вероятнее всего, это произойдет где-то посередине полета, или при вхождении в воду. Паша склонялся к версии, что в середине полета, так как, по его ощущениям эту самую середину он уже миновал. Он чувствовал, что неизбежно приближался к водной поверхности, и по мере своего приводнения он все больше и больше находил версию разрыва сердца «при вхождении в воду» совершенно нелепой и смешной. Как вообще он – человек, закончивший аспирантуру, – мог такую дичь выдумать? Он рассердился на себя за столь неуместное предположение и в этом самобичевании дошел до того, что ему показалось, что кольнуло сердце. Паша подумал о невыносимости ожидания, что в свою очередь, натолкнуло его на новую мысль. Он решил, что когда он в следующий раз выиграет у Вити спор, то не будет торопиться с желанием, а подвесит друга в томительной неопределенности.

В этот момент Паша вошел в воду.

ххх

Эта история произошла с нашими героями в ноябре 2013 года, через три месяца после их совместного отдыха на юге России. Витя находился в Москве уже вторую неделю, и за это время она ему успела порядком наскучить. Он очень ждал приезда своего друга, и уже подобрал парочку заведений на Чистых прудах, которые, как он сам выразился, «можно было бы вечерком проверить».

Паша приехал в Москву подать документы на визу. Вот уже два месяца он работал в крупной компании в Санкт-Петербурге, которая занималась импортом рыбы. Паша и понятия не имел, насколько разнообразен мировой рынок морепродуктов. Он рос на Волге и рыбу знал исключительно в виде привычных лещей, ершей и карасей. Вся эта братия чрезвычайно костлявая, и Паша никогда не понимал этого удовольствия посасывания речной рыбы. Он откусывал маленький кусочек от мясной прослойки, прилегающей к хребту и начинал языком гонять его во рту, выискивая кости, коих всегда попадалось множество. Очень часто, особо изворотливая кость, напоминающая по форме рогатину, впивалась Паше в нёбо. В таких случаях он оставался с напастью один на один, так как родители всегда давали один и тот же сомнительный совет – слепить хлебный шарик и проглотить его. Сын не очень понимал смысла этого мероприятия, потому как, очевидно, что шарик, в лучшем случае, ничем не поможет и прокатится мимо, а в худшем – столкнется с костью и подтолкнет ее еще глубже в него. Даже с его богатым воображением, Паша не мог представить позитивный исход этой занимательной геометрии у себя во рту. Это ощущение беспомощности перед лицом карася заставило нашего героя почти совсем отказаться от рыбы.

Именно поэтому, когда Паше предложили должность в закупочный отдел рыбной компании, он отнесся настороженно к такому трудоустройству. И только по итогам двухуровневого собеседования, когда HR-специалист предположил, а начальник отдела подтвердил, что дегустация товара не входит в должностные обязанности закупщика, он оттаял и снисходительно принял предложение.

Паша знал, что его лучший друг будет в Москве на конференции в ноябре и спланировал подачу документов на визу на тот же период.

Ребята встретились в центре.

– Пойдем до Красной площади прогуляемся – предложил Паша.

– Я тебя для этого ждал? Пошли в бар лучше. Или на «Винзавод» сгоняем, посмотрим, что там. Чё я не видел на этой Красной площади, тем более холодно.

– Ну во-первых, она, скорее всего как-то украшена перед Олимпиадой. Ты заметил, весь город в этих лоскутных одеялах?

– Не интересно, а во-вторых.

– А во-вторых, вдруг там что-то необычное будет, пошли.

– Не будет, – парировал Витя. – Давай, если будет – я тебе «американку», а если нет – ты мне.

– А интересное для меня или для тебя?

– Для меня, естественно. Тебе всё интересно. Вон, голубь бежит – тебе интересно, лыбишься идёшь.

– Ну, потому что он убегает от меня по моей же траектории и с такой же скоростью. Нет бы свернуть.

Друзья, тем временем, начали движение в сторону площади. Витя смирился с тем, что придется туда пойти, но хотел сделать этот рутинный поход более интересным, поэтому пытался вывести друга на спор.

– Давай так – после небольшой паузы сказал Паша. – Ты абсолютно уверен, что тебя ничего там не сможет удивить, верно?

– Верно!

– Тогда покажи свою уверенность, поставь «американку», а я поставлю десять щелбанов. Ты сам определяешь степень интереса.

– Слишком неравные ставки.

– Ну, ты же уверен, Вить. Не дрейфь. Я для тебя это шоу делаю, чтобы тебе не скучно было прогуляться, ато скажешь потом, затащил на Красную площадь. А так с каким-никаким интересом гуляем.

Витя пристально посмотрел на друга, вероятно, обдумывая сделку.

– Олимпийские украшения не считаются! – сказал он.

– Как скажешь!

– Я определяю, что интересно и необычно? Правильно?

– Ты, ты определяешь – подтвердил Паша.

Друзья сцепились в крепком рукопожатии.

Тем временем, они уже подошли к памятнику Жукову.

– Монетку кидают – это не интересно, – сказал Витя, проходя мимо «нулевого километра».

– Мне интересно, – с улыбкой вставил Паша.

Так, легко, смеясь и споря, приятели дошли до главной площади страны.

Оставив позади Исторический музей, они постепенно продвигались в сторону Храма Василия Блаженного. Паша понимал, что ничего удивительного они скорее всего уже не встретят, поэтому начал подыскивать место, где можно было бы сразу завершить спор. Он не боялся щелбанов, потому что Витя не умел их ставить.

– Может, на Лобном месте и пробьешь?

– Давай, символично. Только пошли уже скорее, я подмерз, – засуетился Витя. Он ввернул свою голову в воротник легкой куртки, задрал плечи и ускорился. Проходя мимо Спасской башни, Паша заметил скопление людей, которые как бы окружали что-то. Каждый новый зевака, подходящий к кругу, заглядывал туда с интересом, менялся в лице и с брезгливостью, сопровождавшейся дёрганым звуковым рядом, резко отходил в сторону.

– Иди сходи глянь, что там, – сказал Паша.

– Где? – не сразу понял друг.

Витя подошел к скоплению людей, среди которых было заметно несколько полицейских, нырнул в круг, оглянулся на товарища, который остался стоять немного поодаль, затем посмотрел еще раз в центр притяжения, после этого поднял голову вверх, повернулся и подошел к другу со скорченным и задумчивым лицом. Паша стоял в растерянности.

– Ты знал? – спросил Витя.

– Что? Что там?

– Ты знал, честно?

– Да что знал-то, что там происходит, я вижу какие-то голые ноги на земле. Что там, убийство?

Витя пристально посмотрел на друга, а потом начал смеяться, сначала как будто неестественно, потом истерично, а потом искренне и громко.