Алексей Ухтомский – Правда сердца. Письма к В. А. Платоновой (1906–1942) (страница 25)
Кстати, хорошо, если бы Вы попробовали достать прекрасную брошюру Карташева о «реформе и исполнении церкви». Вообще это светлый и редкостный человек по нашему времени! <…>
На Введении Богородицы я был на великолепной службе в Рогожском кладбище и отдохнул там душой от черствых, жестких впечатлений московской современности… Приобрел великолепную
Пишите поскорей. Тогда я успею еще написать в ближайшие дни. Господь с Вами!
43
Дорогой друг Варвара Александровна, примите мое приветствие со днем Вашего Ангела Великомученицы Варвары. <…>
На окончившейся неделе я съездил наконец к преподобному Сергию в Лавру, – побывал на всех дорогих местах, где жили мы с тетей Анной; был за прекрасной ночной службой в Троицком соборе, затем у обедни в Никоновской церкви. Так у меня светло, радостно было и осталось на душе от светлой обители дорогого старца, печальника о несчастной русской земле! Молился у преподобного о Вас, о тете, об отце, о покойниках, о нашей русской болезни духа и тела, – безмерной скорби нашей общей! Повторяю, что в Лавре и Посаде было мне прекрасно, и до сих пор остался в душе светлый след от того духа, который продолжает царствовать чудесным образом в обители преподобного Сергия и вокруг нее! Удастся ли мне когда-нибудь осуществить те начатки, которые зародились тогда, в академические годы, в этом тихом и благодатном уголке? И как бы хорошо когда-нибудь пожить в тихом и мирном воздухе Сергиева Посада!
А что делается в Питере? Как было бы хорошо, если бы Вы написали о Ваших-то впечатлениях касательно того, что у Вас там совершается.
Преосвященный Андрей сердечно Вас поздравляет с Ангелом и шлет благословение с самыми теплыми пожеланиями.
Господь с Вами!
Собор наш, т. е. настоящая сессия его, заканчивается 9-го декабря. 10-го я надеюсь выехать в Рыбинск, а затем придется ехать к 20 января на следующую сессию, если Бог даст ей осуществиться.
Пока простите. Напишите, тогда и я скоро напишу.
44
Дорогой друг Варвара Александровна, очень жаль, что Вы не написали мне о том, что отъезд Ваш из Петрограда на праздники не состоялся, и я узнал об этом так поздно. Я представлял себе, что Вы пустились в дорогу, что мучаетесь в пути от тех препятствий, какие понастроены теперь повсюду, но что в конце концов все-таки достигли тихого угла и отдыхаете среди родной семьи. А оказывается, что Вы так и не поехали! А я так и не переписался с Вами на праздниках!
Хорошо, что Вы не пустились в путь в такое трудное время. Но, с другой стороны, как ужасно тяжело, по слухам, и в Петрограде! Храни Вас Матерь Божия! Ланя третьего дня прислала мне письмо, в котором пишет, что хлеба выдают уже по осьмушке!
Что касается меня, то мои дела за это время были таковы. Одиннадцатого декабря я выехал из Москвы домой в Рыбинск, куда и приехал благополучно 12-го. Я предполагал пробыть дома несколько дней, чтобы затем поехать в Петроград. Хотелось бы во всяком случае встретить Рождество Христово дома, в родном углу, у родных могилок. Около тридцати лет тому назад встречал я здесь эти Святые дни, когда был еще мальчиком, до Корпуса! И вот Господь привел в самом деле встретить здесь Христово Рождество; идя к ночной службе, был у тети на могилке; на родные же могилки пошел и от службы, прославил на них Рождество Христово. Это было очень радостно для меня!
Но почти сразу после праздника, в особенности с третьего дня его, я захворал и принужден был слечь в постель. Недомогание было, по-видимому, давно; а тут присоединилась простуда или заражение. И так на несколько дней я отошел от мира и его впечатлений, чтобы погрузиться в полусознательное и грезящее состояние, с сильной болью в голове, в спине, в ногах, притом в правой половине груди. Была инфлюэнца, осложнившаяся затем воспалением правого легкого. И вот, хоть это была болезнь, она все-таки была облегчением, ибо душа в это время отошла от постоянных ожиданий худшего, от гнетущей тяготы, которая стоит все время над сознанием, точно туча!
Теперь я оправляюсь, сижу за столом, читаю и кое-что работаю. Предполагаю поехать в Петроград, как только будет покрепче мое состояние. Ехать, в особенности в Петроград, теперь очень трудно. Поезда идут безобразно неправильно; стекла повыбиты; места в вагонах забиты до крайности, так что приходится помещаться чуть не на площадках. Как поокрепну, выеду. Поджидаю еще себе попутчиков, которые могут оказаться в следующие дни. С ними будет, я думаю, полегче в толпе.
Ну, однако позвольте хоть теперь, так поздно, приветствовать Вас с прошедшими Святыми днями Христова Рождества и Богоявления! У Вас были книги, и читали службы в эти дни, а значит, было многое для того, чтобы войти в них мыслью и душою! Живешь много лет, и каждый год все с новой стороны и с новым содержанием открываются Христовы дни! Это так и должно быть, потому что мы все живем «яко зерцалом в гадании», все узнаем лишь «отчасти», – как говорит апостол, – но все более приближаемся к тому, как есть в действительности, если только не заглох внутренний человек. «Бог есть всякая доброта и выше всякой доброты, который просвещает ум и оберегает от быстроты и выспренности ума, столько всегда удалялся, сколько постигается, и возлюбленным своим возводя горе тем, что убегает и как бы вырывается из рук» (Григорий Богослов). У древних греков было сказание, что пловец все стремится к Делосу, издали видя его, а остров все уходит от пловца далее и далее, по мере того как тот силится приблизиться к нему. И вот так пловец работает все дальше и дальше в стремлении к прекрасному острову…
В христианстве мы также влечемся за тем, в чем ощущаем Дыхание Божие, – а оно, уходя все вперед и вперед, ведет нас за собою выше и выше; ибо это уже не просто благодетельный остров, но наш Первообраз, к которому стремится все лучшее, что есть в нас! «Уподобление Первообразу, совершаемое умом и добродетелью, и чистое желание, которое непрестанно более и более преобразует нас по Богу в истинных тайнозрителей горняго, знающих – откуда мы, какими и для чего сотворены» (он же).
Купил я у Троицы-Сергия сочинения Григория Богослова и теперь наслаждаюсь ими параллельно с продолжением Златоуста. Особенно дорого побыть в стихии этих дорогих отцов именно теперь, когда разыгрывается такая мировая трагедия с необыкновенным значением, – когда воздымается опять и опять гордыня Врага и Противника для искушения человечества, и мир испытывается оружием и огнем, «прежде даже прийти Дню Господню, великому и просвещенному».
Кстати сказать, по поводу того, что я писал Вам в последнем письме об антихристе, я нашел у Григория Богослова места того же смысла. Вот они:
«Боюсь, не есть ли настоящее уже днем ожидаемого огня, не вскоре ли после сего настанет антихрист и воспользуется нашими падениями и немощами, чтобы утвердить свое владычество. Ибо, конечно, нападает он не на здоровых, и не на совокупленных любовью; а надобно, чтобы царство само в себе разделилось, чтобы крепкий в нас рассудок подвергся искушению и был связан, чтобы сосуды были расхищены и мы потерпели то самое, что, как видим, терпит теперь враг от Христа».
Вот, значит, если мы сами заранее не расслабеем духом, сохраним верность, удержим рассудок на своем месте, то не будет для нас опасности, о которой говорит апостол Павел в начале Послания к Римлянам: «действия лести, еже верите неправде»; а пока в нас самих не завелся такой страшный внутренний враг – склонность верить неправде, – до тех пор и противник не имеет в нас места, за которое он мог бы захватиться!
Страшный, в самом деле, внутренний враг – наклонность верить неправде! И как широко разлито это наказание Божие в наши отступнические дни!
Вы как будто считаете непоследовательным у наших большевиков, что они едва не прекращают богослужение в храмах, что киевские иноки дрожат, ожидая наложения большевистских рук на святыни и т. п., вообще, что нет и помину о пресловутой «веротерпимости». В данном случае Вы, очевидно, не отдаете себе отчета в том, что такое большевики! Они именно вполне последовательны, уничтожая христианское богослужение; логическая последовательность приведет их к прямым, принципиальным и, стало быть, жесточайшим гонениям на христианство и христиан! Вы это имейте в виду, дабы представлять себе вещи, как они есть в действительности!
А что это так, я сделал здесь две выписки.
Далеко не большевик, прекраснодушный, мягкий социалист-философ Жорес, излагая основы социал-демократического мировоззрения, писал: «Не общество создано для религии, а религия для общества… и если экономические, даже климатические условия социальной жизни дают право гражданской власти видоизменять, прилаживать по своей мерке религиозную организацию, то почему этого общественного захвата должен избегнуть догмат, и почему он не должен приспособляться к требованиям и нуждам гражданского общества?..» «Церковь есть союзница и служительница буржуазной собственности…» «Она еще сильна во всех классах, она замедляет наши успехи, и если социалистическая эволюция внезапно обострится в революцию, если пролетариат захватит власть или значительную часть ее, церковь несомненно станет центром сопротивления, и, может быть, ей удастся отбросить еще на полстолетие, даже на столетие, рабочее движение, как в июне 1848 года, как в мае 1871 года… только долгими усилиями мы можем сократить ее завоевания в мире».