Алексей Ухтомский – Лицо другого человека. Из дневников и переписки (страница 55)

Тут разница культур! Старая народная культура Денисова требовала от него отправки пленных французов при расписке в город. Барски-гвардейская культура господина Долохова ставила его в театрально-трагического «героя», убивающего беззащитных пленных при своей партии. Один считал «марающим солдата» то самое, что было прекрасным эффектом для другого!

«Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь их и пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, робята?» Слова Кутузова преображенцам под Красным (1812).

Совершенно очевиден морально-духовный регресс русской армии и русского национального мировоззрения, если сопоставить то, что стало возможным в 1904– 17 гг. с тем, что было в Суворовской, Кутузовской или даже в Скобелевской армии, или еще если вдуматься в то, что стало возможным проектирование порабощения китайцев с превращением православного народа в рабовладельцев!

Эти симптомы духовного разложения перед чем-то страшным! Все стали похожи на господ!

Нужно быть чрезвычайным, слепым, на все согласным оптимистом, чтобы желать «участвовать в истории» и «оставить свое имя в истории»! Блажен тот, кто успел пройти незамеченным и не оставил участия в той куче зла и преступления, какова история! Или кто прошел совсем иным образом жизни, ища не славы, а бесславия и уничижения от хозяев истории!

Писатели, приспособившиеся щекотать страсти читателей и публики, превращены в специалистов по мастурбированию публики на требующиеся лады. Поистине «скверная плясовица», вытанцовывающая убиение пророка!

Рационализм несет в себе порок индивидуалистического самоупора: cogito ergo sum. Все прочее для него «среда» для упражнений sans gene. В эту среду для безответственных операций входит и народ, и природа, и вообще все бытие за исключением самого оперирующего. Рационалистический социализм силится создать сверхиндивидуальную общую жизнь имманентными силами того же рационалистического индивидуума, т. е. заранее ловя свою тень и всевозможную задачу: прекратить симптомы порока, не посягая на основной корень порока внутри деятеля. Там, где оборвано предание Христовой церкви, человечество бистро скатывается в животное состояние. Это показали немцы в 1914 году, на удивление наивной Европы грабившие женщин, детей и стариков и издевавшиеся над беззащитными не в пример кафрам и готтентотам. «Клоп, увеличенный в бесконечное число раз, до размеров слона, не мог быть кровожаднее. Змея не злее этой разбойничьей шайки, неиствующей в стране великих поэтов, философов и гуманистов. Прусская каска, прикрывшая от неба и его божественного света Германию, оскотинела ее» (В. Немирович-Данченко. Русское слово в августе 1914. Перепечатка в Биржев. Ведомостях 12 VIII 1914. № 14306).

Только подвигом поднимается человек из животного и порочного состояния и только Христовым подвигом удерживается он на состоянии, способном к общему деланию с братьями.

Всякая попытка писать историю есть прибавка нового момента к пережитому, но не «адекватное выявление» пережитого. Это скорее показание того, что ты сейчас из пережитого черпаешь и куда ты сам сейчас идешь.

«Свобода» – как отсутствие определений, как «ширение», безграничность и беззаконие; это все вместо христианской свободы.

Видение будет только под носом! Да и то шишка на своем носу будет казаться и оцениваться в гору, застилающую города и мир!

Изобретя кирпич, вавилонянин счел себя равным Богу! Удивление перед самим собою навязывается еще с большею силою современному технологу и инженеру.

Могу сказать о себе, что в старообрядческом храме я сразу почувствовал себя дома – на родине. Значит, что-то глубоко национальное и родное заложено в наш настоящий церковный культ!

Диалектика в этом смысле не есть уже Собеседование с Истиной ради Истины, но настаивание на своем во что бы то ни стало, – настаивание на своей доминанте.

Зараза «рациональной» теории! Она начинается там, где подумали, что исчерпали своею схемою действительность и интуицию. Получается ужас: пробуют «рационализировать» непонятное и ранее всякой попытки понять то, что берут за объект своих операций.

L'appetit vient en mangeant![3]

В известный момент разгара революционной ярости и ожесточения люди доходят до небывалого напряжения. Страсти в человеческой природе развиваются с инерцией и требуют времени для того, чтобы их размах развился вполне! «Геркулесовы столбы глупости» и получаются именно в момент наибольшего развития страстей! Дело здесь совсем не в «предшествовавшем невежестве», а в органическом невежестве злобы, наступающем постепенно, по мере того как расходятся страсти. Кондорсе не был ведь невеждою, но стал им в момент вполне развившейся злобы!

Государство есть попытка обеспечить право силою. Тут уже есть внутреннее противоречие, ибо там, где авторитет силы, тем самым уже выключен авторитет права и правды. Государство воспитывает рабов, трепещущих перед силою. И независимо от той моральной начинки, которую государство ставит на своем знамени, воспитанники, которые ему нужны и которых оно выделывает, суть рабы.

Поняли, что взяв на себя власть, правящие в мире классы утратили способность стоять прямо жизни и видеть Истину выше себя и без подделок под свои вожделения. Но зато надеются на чудо, что выставив ко власти простых людей, обойдут это неизбежное перерождение, в прельщении той надеждою, что взяв власть, простые люди останутся теми же прежними простыми людьми, не утратив своих прежних возможностей – видеть Истину выше себя. И на такую «абракадабру» надеются и даже очень умные люди.

Люди не столько велики тем, что «переделывают мир», сколько тем, что открывают новые области истины, в мире до сих нор не известные!

В социалистических попытках строительства общественности все разваливается именно потому, что начинается с самоутверждения, зависти, искания своего.

Ковыряющий в носу досуг всегда был наклонен найти себе самообеспечивающую позицию самоутверждающей философии.

Дураки-самодовольцы изучают следователя в «Преступлении и наказании» как мастерский пример для юридического подражания, а не догадываются об истинном замысле автора.

Революционеры – несчастные дети неблагообразных отцов!

Вот «неестественность Адамова» в своем живом выражении! Глупостью человеческой и пороком переполнена земля. И при всем том глупый и порочный всегда доволен и горд собою! Получается удивительный букет человеческих качеств: глупость, порок и гордость! Для врачевания этого букета нужны совсем не Свифт и не Гоголь, тем более не Салтыков-Щедрин! Для радикального исцеления человека в его замкнутом кругу глупости, порока и гордости нужно было нисхождение Сына Божия и Его Крест. Лишь входя в Крестное дело, выходит человек из этого ужаса, в котором тлеет недугами и не знает того! Ужас в том, что человек приискивает себе философию и быт, которые бы обеспечивали ему самодовольство и покой в его глупости и пороке и, оглушив, ослепив себя этим самодовольством, идет все далее, пока не достигает чего-то такого, что уже и ему становится невыносимо, так что приходится бежать от себя самого, искать освобождения от себя самого!

В отношении христианства в «Лесах», «На горах» проповедуется ничто иное, как здоровое легкомыслие. И если во времена Ренессанса эта проповедь привела к сравнительно невинным для поверхностного наблюдателя событиям так наз. европейской культуры, то в наши времена от Печерского через В. В. Розанова она вела к глубоким бедствиям созревающей «восьмой тысячи»! Икона, которой служат Печерский и Розанов и К°, начертана Рейнхольдом Нэгеле.

Социалистический рационализм – диктаторство рассудка над миром; рационалистический панлогизм перерождается в рационалистическое декретирование своей правды миру!

Ленинизм до исступления!

Да, наши «западники» поистине имели мало своего, зато страстно хватались за все книжоночки, приходившие с Запада! Невежество относительно своего русского помогало им не заниматься своим: непрестанная увлеченность чем-нибудь западным подкрепляла убеждение, что только с Запада и узнаем мы толковые и нужные вещи! Твое поведение создает в тебе то, что ты есть; а по тому, что ты есть, ты судишь и о всем прочем вокруг себя!

Собственно говоря, на Белинском и Бакунине удобно изучать явления распада личности и образование новых личностей!

Христианство родило социализм. Это роковое следствие греха церковных людей и иерархии, ложно проповедовавших свет Христов в мире. Недостаток любви в деле Божием родил суд и ненависть, стремление мирскими средствами добиться благ христианства, понимая последние популярно и грубо как материальные преобразования наличной жизни.

Аристократизм иерархического авторитета заменяется аристократизмом рационализирующего авторитета профессионального ученого. Класс клириков замещается классом ученых. Это было еще и переходом от католицизма к национализму и далее к социализму, у революционеров остается «народ», спасающий сам себя без всякой иерархии! Тут склон ленивых и схематических умов к анархизму.

У Кропоткина есть сходство с Толстым не только в наружности! Тут общее с «барским демократизмом» инстинктов и вкусов! Своего рода «органическое народничество».

Ленивые, схематические умы скорей норовят шагнуть к концу как-нибудь без исторического труда, как-нибудь случайно, «авось выйдет!» Таковы анархисты и народники левого пошиба.