пусть полуподземное тело пустую страну
червем населяет посмертно беда небольшая
рубиново вверх напоследок лингамы москвы
ее телеухари в стороны света стоусты
кастрюли на стартах конфорок где наши мослы
и маленький мук порученец с корзиной капусты
пепел беслана
вдоль стены стены высокой в сумерках совы
ходит петр дозором проверяет засовы
ходит петр с ангелами летучим отрядом
на бедре ключ золотой борода окладом
тверда райская стена только стража тверже
бережет сон праведников и явь их тоже
оглядел петр божий мир закатную тучку
видит дитя перед ним протянуло ручку
видно ищет мать-отца да найдет не скоро
троекратно обошло вкруг стены-забора
только с севера с юга ли все никого там
и подошло в третий раз к жемчужным воротам
не горюй дитя говорит петр не печалься
пойдем глядеть мать-отца кто б ни повстречался
спросим хоть ночь лети напролет хоть вторая
берет дитя на руки и ходу от рая
вот идет петр по миру в калитки стучится
ищет мать-отца дитяти где свет случится
четвертый год ходит слез в бороде не прячет
на плече у петра мертвое дитя плачет
и где упадет слеза что младенца что старца
порастет земля цветом из чистого кварца
светло насквозь горит пламенем камень луг ли
а сорвешь только пепел в ладони да угли
все голоса в сумерках то ли совы кычут
то ли дети кричат во сне мать-отца кличут
вой ветер-ураган райская стена гнется
ищет господь сторожа а он не вернется
«на что уж блохи сучьи пассажиры…»
на что уж блохи сучьи пассажиры
или на стебле желтенькие тли
но как и мы дрожа на свете живы
хотя быстрее дня примерно три
тем пламенней любовь вскипает в каждом
животном ставя жребий под вопрос
тех юношей хитиновых под кайфом
и девушек с глазами летних гроз
фасеточными факт но тем усердней
всосавши сок иль выпив крови литр
знакомишься с красивой тлей соседней
создать семью или затеять флирт
тут только второпях не перепутать
блохе не выбрать тлю в подруги дней
как мы допустим любим воблу кушать
но никогда не женимся на ней
любовь любовь таинственная сила
то аппетит а то союз сердец
вчера блоха флиртуя укусила
потом чума и ты уже мертвец
я не мертвец чужой любви вчерашней
мне чувство общей близости острей
пока рука лопаты рукопашней
с латинскими названьями костей
блоха целует суженого влажно
трепещут страстью органы у тли
а завтра гроб и им уже неважно
кто автор книги имена любви
«вдруг на шлее у трепетного древка…»
