Алексей Тенчой – Путешествие в Шамбалу. Восьмой том (страница 10)

Цель, с которой Ананда произвел подмену тел, была достигнута. Чёрный колдун, на протяжении нескольких сотен лет истребляющий народ, злейший маг Дугпа-Мара, был повержен. Ананда в теле Рохана, был готов вернуть физическую телесную оболочку её владельцу, искал теперь возможность остаться с младенцем наедине, но Лакшми и Мандури ребенка просто из виду не упускали. А для того, чтобы совершить подмену души, хотя бы одна из физических телесных оболочек должна быть свободной, и монах Рохан с целью более частого общения с Анандой наедине, испросил у Ламы-Сахеля разрешения преподавать малышу тайные знания. Молчаливый, но очень наблюдательный Лама-Сахель уже давно для себя отметил, что малыш Ананда тянется к Рохану, в буквальном смысле слова гоняется за ним, и решил, что вреда от того, что Рохан возьмёт опеку над малышом, никакого не будет, лишь одни плюсы. Тем более, Рохан, судя даже по последним событиям, свершил огромную миссию по спасению страждущего народа от страшных злобных чар колдуна Дугпа-Мары, тем самым зарекомендовал себя великим мастером, имеющим сиддхи. И если уж Ананда сам выбирает себе наставника, то так тому и быть.

Кормилица Лакшми негодовала:

– Ребёнку едва за полтора года перевалило, – обратилась она к Ламе-Сахелю, – он от груди не успел оторваться, а его по пещерам будут водить, в транс погружать. Нет, нет, – возмущалась она, – ему надо расти, набираясь сил и здоровья.

Лама-Сахель её возражений не слушал. Кроме того, он же держал обет молчания и общался с окружением только телепатически, а этот тонкий канал связи Лакшми уловить не могла.

Оракул-Саду, увидевший вышедшую из-под всяческого контроля Лакшми, очень строго приструнил её, пояснив:

– Кроме как для сил и здоровья, Лакшми, мальчик прибыл в монастырь Мандыр-Сиддхи, чтобы получить масштабные знания и совершенствоваться своим духом и телом, развивая себя.

– Это ребёнок! – не унималась Лакшми.

Оракул-Саду, будто не слыша её, продолжал:

– Кроме того, – добавил он, – Рохан – достойный наставник для Ананды. Он наработал и впитал в себя практики и знания, которыми сможет поделиться с Анандой. В свою очередь, и для Ананды общение с Роханом будет полезным. А ты, Лакшми, иди займись своими делами и так же, как об Ананде, позаботься о других детях, которым так же очень необходимы большая любовь, внимание и забота кормилицы.

Лакшми обиженно сверкала своими чёрными, полными слёз глазами.

– Забота кормилицы! – ещё раз подчеркнул Оракул-Саду свои слова.

Так и стал Ананда вместе с Роханом познавать тайные знания. И всё бы могло сложиться очень хорошо, и они могли бы незаметно для других совершить обратный обмен телами, если бы не одно «но» – у маленького Рохана не получался выход из тела. В силу возраста тело недостаточно слушалось его для того, чтобы расслабиться в определённой асане. Из-за этого его ум не мог полностью расслабиться и успокоиться, сосредоточившись на том, чтобы перестать чувствовать физическую оболочку, растворить её во вселенной, срастись с бесконечным потоком пространства, струящегося сквозь плоть, что в свою очередь даст возможность перестать ощущать члены. Маленький Ананда постоянно отвлекался от этого процесса, и его ручки, уставшие даже короткое время держать вместе ладошки, непроизвольно потирали глазки, и малыш начинал плакать.

Душе Рохана было невыносимо оскорбительно, унизительно находиться в детском теле, которое было таким беспомощным и непослушным, что не могло даже без помощи нянек обслужить само себя. Чувство зависимости от старших делало душу Рохана несчастной и сильно ранимой. Несоответствие души и тела, пребывающих в постоянном конфликте между собой, постепенно разрушало его внутреннюю силу, его волевые потоки, тем самым ослабляя и разрушая приобретённые за многие годы изнурительных тренировок знания и прежние практические наработки. Это чувство беспомощности порождало новое, становящееся до того гиперактивным чувство уязвимости, что он не мог спокойно отдыхать, не мог уснуть сладким сном младенца и, чувствуя, что что-то надо с этим делать, и не понимая – что, приобретал нервозность, раздражительность, плаксивость и бессонницу. Ананда в теле Рохана так же переживал за состояние своего родного тела, волновался, чтобы не пострадала его физическая оболочка, ведь уже шёл четвертый год его пребывания в чужом теле.

Звёздная душа Ананды постоянно думала о том, что чем раньше войти в свое тело, тем оно быстрее начнёт развиваться, потому что родная душа сильнее, она свою звёздную проекцию на сознание тела сделает, а так, пребывая в теле взрослого монаха, он питает его, а младенец тем временем тело не развивает.

Так думал он, стоя у магического кристалла: «Как, как же произвести замену, потому что мне нужно это тело, мне нужно вернуться в него, чтобы его развить, развить способности в теле с его генетикой, с генетикой тёмных и светлых сил, синтез которых открывает передо мной огромные возможности, так необходимые для служения своему многострадальному народу». И ему от кристалла пришло знание о существовании на теле человека определённых точек, воздействие на которые способно погрузить в транс человека. Рохан, оставшись наедине с младенцем, воспользовался полученными техниками, а когда тело малыша было без сознания, он приказал его душе выйти из тела и занять свою оболочку.

Приобретя назад своё тело, маленький Ананда без промедления начал проводить дыхательную гимнастику, чтобы восстановить физическую оболочку от пережитого ею стресса. Он, лёжа в кроватке на спине, положил одну ручку на грудь, а другую на живот и начал дыхательные упражнения брюшиной, чтобы наполнить нижние чакры в теле праной. Ведь человеческое тело – это вселенная, распределённая по мирам, а чакры – это те же уровни сознания миров. Он наполнял живот воздухом, удерживал его несколько секунд и всё без остатка выдыхал. Ананда делал каждый день такое упражнение по пятнадцать минут. Так он развивал себя на уровне физического тела, а для развития души мысленно читал мантры.

Когда же Ананда подрос и мог сам передвигаться, овладел речью, то он стал, медитируя у кристалла в центральном зале под куполом монастыря, входить в состояние сиддхи. Так он мгновенно мог сонастраиваться с кристаллом, соединяться с ним всеми чакрами и получать от него длиннейшие информационные лучи, которые способствовали развитию его мозга в этом теле. Он необыкновенно быстро стал обладателем большой силой ума и был не по возрасту мудр. И когда его растущее не по годам тело налилось определенной силой, он начал проводить практику принятия светлых, вдохновляющих, созидающих энергий солнца, и от этих энергий ум его стал быстрым, как молния, сильным и светлым.

Ананда, окрепнув физически и духовно, продолжил себя развивать боевыми искусствами, и учитель, обучающий его этому мастерству, был изумлён, что мальчик привносит в искусство боя новые, никому ранее неизвестные движения. Его удар вдобавок ко всему обладал точным энергетическим посылом больше, нежели физической силой. То есть, если он рукой, либо ногой, исполняя приём, шёл в нападение на врага, то большой концентрированный поток энергии выходил из конечности и наповал сбивал объект. Таким образом, этот энергетический посыл по своей силе удара был мощнее, чем физический удар. Кроме того, энергетические удары Ананда научился генерировать с инфразвуком, и, в зависимости от интенсивности концентрации этих звуковых колебаний и вложенных в них энергокодов, удар мог нести в себе как созидательно-лечебное, так и поражающее, уничтожающее воздействие на объект.

Окружающие Ананду монахи начали даже незаметно для себя перенимать от этого ребёнка знания.

Однажды Ананда, сидя на молитвенной подушке под куполом монастыря, соединялся с кристаллом своими чакрами, выходя сознанием в высшие сферы бытия – туда, где обитает вселенский разум. Там он получал знания от просветленных существ.

Сегодня же её обучили очень сильной и необыкновенно красивой, можно сказать, «сияющей мантре», и вот уже на протяжении нескольких часов под сводом монастыря Мандыр-Сиддхи звучал её напев, так что незаметно окружившие Ананду монахи, тихо присев рядом, подхватили её, и все вместе слились в унисон:

– Ом Ма Ни Пад Ме Хунг!

Так звучала эта мантра на сакральном языке посвящённых в тайные знания, а в переводе для простого человека она бы прозвучала так: «О! Жемчужина в цветке лотоса!».

Мистическая формула, или мантра, Ом Ма Ни Пад Ме Хунг является мантрой бодхисаттвы Авалокитешвары.

И, восседая на молитвенных подушках, монахи, так же, как и Ананда и его сверстники, прибывшие в монастырь для развития своего духовного и физического роста, стали слышать льющиеся волшебными звуковыми переливами, проходящими сквозь алмаз из гравитационных полей солнечной системы, древнейшие очищающие сознание мантры. Перебирая каменные четки, служащие для подсчёта мантр и поклонов, монахи многократно повторяли их, тем самым усиливая воздействие. «Ом Ма Ни Пад Ме Хунг», – бесконечно полилось по монастырю, и на душе у каждого от вибраций этого чудодейственной мантры стало намного светлее и радостней.

Эта необыкновенно красивая, сияющая мантра будто переливалась, мерцала в воздухе, искрилась, несла сильнейший заряд огня, способный оживить любое спящее сознание.