Алексей Тарасов – Хозяин тишины (страница 9)

— В принципе, мы можем поговорить и без них. Вам же есть восемнадцать? — серый так и не представился, но продолжал выкать.

«Не к добру это», — подумал Марк. Вежливость чужака напрягала. На «вы» его в последний раз называл директор школы, когда распекал за плохое поведение и позорище для отца-чиновника. Марк тогда промолчал. Вот и сейчас отвечать не спешил.

Пауза незнакомца не смутила. Марк кожей чувствовал исходящую от него холодную уверенность человека, привыкшего помыкать другими.

— Где вы были вчера вечером, Марк Сергеевич? — спросил он сухо, но мягко, нащупывая подход к парню.

Марк опешил. Внутри снова ворохнулась беда. Гость, словно уловив его секундное замешательство, добавил ещё мягче:

— Простите, я не представился. Меня зовут Андрей Алексеевич. Я — старший следователь прокуратуры. Утром приехал из области, чтобы…

Вдруг серый замолчал, резко оборвав фразу на полуслове. Марк поймал этот затык, по спине побежали мурашки — предчувствие страшного, что уже случилось, но ещё не озвучено.

— Вчера вечером он торчал у её дома. Так ведь, Марк? — Семён влез вместо него. — Я его на трассе перехватил, грязного, ободранного. И ещ…

— Стоп! — оборвал следователь, и Семён заткнулся. — Пусть сам говорит. — Андрей Алексеевич потер лоб и прошелся по гостиной. — Значит, Анна была вашей девушкой?

Холод прошил Марка до костей. В комнате будто выключили воздух. «Странный вопрос», — подумал он. «У её дома? Была? Почему была? Она есть».

У Марка перехватило дыхание. Дошло, почему они здесь. Почему его сразу взяли на мушку. Это не оговорка. Лицо мгновенно стало мертвенно-белым, кровь застыла.

Марк открыл рот, но не смог вытолкнуть ни слова. Он жадно глотнул воздух, но получился лишь хрип. Он сжал кулаки, вцепившись пальцами в пижаму, удерживая равновесие, и выдавил:

— Почему вы сказали — была? — голос прозвучал хрипло, будто после нескольких дней жажды. Марк закашлялся, в горле саднило.

— Может, вам лучше присесть? — Андрей Алексеевич, видя, что парень падает, указал на диван. Настойчиво взял за руку, усаживая. — Семён, воды, — скомандовал он.

— Почему? Почему «была»? — твердил Марк, оседая на диван. Он жадно глотал воду из стакана, который протянул участковый. Стекло мелко стучало о зубы — руки ходили ходуном.

— Анна найдена мёртвой сегодня утром, — четко, без запинки отчеканил Андрей Алексеевич. Эти ровные, страшные слова покатились по комнате, лишенные всякого сочувствия.

Семён забрал стакан и опустил голову, уставившись на свои изгрызенные пальцы в багровых болячках, которыми сжимал влажное стекло.

— Как? — тихо спросил Марк. Слёз не было — только мертвая пустота, будто выкачали воздух. Глаза остекленели, уставившись в ковер.

В то же мгновение комната потеряла звуки. Голос Андрея Алексеевича, шум улицы за окном, даже собственное дыхание — всё стихло, будто Марка заживо заколотили в тесный ящик. Восемнадцать лет жизни не готовили его к слову «мёртвой». Мозг до боли цеплялся за узор на ковровом ворсе, наотрез отказываясь впускать в себя эту информацию. Это ошибка. Глупый, злой розыгрыш. Аня не могла умереть, ведь ещё совсем недавно она сердилась на него у той лавки, дышала, спорила... Это просто не могло быть правдой. Марк не мог принять это.

— Как? — повторил он ещё тише.

— Мы думали, это ты нам расскажешь! — громко выкрикнул Семён, но следователь жестко осадил его.

— Я? Причём тут я? Вы же не думаете?.. — Марк дернулся к Семёну, пытаясь оправдаться, но осекся. Шок прошел, пришло осознание. «Её убили?» — он с ужасом уставился следователю в глаза.

— Нам пока почти ничего не известно, — уклонился Андрей Алексеевич. — Но если вы видели её вчера вечером, то поможете нам разобраться.

— Да что с ней произошло? — Марка трясло от его недомолвок, но каменное лицо Андрея Алексеевича говорило само за себя — ответа не будет.

— Что здесь происходит? — со стороны задней двери раздался грубый мужской голос. В гостиную вошел Сергей Владимирович, за ним — мать Марка.

— Сергей Владимирович… — начал было Семён, но следователь снова его осадил.

— Сергей Владимирович, позвольте представиться… — следователь протянул руку хозяину, назвал себя, должность и цель визита.

— Если у вас есть подозрения к моему сыну, вызывайте повесткой, — официально отчеканил отец. — И сразу предупреждаю: говорить он будет только с адвокатом. Моему сыну нечего скрывать. Но сейчас он в шоке. Ваши расспросы через минуту после известия о смерти любимой девушки — это перебор.

— Сергей Владимирович, мы ни в чём его не подозреваем, — ответил Андрей Алексеевич, сглаживая углы. — Мы пришли просто побеседовать.

— И всё же я попрошу вас продолжить в другой раз, — отрезал Сергей Владимирович. Глянул на сына, оценивая его состояние, и шагнул к гостям, вытесняя их к выходу.

Марк завороженно смотрел, как отец жестко выставляет ментов. Сергей Владимирович говорил так, что спорить с ним не решился бы даже следователь прокуратуры.

Семён замялся, но побрёл следом. Уже в прихожей он не удержался:

— Можем ли мы взять вот эти кроссовки с собой? — участковый ткнул пальцем в грязную обувь на паркете. Его маленькие глаза хищно блеснули, когда он перевел взгляд с носков обуви на бледное лицо Марка.

Сергей Владимирович посмотрел на сына. Тот сидел абсолютно отрешенно, не реагируя на происходящее. Не дождавшись от Марка протеста, отец ледяным тоном ответил Семёну:

— Пожалуйста. Только оформите протокол изъятия по всей форме, при понятых. И не дай бог с этой обуви пропадет хоть одна крупица земли до официальной экспертизы. Я лично за этим прослежу.

Кивком он разрешил участковому забрать обувь.

Семён мазнул взглядом по Марку, высматривая страх или панику. К его разочарованию, лицо парня оставалось каменным. Семён наклонился, и Марк заметил, как его покрытые багровыми болячками пальцы вцепились в заляпанную лесной глиной подошву.

— Не забудьте вернуть кроссовки после экспертизы, — добавил отец.

— Мы только сверим грязь с места происшествия. И вернем, — ответил за Семёна следователь. В его голосе промелькнуло мимолётное облегчение — он явно не ожидал от чиновника такой покладистости.

— А там что, какая-то особенная грязь? — усмехнулся Сергей Владимирович.

— У нас есть специалисты, которые отличат почву с разных участков одного леса, — ответил следователь. В его голосе чувствовалась гордость. — Заодно проверим протектор, если на месте найдутся следы.

Следователь недовольно насупился — разговор зашел о деталях дела. Он промолчал, сворачивая разговор. Сергей Владимирович давить не стал.

— В таком случае — до свидания! — отрезал он и захлопнул дверь перед носом гостей. Щелчок замка отрезал дом от внешнего мира.

— Иди сюда, сынок, — глухо сказал он и обнял сына.

Мать прижалась к ним. Они стояли молча под тихий плач Надежды Николаевны.

— Как это случилось? Вы что-то знаете? — наконец спросил Марк, когда отец отстранился.

— Да, — Сергей Владимирович заговорил первым. — Пока это только слухи. Известно только, что вчера вечером она пошла в лес. Упала в овраг, а там...

Даже отцу было тяжело это произносить, но он договорил:

— На дне напоролась на острый сук. И...

Отец глянул в стеклянные глаза сына и резко замолчал, так и не решившись договорить.

— Ей было больно? — выдавил Марк, сжимая кулаки до белых костяшек, будто именно этот вопрос сейчас был самым важным.

— Думаю, нет, — тихо ответил отец. — Говорят, всё произошло мгновенно.

Марк тяжело вздохнул, задержал дыхание, словно пытаясь собраться с остатками сил, и через секунду резко выпустил из груди весь воздух. Вместе с этим выдохом ушло последнее сопротивление — из глаз хлынули слезы потоком бесконечной боли.

ГЛАВА 8. Четыре дня после происшествия.

14 мая 2007 года. Понедельник

В понедельник Марка снова вызвали на допрос — теперь официальный. Сергей Владимирович бросил все дела: случай был слишком серьёзный. Он приехал с сыном в городскую прокуратуру, где выделили кабинет следователю из области. Автомобиль отца всё ещё стоял в ремонте, поэтому ему пришлось взять пылившуюся годами в гараже маленькую иномарку матери.

— Почему ты не заберешь свою машину, пап? — спросил Марк.

Отец в безупречном синем костюме за рулем крохотной малолитражки выглядел нелепо. На его фоне она казалась игрушечной. Сергей Владимирович раздраженно барабанил пальцами по рулю, то и дело поправляя жесткий воротник рубашки.

— Им сейчас не до этого, — сухо бросил отец. Марк промолчал.

Машина отца оставалась в сервисе у папы Ани. Беспокоить убитого горем человека после гибели единственной дочери было немыслимо. Марк всем сердцем хотел выразить соболезнования, но понимал: в том доме ему никогда не были рады. А теперь, когда Ани не стало, его и вовсе наверняка вычеркнули из жизни. Дышать стало трудно, в горле встал сухой комок.

На входе в здание они столкнулись нос к носу. Родители Ани как раз выходили из дверей — оба мрачнее тучи.

— Добрый день, — неуверенно выдавил Марк. Его отец лишь едва заметно кивнул.

Родители Ани даже не взглянули на них — демонстративно отвернулись, когда проходили мимо. Женщина прижимала к груди платок, её плечи мелко дрожали.

— Дай им время, — сказал отец, когда они с Марком уже поднимались на второй этаж, отметившись в дежурной.

— Они ненавидят меня? — спросил Марк. Вспомнилось, как Васька волком смотрел на него при каждой встрече. «Теперь я для него враг номер один», — подумал Марк.