Алексей Тарасов – Хозяин тишины (страница 11)

Продавщица тут же ткнула в его сторону пальцем и что-то зашептала на ухо стоявшей рядом коллеге. Одновременно с этим три девчонки — Марк не помнил их имен, но пару раз видел на переменах с Аней — замерли у витрины. Они косились на него, почти не скрываясь, и лихорадочно перешептывались.

Парень сделал шаг ближе, и до него долетели обрывки фраз, заставившие кровь прилить к лицу:

— Это он её с обрыва столкнул?

— Да тихо ты! Не узнала, что ли?

— Жуткий какой… Я так и думала, что он не в себе! И что она в нём только нашла?

— Да они же расстались прямо перед этим! Мне Анька сама говорила, что видеть его больше не хочет.

— И я слышала, что он ей названивал постоянно, преследовал, как маньяк!

— Получается, он не вынес — и отомстил? Из-за того, что бросила?

— Заткнитесь вы! Он слушает…

Марк действительно подошёл почти вплотную. Его глаза блестели от навернувшихся слёз обиды, а уголки губ подрагивали.

Он открыл было рот, чтобы рявкнуть что-то в ответ, но Надежда Николаевна железной хваткой вцепилась в его локоть и буквально поволокла к выходу.

— Вы ничего не знаете! Заткнитесь! — успел яростно выкрикнуть он вполоборота, задыхаясь от бессильного унижения.

Школьницы проводили их ледяными, презрительными взглядами. Стоило им перешагнуть порог магазина и оказаться на душной улице, как Надежда Николаевна сорвалась:

— Доволен?! — она почти закричала, срываясь на визг.

— Мам? — Марк опешил, глядя на её побелевшее лицо. — Я-то тут причём?

Мать резко разжала пальцы. На предплечье парня остались красные пятна — так сильно она сжимала его руку. Надежда Николаевна вздохнула, пряча глаза, и глухо выдавила:

— Прости, сынок. Я погорячилась. Кошмар какой-то… Ты и правда не при чём.

Остаток дороги оба шли молча. После происшедшего в магазине рассчитывать на то, что Надежда Николаевна отпустит его на похороны, было бесполезно. Марк решил схитрить.

Среда встретила тяжелым серым небом. Сказав дома, что бежит на тренировку, он переоделся в спортивную форму и направился прямо к церкви. Сердце бешено колотилось — он боялся, что отец перехватит его. В глубине души он понимал, какой скандал может вызвать его появление, но не повернул назад. Когда он зашел в притвор, никто не обратил на него внимания. Марк с облегчением выдохнул. Попрощаться с Аней — это всё, чего он хотел.

Однако стоило ему подойти к центру, как кто-то грубо отпихнул его в сторону. За спиной раздалось:

— Если сейчас же не уйдёшь отсюда, я тебя сам вышвырну!

Марк обернулся. Это был отец Ани. Его лицо за последние дни, казалось, обросло новыми морщинами и состарилось на годы. Уголки губ были плотно сжаты, а сами губы побелели. Мужчина едва сдерживался, чтобы не ударить Марка. Позади стоял её брат. На лице Васи скорбь никак не отразилась, зато взгляд выражал исключительно презрение и глухую, бешеную ненависть.

— Убирайся отсюда, придурок! — Вася подошел практически вплотную и зыркнул исподлобья. Из широких рукавов его рубашки, явно большей по размеру, чем требовалось, высунулись сжатые кулаки.

— Не заводись. Ухожу, — глухо сказал Марк.

Устраивать цирк в храме он не хотел — развернулся и быстро вышел на улицу. Сломленный, пустой. Его сжирала тоска. Марк шел на автомате, опустив голову, пока с обочины не окликнули:

— А вот и ты!

Марку не нужно было смотреть на говорившего. Он уже знал, что голос принадлежит Семёну. Участковый выбрался из машины и пошел наперерез.

— Привет, — сказал Марк. — Ты меня искал?

— Ага. Мать твоя сказала, ты на пробежку свалил. — Семён осклабился. — А ты, по ходу, её технично развёл?

— Это тебя не касается.

— Опять дерзишь? Я вообще-то с хорошими новостями. Пришли результаты экспертизы по твоим кроссовкам, — Участковый замолчал, впившись в Марка выжидающим взглядом. Тот никак не отреагировал. — Ноль совпадений с грязью из леса.

— Это я и без тебя знал.

— Ладно. Зато теперь и мы знаем, так спокойнее. Подозрений к тебе нет.

— Ты лучше свою обувь проверь, — буркнул Марк.

Семён взорвался:

— Ты что несёшь, сопляк?

Лицо Семёна налилось багровой краской, зубы со скрипом сжались. Марк промолчал, с презрением глядя менту в глаза.

— Ты что себе позволяешь? — гаркнул Семён. Марк заметил, как участковый по привычке сунул палец в рот — верный знак паники. Он с силой впился зубами в изгрызенную кожу у ногтя, глуша дрожь.

— Ты тоже был в тот вечер возле леса! И твои следы я видел на тропе несколько недель назад! — Марк пошел ва-банк, бросая догадку прямо в лицо менту.

— Чего? Ты совсем берега попутал, щенок? Я тебе сейчас уши оборву!

Семён двинулся на парня, но жесткий взгляд Марка его осадил. Участковый попятился.

— Думай че хочешь, — процедил он. — Но мой тебе совет: вали из города. Спокойно тебе тут жить не дадут.

Марк ответил ровно:

— Свалю, не переживай. Делать мне тут больше нечего.

— И знай: для всех ты останешься убийцей. Это клеймо на всю жизнь.

— Всё сказал? — спросил Марк. — Ищи лучше мой телефон и меньше болтай.

Участковый промолчал. Марк развернулся и быстро пошёл прочь. Сзади грохнуло — Семён с такой силой захлопнул дверь «Жигулей», что машина чуть не посыпалась.

Домой Марк шёл молча. Отец ждал его на крыльце. По ледяному взгляду стало ясно: вранье про пробежку не прошло. Но скандала не было — отец лишь сухо кивнул на дверь:

— Заходи. Мать заждалась.

На кухне пахло обедом. Мама молча накрывала на стол, пряча глаза от сына.

— Садись, сынок, поешь, — тихо сказала она.

Отец сел напротив. Голос звучал пугающе спокойно. Так он говорил всегда, когда принимал решения в одностороннем порядке. Как тогда, когда вычеркнул местный вуз и сам выбрал Москву.

— Тебе пора уезжать, — сказал Сергей Владимирович, едва Марк сел.

Предчувствие не подвело, но спорить не хотелось. Марк молча кивнул, уставившись на ладони. Внутри рвались последние нити, державшие его здесь.

ЧАСТЬ 2.

ГЛАВА 9.

6 сентября 2022 года. Вторник.

Смеркалось. Закат подсвечивал серую, разбитую дорогу, по которой шел тёмно-синий пикап. Машина подпрыгивала на ухабах. Водитель плотно сжал губы, его глаза скрывали тёмные очки. Он был за рулем много часов: лоб покрывала испарина, волосы потемнели от пота и дорожной пыли. Он поправил воротник рубашки-поло и бросил взгляд на навигатор. До конечной точки оставалось всего несколько километров.

Справа сидела девушка. Тёмно-каштановые волосы стянуты в тугой хвост. Она смотрела в окно и тихо напевала.

Водитель изредка перекидывался с ней репликами, не отрывая взгляда от лобового стекла. Сеточки морщин на лбу выдавали, что он старше спутницы. Мужчине было за тридцать — он был крепким, плечистым, без намёка на седину.

— Долго ещё? — спросила девушка.

Он объехал глубокую выбоину и, когда пикап выровнял ход, ответил:

— Ещё примерно пятнадцать минут. Устала?

— Немного. Дальние поездки выматывают. Но места у вас красивые — компенсируют затёкшую спину, — она усмехнулась.

— Прости, что втянул тебя во всё это, — он протянул ей правую руку. На пальце блеснуло массивное обручальное кольцо.