Алексей Тарасов – Хозяин тишины (страница 10)
— Не думаю. Им сейчас тяжело. Я ведь говорил с её отцом в тот вечер, когда... — отец попытался успокоить Марка. — Они спокойно к тебе относятся. Просто считали, что любовь — это рано.
Марк не успел ничего спросить. Из кабинета навстречу им вышел следователь.
Андрей Алексеевич держался дружелюбнее, чем вчера: предложил чай, заговорил мягко. Сергей Владимирович спросил, подозревают ли его сына. Следователь отрезал: нет. Оснований считать смерть Ани чем-то, кроме несчастного случая, у них не было.
— То есть, вы полагаете, что она сама упала в овраг? — уточнил Сергей Владимирович.
— Дело в том, — начал Андрей Алексеевич. — Вчера я не мог раскрывать подробности, милиция ещё не закончила осмотр. Сейчас ясно: она поскользнулась. Сама упала в овраг. Я тоже просил это проверить сразу, как прибыл из области. Но у тех, кто приехал первыми, не хватило мозгов оценить обстановку. Все следы затоптали. Народу набежало уйма, пока её доставали.
Следователь недовольно поморщился и прижал ладонь к столу. В его голосе промелькнула явная злость на местных оперов:
— Иными словами, если там и были какие-то улики, то их не обнаружить? — уточнил отец.
Следователь пожал плечами. Марк оцепенел.
«Поскользнулась? Сама?» — внутри Марка всё перевернулось, в висках бешено застучало. В эту гладкую версию он не верил. Он знал Аню. Она панически боялась оврага, днем обходила его за версту. И главное — фонарь. Его подарок. Без него она бы ни за что не сунулась ночью в чащу. Но следователь про фонарь молчал, на тропе его не нашли. Значит, она выронила его в драке. Или убийца забрал с собой. Её заманили туда. Толкнули. Марк кожей чувствовал чужое присутствие в этой истории, но смолчал.
По спине пробежал холодок.
— Но зачем она туда пошла? — не выдержал Марк.
— Очень хороший вопрос, — задумчиво протянул Андрей Алексеевич. — Мы тоже ищем ответ. Проверяем всё. Друзей у неё тут нет, кроме вас. — Следователь в упор посмотрел на Марка. — Подруг тоже. Зачем она пошла ночью в лес? Знаете?
— Вы всё-таки подозреваете моего сына? — Сергей Владимирович моментально насупился.
— Нет. Я пока просто задаю вопросы. Выясняю детали.
— Какие детали можно выяснить у школьника? Откуда ему знать, зачем девочка пошла в этот чёртов лес? — Сергей Владимирович закипел так резко, что Марк не узнал отца — всегда спокойного и сдержанного.
— Я не звал её, если вы на это намекаете, — подал голос Марк, пытаясь успокоить отца. — Да, я караулил у её дома почти каждый вечер. Писал, звонил. Но в тот день я её не звал. Мы недавно поругались, а помириться так и не успели. И я писал и звонил… В общем…
— Да, я уже в курсе, — кивнул следователь, соглашаясь.
— Аня давно перестала отвечать на мои сообщения и звонки, — глухо добавил Марк.
— Вы писали ей семнадцать раз. В основном вечером. Звонили шесть раз. И вы правы — она ни разу не ответила.
— Раз вы всё уже знаете, зачем спрашивали?
— Чтобы проверить вашу искренность, — не стал вилять следователь.
— К чему вы клоните? — влез отец. — Мой сын тут ни при чём!
— Да. Скорее всего. — Андрей Алексеевич снова поднялся и прошелся по кабинету, собираясь с мыслями. — Но в субботу вечером, перед её гибелью, когда вы терлись у её дома, с вашего телефона ей ушло СМС. Как это объясните?
Марк задышал чаще, в горле пересохло. Слова следователя не укладывались в голове. «СМС с моего телефона? Его же сперли!» — подумал он.
— Телефон сына украли ещё в пятницу утром! — отец твердо гнул свою линию, не давая следователю загнать их в угол.
«Её заманили в ловушку? Зачем кому-то писать от моего имени?» — Марк похолодел.
— Мне это известно, — кивнул следователь. — Всё завертелось как раз с кражи. В тот же день с вашего мобильного телефона отправляют СМС. Она идёт в лес и погибает там. При этом вы, — он посмотрел на парня, — находитесь рядом с местом происшествия.
— Вы опять пытаетесь сделать Марка виновным? — ледяным тоном спросил отец. — Может, вашим оперативникам следовало просто нормально выполнять свои обязанности? Почему никто не...
— Мы работаем, — следователь проглотил тяжёлый взгляд чиновника. — Проверяем все версии. И здесь вы правы: коллеги, принявшие заявление о краже, сработали паршиво.
Отец Марка на секунду замешкался — этот неожиданно честный ответ следователя явно сбил с него спесь.
— Пока у нас нет оснований утверждать, что это убийство, — Андрей Алексеевич говорил спокойно, держа чашку в руках. — И я ни в чем не обвиняю вашего сына. Но если Марк чем-то обеспокоен или о чем-то догадывается, пусть скажет. Это поможет следствию. Наша основная рабочая версия на данный момент — несчастный случай.
— Понятия не имею! У меня нет ни знакомых, ни врагов, способных на такое, — Марк качнул головой. Кольцо вокруг него сжималось, и от этого становилось по-настоящему жутко.
Сначала он подумал на Рому и братьев — это они украли телефон назло, чтобы отомстить. Но заманить Аню в лес? Убить? Марк мысленно отмахнулся. Кишка у них тонка, обычная трусливая гопота. Сдавать их следователю не имело смысла, и Марк промолчал.
— Аппарат мы проверили поздно, — заговорил следователь, — но теперь знаем: из города он в субботу не уезжал. Точную геолокацию базовые станции, конечно, не определили. Но ваш номер, — следователь кивнул на Марка, — он раз в час фиксировался в зоне центральных улиц. В полночь сигнал пропал. Мобильник либо выключили, либо расколотили.
— Почему нельзя точнее? — оживился отец. — Нужна спецтехника из области? Я задействую свои связи.
— Не стоит, — следователь поднялся, прошелся по кабинету и снова сел. — Оборудование у нас лучшее из возможных. Включится — мы узнаем. Других зацепок по краже пока нет. Хотя людей у нас в обрез, но мы работаем.
— Марк вне подозрений? — Сергей Владимирович, привыкший к аппаратным играм, гнул свое. Он подался вперёд, стул под ним скрипнул.
— Я просто хотел узнать, известно ли парню хоть что-то.
— А анализ грязи с кроссовок? Вы же с этого начали, чтобы связать его с местом преступления.
— Мы обязаны проверять всё. Семён уже отправил грязь на экспертизу.
— Не вижу смысла. Земля везде одинаковая в пределах одного района.
Андрей Алексеевич прищурился, и по его тону стало ясно, что этот спор начинает его утомлять. Холодно чеканя каждое слово, он объяснил:
— В черте города почва везде одинаковая. Но у лесного оврага она отличается — там пласт редкой серой глины. Для наших мест это уникальный маркер. И...
— Ладно, — Сергей Владимирович оборвал его. — Сообщите результаты. Я знаю, что сын не виновен, но хочу, чтобы и у вас вопросов не осталось.
Слушая отца, Марк закрыл глаза. Только сейчас до него дошло, как это унизительно — сидеть под подозрением. Особенно теперь, когда Ани больше нет, и они даже не успели нормально поговорить в последний раз.
И тут в голову ударило воспоминание. Тот вечер, когда он сам чуть не улетел в овраг. Нога поехала, он едва удержался. «Кроссовки! Я же был в той самой обуви!»
— Андрей Алексеевич, — тихо позвал Марк. — Я был на том месте, где поскользнулась Аня.
Следователь и отец синхронно напряглись. Сергей Владимирович нервно застучал пальцами по столу.
— Но это было давно. Что, если вы найдёте эту глину на подошве? Она же там осталась.
Андрей Алексеевич, внимательно слушавший его, ободряюще кивнул:
— Думаю, эксперты определят возраст грязи. Не были там в субботу — переживать не о чем.
Сергей Владимирович шумно выдохнул. В кабинете стало тихо.
— И ещё кое-что, — Марк заговорил увереннее. — А там были чужие следы? Когда я оступился в тот раз, мне показалось, там отпечатался тяжёлый ботинок. Кто-то караулил там ночью?
— Хороший вопрос, — нахмурился следователь. — Я проверял. Но у местных оперов, что приехали первыми, мозгов не хватило. Нагнали толпу, истоптали весь склон, пока её вытаскивали. Если следы и были, их стерли.
— Иными словами, улик нет? — уточнил отец.
Андрей Алексеевич лишь пожал плечами.
Марк похолодел. Перед глазами вспыхнула картина: тяжелые ботинки Семёна и его «Жигули» у леса. «
Марк открыл рот, чтобы сдать участкового, но вовремя прикусил язык. Без улик это прозвучало бы глупо. Сил не было, хотелось только домой. Отец поднялся и пожал следователю руку. Марк на автомате попрощался и двинулся к выходу.
Андрей Алексеевич остался один. Зацепки кончились. Дело зашло в тупик.
Шесть дней после происшествия.
16 мая 2007 года. Среда
Последние три дня Марк не появлялся в школе. Отец отрезал сразу, не оставляя пространства для споров:
— Будет лучше, если ты пока побудешь дома, сынок. Это наше общее с мамой решение.
Марк и не думал возражать. Стены родного дома защищали, но за ними город уже вовсю гудел от грязных слухов. Слухи о том, что именно он виновен в гибели Ани, пересказывались на каждом углу. Обыватели с каким-то злобным азартом смаковали подробности, готовые в любой момент растерзать семью высокопоставленного чиновника. Но Марку было плевать на их шёпот. В его голове стучала только одна мысль: похороны назначили на среду. Три дня он жил лишь ожиданием возможности проститься. Он понимал, что нужно спросить разрешения у родителей, но заранее знал, что будет отказ.
К отцу подходить было бессмысленно — тот запер бы его на замок. Марк уповал лишь на материнское сердце. Мама то и дело бросала на него тревожные, долгие взгляды — видимо, понимала, что он медленно сходит с ума от горя. Словно пытаясь отвлечь его и проверить, насколько всё зашло далеко, во вторник она сама позвала его с собой в магазин. Но эта вылазка обернулась катастрофой.