Алексей Сысоев – Рейнхард Шрёдер, как исправить реальность (страница 35)

— Я солдат, а не фюрер. Гитлер — политик, интриган, умеет забалтывать массы, он там смотрится лучше меня, а я предпочитаю разговаривать только пушками. Это у меня получается лучше всего.

— Да уж, — засмеялся спутник.

Шрёдер вновь поглядел на ликующую толпу, казалось, эти вереницы людей, стоящих вдоль улиц, никогда не кончаться.

— Знаешь, что я делаю, с момента, как мы въехали в город? — спросил он.

— Что же? — с интересом обернулся Ганс.

— Ищу запуганных людей. Но я ничего не вижу, а ты?

— Какие запуганные люди, о чем вы? Посмотрите, все рады, как никогда.

— Появились странные слухи, что евреев убивают чуть ли не на улице либо собирают и вывозят в неизвестном направлении.

— Ну, евреев я действительно больше не вижу. Наш славный фюрер-таки отловил их всех и вышвырнул из страны. Разве это не замечательно?

— Куда он их вышвырнул? Я не видел в Африке ни одного еврея. Помнится, туда он и собирался их высылать.

— Значит, их перебило гестапо. И оно к лучшему.

— Нет, ты действительно думаешь, что они их убивают? — обернувшись, воззрился на него Рейнхард.

— Я общался с эсэсовцами, очень похоже на это.

— Знаешь, Ганс, я тоже не люблю этот пронырливый народец, да как и все в этой стране. Но это какой-то бессмысленный расход человеческого материала. До войны, на улице, где я жил, работал отличный дантист. Он был еврей, но у него были золотые руки, и он знал свое дело. Хорошие специалисты нужны любой стране. Глупо кидать их в печки.

Ганс не согласился:

— И что вы предлагаете давать этим специалистам разгуливать преспокойно повсюду? Так мы вернемся к тому же самому. Как говорил наш славный фюрер: евреи отбирают у честных немцев работу!

— Если бы хоть один честный немец умел так лечить зубы, как этот еврей, но видишь, в чем дело, Ганс, не было ни одного. Профессионалов с мозгами стоило бы отбирать из общей массы, ставить на учет, и прикреплять к предприятиям, а не увозить черте куда, окучивать картошку, и рыть котлованы. Я надеюсь, именно для этого их свозят в лагеря, о которых я слышал, а вовсе не за тем, чтобы ставить к стенке или сжигать, как рассказывают.

Саша пихнул Сану локтем, прошептав:

— Ты посмотри-ка, твой кумир, видит в людях какую-то практическую ценность, а не только способен мочить их пачками. Это ты и хотела увидеть? Мужик прям добряк.

— Он не мой кумир, Саша. И не стоит так шептать, они нас не слышат, — сказала Сана.

Лысоватый Ганс, тем временем отвечал своему генералу, лениво откинувшись на спинку сидения:

— У нас полно народа на завоеванных территориях, вот уж не стоит беспокоиться, кому окучивать картошку. А эти евреи, они как саранча. Они все хилые, и передохнут от любой тяжелой работы.

Рейнхард Шрёдер хрипло рассмеялся:

— Ганс, Ганс… вижу, ты успел провести слишком много времени с эсэсовцами. Не стоит увлекаться. Ты не заметил, что они немного того? Двинутые? Им промывают мозги с детства. Они же почти все состояли в партии с юных лет. Стране такие тоже нужны, спора нет. Крепкие идеологически подкованные парни, залог стабильности и порядка, но мы с тобой офицеры вермахта, нам зачем повторять за ними всю эту чушь?

— Простите, генерал.

— Ганс, загнать завоеванные народы в шахты, а всех евреев перестрелять — это все не более чем красивые сказки. А когда сталкиваешься со строительством прочной и уверенной империи, приходится думать более рационально и прагматично. Ты чему-нибудь у меня учишься, или я зря трачу на тебя время?

— Мой генерал, я многому у вас учусь, вы великий человек.

— Но стоило тебе выпить в самолете с эсэсовцами, как ты заговорил также твердолобо, как они!

— Виноват, мой генерал.

— Ты помнишь, что мы делали в Эфиопии? Мы загоняли там кого-то в шахты? Нет, этот придурок группенфюрер Шмидт, пытался что-то такое, организовать, как ты помнишь. Но толку от этого было мало. Проблема любых рабов в том, что они работают плохо и при возможности норовят убежать. Мы дали им короля, видимость свободы, и они сами делали все, что нам нужно. Зачем цепи, когда можно иначе?

— Я помню, вы заставили этого штабного хлыща самого копать яму, а он орал, что пожалуется своему командованию и вас расстреляют.

— Ах, наш чересчур эмоциональный друг Шмидт! Как видишь, он прозябает в пустыне, охраняя египетские руины, а мы едем на аудиенцию лично к фюреру. Время всегда показывает, кто в итоге был прав, верно?

— Верно, — Ганс засмеялся.

— Хотелось бы мне знать, что устроил Гиммлер, со своими ребятами в черном во Франции, которую завоевал я, а никто другой! Они не дали мне там все наладить. Ты знаешь, что они убрали оттуда Манштейна, которого, я оставил за всем присматривать?

— Нет, неужели? Зачем?

— Бог знает, у меня мало источников в окружении Гитлера. По-моему, проблема в том, что Манштейн не умеет поддакивать и спорит с Гитлером.

— Разве вы тоже не спорите с фюрером?

— Понимаешь Ганс, таким людям, как я, можно делать что-то подобное. Я слишком полезен. Думаю, что Гитлер не раз мечтал от меня избавиться, но потом понимал, что это будет большой глупостью с его стороны. Думаешь, почему он до сих пор не дал мне титул рейхсмаршала? Он боится меня.

— Очень может быть.

— Когда они выслали Манштейна, как бы, на отдых, он сразу написал мне, что СС затеяли крайне тлетворную возню в оккупированной Франции. Запугали население, заменили местных на своих. Все это зря. Не дай бог Гиммлер вспомнит, где Африка, и заметит, что у него нет там отделений.

— Ах, мой генерал, я уверен, если кто-то из центра сунется к нам в Африку, их будет ждать неприятный сюрприз. Все войска верны вам, а не Гитлеру.

— Тише-тише, Ганс, вот уж это точно не стоит болтать, здесь, в Берлине.

— Вас там боготворят. Даже местные элиты лояльны лично вам, и в штыки воспримут людей Гиммлера. СС ничего не сделают, даже если захотят!

— Хотелось бы надеяться. Я по-своему уважаю нашего фюрера, Ганс, он человек с идеями и умеет воплощать их в жизнь, но Гиммлер мне не нравится. Ты видел его когда-нибудь вблизи?

— Нет.

— Он абсолютный шизофреник. Маньяк. Он верит, что был в прошлой жизни каким-то германским королем. Посмотри на его рожу и вспомни любого германского короля, это просто смешно. Я могу представить его только полотером. Конечно, этот крысеныш оказался довольно полезен для империи, но давать ему столько полномочий и власти, было излишне. На месте Гитлера, я бы давно пришил этого недоумка тихонько в собственной постели.

— Ничего не могу сказать, мой генерал, я видел рейхсфюрера только на кинематографических фильмах, там он кажется довольно ученым.

— Ученым? — Рейнхард рассмеялся во весь голос. — Геббельс просто гений, я всегда это знал! Его пропагандистские фильмы шедевр! Гиммлер кажется ученым, ну надо же! — Отсмеявшись, Шрёдер проговорил серьезно: — Нам нужен источник информации в рядах СС, Ганс. Займись этим, у тебя, похоже, получается разговаривать с этими шизанутыми без брезгливой иронии. Мне нужно знать, что там происходит, и что они делают из этой страны.

— Хорошо, мой генерал.

Рйнхард о чем-то задумался, буравя остановившимся взглядом какую-то точку в районе пупа Саши. Тому аж стало неуютно, хотя он и понимал, что этот рыжеватый нацист его не видит.

— Знаешь, о чем я сейчас вдруг подумал Ганс?

— О чем же, мой генерал?

— Ведь эти негры и арабы в Африке, по классификации фюрера тоже не чистая раса. Для него они ничем не лучше евреев.

— Ну, евреев он ненавидит больше всего. Но вы правы, вряд ли он бы был в восторге от негров. А к чему вы это?

— Люди как люди, просто черные и диковатые. Я смотрел на них, и у меня не было к ним ненависти. А все почему? Негры ничем нам не насолили, Ганс. Все дело в этом.

— Я вас не понимаю, генерал.

Рейнхард Шрёдер ответил не сразу.

— Может быть, и евреи нам ничем не насолили, а нам просто так кажется?..

Сана дернула засмотревшегося на все это Сашу за рукав футболки, проговорив:

— Нам пора к следующей сцене.

— Что? Только эти два фашиста начали говорить что-то здравое, как ты предлагаешь их покинуть? — возмутился Саша.

Машина расплылась, и все вокруг замелькало цветными пятнами.

Сана сказала:

— Мы перенесемся буквально на день вперед. Это тоже интересная сцена. Рейнхард Шрёдер узнает, что готовится вторжение в Россию.

Они очутились в каком-то зале. Перед большой картой, висящей на стене, стояли Шрёдер и Гитлер собственной персоной. Саша с интересом стал разглядывать этого типа с усиками, которому приписывают чуть ли не дьявольское происхождение. Вживую выглядел он… как-то обычно и не шибко впечатляюще. Великий фюрер стоял в невзрачном военном кителе и выжидающе поглядывал на Рйнхарда, тот, в свою очередь, медленно покрывался красными пятнами и был чем-то весьма поражен.