Алексей Сысоев – Рейнхард Шрёдер, как исправить реальность (страница 34)

— О да, дедушка Петр знал, где строить города, — усмехнулась Сана. Она поднялась со скамейки и протянула ему руку: — Пошли, посмотрим на Рейнхарда, как он принял это фатальное решение.

— А? Каким образом? — удивился Саша.

— Отправимся в прошлое, — пожала плечами волшебница.

— В смысле — отправимся в прошлое? Ты что, хочешь окончательно убить во мне физика? Ты же сама говорила, что нельзя отправится в прошлое! Обсмеяла беднягу Ричарда! Как?

— Успокойся Саша, мы отправимся не в настоящее прошлое во плоти, а в его слепок, оставшийся в пространстве Всего Сущего. Это как запись на пленке. Так же как мы были в твоих прошлых жизнях. Мы ничего не сможем там поменять, это будет как сон, только и всего.

Саша поднялся, проворчав:

— Ладно, пошли, поглядим на твою любовь, хотя за последние сутки количество будоражащих событий превысило все нормы.

— Это будет лишь небольшая прогулка в прошлое, вот и все, — улыбнулась ему Сана, беря за руку. И прошептала, глядя в глаза: — А теперь, давай подумаем о Берлине. Итак, лето, сорок первый год, накануне объявления войны России…

Глава 9. Рейнхард Шрёдер

Это походило на то, как будто он заснул и видел сон. Он стоял в странном месте, затянутым туманом. Сана возникла рядом в каком-то архаичном платье в мелкий красный горошек стиля Америки пятидесятых. Ну, по крайней мере, так Саше показалось. Впрочем, оно ей шло. Ей всегда все шло, тем более во сне.

— И где Берлин? Что-то не походит, — проворчал Саша, озираясь.

— Терпение, я пытаюсь сфокусировать твое сознание, это не так-то просто.

Туман поплыл, сменяясь солнечным днем, а из расплывчатого облака выскочила телега, груженная фруктами, чуть его не задавив. Отскакивая, он наткнулся на какого-то немецкого солдата в характерной каске с не менее характерным автоматом. Тот недружелюбно оттолкнул его, выкрикнув:

— Держите дистанцию, не напирайте.

Сана выросла рядом с ним, глядя, как вокруг проступают красивые трехэтажные дома, облицованные камнем, с кадками цветов на окнах. Яркое голубое небо, мостовая под ногами, улица полная людей. Какие-то лотки, торговец яблоками.

— Что текстурки подгружаются? — пробурчал Саша.

— Ты упираешься, но синхронизация пошла, — пояснила Сана.

Саша обратил внимание, что многие девушки на улице, гуляющие под ручку с парнями в черной и бежевой форме или осматривающие лотки в одиночку, одеты как-то похоже на Сану.

— Так ты нарядилась по моде тех лет? — догадался Саша. — А я думал, ты просто изображаешь официантку из американской местечковой кафешки пятидесятых.

— Ну, у меня чуть больше вкуса, чем у этих немецких девиц. А твоя ассоциация не случайна, ведь во время Второй мировой ты проживал в Америке в районе Мэриленда, и был ремонтником.

— Да, я помню, что последние века я сплошь какие-то стрёмные личности.

— Ни на что другое тебя до сих пор не хватало. Студент-физик было большим достижением. Впрочем, не наговаривай на ремонтника, он был хорошим человеком и стремился помогать людям. Но не отвлекайся, а то нас сейчас начнет бросать по разным локациям. Итак, мы в Берлине, как раз в тот день, когда в город из Африки прибывает Рейнхард Шрёдер.

Все опять стало преобразовываться, людей на улице становилось все больше, продавец яблок куда-то исчез, впрочем, как и другие лотки. И вот Саша обнаружил себя стоящим в ликующей толпе, прямо напротив того самого солдата, на которого налетел пять минут назад. Тот поглядывал все так же недружелюбно, как будто помнил его.

— Не лезь под колеса генералу, — сообщил он веско.

— Да я как-то не собирался, мужик, расслабься, — успокоил его Саша.

Он оглядел себя и увидел, что в отличии от Саны одет не по последней моде. А в джинсы и футболку с изображением здорового гамбургера на груди. Однако ни солдат с автоматом, ни люди вокруг, кажется, не обращали внимание.

— Э-э, Сана, а что это…

— Тихо Саша, все пропустишь. Не обращай внимания на свой видок. Мы здесь в форме бестелесных проекций, а реакция на нас окружения — симуляция для удобства. Ведь нас не было в этом историческом моменте. Можешь даже схватить этого парня с автоматом за нос и сделать ему сливу — ты ничего не нарушишь.

— Да? Почему это? Как раз искал какую-нибудь бабочку, чтобы наступить.

— Брось. Мы наблюдаем что-то типа записанного во времени и пространстве трехмерного фильма. Если мы здесь что-то изменим, мы изменим это просто в своей копии фильма, только и всего. О, а вон и Рейнхард, помаши ему ручкой, Саша.

В конце улицы показался едущий черный автомобиль без крыши, с сидящими в нем офицерами вермахта. Толпа отчего-то ликовала, махала руками, и рядам солдат СС приходилось потрудиться, чтобы сдерживать напор. Сана тоже махала машине, подпрыгивая на месте.

Саша заподозрил, что богиня свихнулась, но быстро выкинул ее из головы, с интересом разглядывая людей в машине. Один из них выделялся: крупный широкоплечий рыжеватый мужчина, сидящий со скучающим видом опершись локтем на дверцу. Рейнхард Шрёдер великий безумец, захвативший полмира.

Когда автомобиль проехал мимо, Саша вдруг почувствовал, как Сана схватила его за руку, бросив:

— А теперь, поехали прокатимся с ними.

Они сделали шаг из толпы и тут же оказались сидящими в машине прямо напротив двух офицеров. Второго Саша не знал. Какой-то лысеющий шибзик, снявший свою фуражку и махавший народу, как будто тот кричал именно ему. Впрочем, кому-то точно надо было махать, ибо виновник народной любви сидел с совершенно отсутствующим видом, как будто ему не было никакого дела до рукоплещущей толпы. Холодные голубые глаза рассеяно бегали по людям, крышам зданий, лицо, как высечено из камня. Этот человек практически излучал какую-то мощь.

Оба немца, совершенно не замечали их с Саной.

— Почему его встречают как кинозвезду? — шепнул Саша.

Сана разглядывала Рейнхарда с детской радостью, как будто увидела Микки-Мауса вживую.

Она пояснила:

— Завоеватель Франции и покоритель Африки, возвращается в Берлин после блистательных побед, конечно народ Германии встречает его, как звезду. Ты историю вообще учил, или так, просматривал?

— А что это с тобой Сана? Ты, кажется, говорила, что твоя любовь к этому парню поостыла с годами.

— Мне сложно объяснить свои эмоции. Это как увидеть старшего брата, но в его далеком детстве.

— Я мозг сломаю от твоих метафор. А мне он тогда кто? Кузен?

— Тебе не понять. Он часть некоего древнего и мощного конгломерата сознаний, в котором берет начало и моя личность тоже. Оттуда я черпаю знания и энергию. Упрощенно говоря, человек перед тобой, часть той высшей силы, которая учила и меня, но этой части еще предстоит пройти большой путь, чтобы стать той самой силой.

Словно в опровержение ее слов, Рейнхард Шрёдер, все это время сидевший безразлично напротив, вдруг перевел взгляд на сидение, где сидели Саша с Саной, он смотрел сквозь них, не видя, но проницательный взгляд синих глаз как будто ощупывал пространство. И вдруг, Саша готов был поклясться, Шрёдер посмотрел Сане прямо в глаза, как будто мог видеть ее.

А девушка удивленно моргнула, что совсем вывело Сашу из равновесия.

Взгляд Саны на секунду расфокусировался, как будто она посмотрела куда-то сквозь тело Рейнхарда за его спину, а потом расслабилась, проговорив:

— Маленькая шутка старшего брата.

— Что? Этот мужик тебя, как будто увидел. Разве он типа не запись в фильме?

— На мгновение он стал не записью. Это та сила, проявила себя.

— Я рад, что в этом мире еще есть силы, у которых на тебя найдется управа.

Сана только молча чему-то улыбнулась.

Шрёдер уже давно перестал пялиться на Сану, а заговорил со своим лысоватым спутником, который наконец перестал расточать улыбки толпе, сел, и даже надел обратно фуражку.

— Думаешь, всем этим людям правда есть какое-то дело до нас с тобой? — спросил страшный генерал-фельдмаршал.

— Что вы такое говорите, генерал, они рукоплещут.

— Они так же будут рукоплескать любому другому, про кого пропаганда Геббельса раздует, что он победил всех врагов Германии. Бросьте, все это не более чем иллюзии. Если завтра напишут, что Рейнхарда Шрёдера накрыло английской бомбой, никто из них даже не всплакнет.

— Не может быть, это будет величайшее горе для нации!

— Скорее для Гитлера. Он окружил себя идиотами, о чем прекрасно знает, потому что другие начинают ему возражать, а он этого не любит. Но идиоты не умеют побеждать, а я могу. И Гитлер тоже это знает.

— Мы в Берлине, генерал, а не в африканской пустыне, не стоит вести такие опасные разговоры, а то эти самые идиоты, могут нас услышать, а некоторые из них, как вы знаете, довольно мстительны.

— Они ничего мне не сделают. Я слишком велик, а они слишком ничтожны. Карлики, в результате случайности запрыгнувшие в высокие кресла. Да вся эта партия, по сути, груда выскочек, взявшая власть в период, когда люди от всего устали.

— Ой, совсем опасные разговоры, генерал, — засмеялся его спутник, но как-то натянуто. Он добавил, осторожно стрельнув по сторонам: — Вы становитесь популярнее Гитлера, не боитесь этого?

— Я ничего не боюсь, Ганс. Я думал, ты запомнил это. Попомни мои слова, однажды этот толстый клоун Геринг, будет передо мной приседать и строить милостивые ужимки, так же как перед Гитлером.

— Вы очень смелый человек, говорить такое. Уж не метите ли вы на место фюрера?