Алексей Сысоев – Рейнхард Шрёдер, как исправить реальность (страница 33)

— Ой, идемте уже, вы, кажется, опаздывали? — подтолкнула их к выходу Мария.

Лаура проворчала:

— Я надеюсь, вы все покинете мою квартиру, а Сана? Саша, заправь ты уже рубашку в штаны! Ричард, проследи, чтобы эти двое ничего не сломали, не задерживались здесь и закрой потом дверь.

— Хорошо, Лаура, — отозвался маг.

Лаура, Реми и Мария, наконец, вышли, но еще доносились голоса:

— Черт, Лаура, ты дала Ричарду ключи от квартиры, а своему парню из России нет? Я никогда не пойму ваши отношения. Я думал Ричард твой типа папочка, но ты помыкаешь им как мальчиком, при том, что он самый грамотный бизнесмен, каких я видел!

— Заткнись, Реми. Ричард мне не папочка.

— И я в толк не возьму, какая роль в вашей семье у этой красавицы, от одного взгляда которой, кровь останавливается в венах?

— А она у них мамочка, пупсик, — хохотнула Мария.

Сана покачала головой:

— Такова благодарность звезды, за то, что ее спасли от жизни на улице. Нам нельзя даже посидеть у нее в квартире!

— Да брось, мне бы тоже не понравилась сходка у меня дома, когда меня нет.

— Может быть, — проговорила Сана, оглядывая комнату.

Саша заметил, что ее взгляд задержался на спальне. Видела ли она то, что там вчера происходило? Скорее всего…

— Как ты подгадала момент, когда появиться? Почувствовала? — спросил Саша.

Она взглянула на него с чем-то насмешливым во взгляде:

— Да, я заметила, что ты проснулся, и здесь что-то происходит, поэтому покинула Лондон, благоразумно появившись в коридоре, а не в квартире, чтобы не пугать этого продюсера.

— Твой демон спятил! Ты почему за ним не смотришь?!

— Если бы мы могли контролировать своих демонов, Саша, в мире совсем не было бы проблем, — улыбнулась Сана. — А Стикки просто развлекается и хулиганит — все как всегда.

— Мне жаль прерывать вашу праздную болтовню, но мне надо закрыть квартиру, — напомнил Ричард, до сих пор удачно изображавший хмурую статую.

Сана проговорила:

— Да, пойдем, Саша, поговорим где-то еще. Здесь, хм, не та энергетика.

Через несколько минут они находились на озелененной террасе жилого комплекса Лауры. Здесь был разбит целый парк с тропинками, лавочками и пышными кустами. В темном небе собирался дождь, и может быть, поэтому здесь практически никого не было.

Ребята выбрали лавочку у стеклянных перил, откуда можно было смотреть на город.

— Ну как провела время? — спросил Саша, положив локти на спинку. — Ты торчала там до сих пор, как вчера туда улетела? Серьезно? Встретила Шрёдера?

— Нет, не встретила. Мне он что-то постеснялся явиться.

— Видать подозревает, что ты к нему неровно дышишь, — усмехнулся Саша.

Сана одарила его мрачным взглядом, потом отвернулась проговорив:

— Что ты вообще знаешь, о Рейнхарде Шрёдере?

— Довольно общую информацию, ведь обе стороны пытались подтереть его из истории, уж больно он всем не угодил. Фашисты — потому, что он оказался не таким уж фашистом, плевал на их идеалы и вдобавок ко всему пристрелил фюрера. Победившая же Коалиция не могла питать нежных чувств к человеку, который завоевал для Гитлера пол мира. России вообще от него досталось, так что в школьной программе про этого типчика не так много и, в основном, не слишком положительное.

— Но что-то ты ведь знаешь? — наклонила голову Сана.

— То же что и все. Рейнхард Шрёдер — лучший полководец Гитлера. Страшный мужик, сильно не уравновешенный и склонный к вспышкам гнева. При этом, конечно, гениальный стратег, жестокий к врагам, непримиримый в войне, не признающий никаких полумер и компромиссов. Он жаждал войны, побед и завоеваний. Мир серьезно хапнул от него, особенно Россия. Он взорвал в Санкт-Петербурге урановую бомбу, сорок тысяч человек погибли, причем несколько тысяч из них это сами же немцы, чьи позиции накрыло облаком на следующее утро. Предполагается, именно после этого утра фельдмаршал совсем поехал. Москву он предпочел сжечь традиционным способом, поняв, что ядерное оружие слишком страшная и непредсказуемая вещь. Но жег с особенным фанатизмом, применив новую разработку немецких ученых: бомбы с зажигательной смесью, ставшей потом прообразом напалма. К счастью, там не было жителей. С чем не справился огонь, уничтожали команды взрывотехников, от Москвы осталось только пепелище. Немецкое командование потом долго отпиралось, что все это личная инициатива фельдмаршала, никто ему такого не приказывал. С Гитлером он постоянно ссорился, выказывал неповиновение, оспаривал приказы, часто делал просто по-своему. В какой-то момент фюрер ему уже совсем надоел, поэтому генерал-фельдмаршал прилетел в Берлин и вышиб ему мозги из револьвера.

— Почему же ты настаиваешь на помощи такому человеку? — поинтересовалась Сана.

— Ну… История о нем всегда писала непоследовательно. Как будто историки никогда не знали восхищаться им, или ужасаться.

— Так и есть, — согласилась Сана.

Саша пожал плечами:

— Он не кажется таким уж абсолютным злом. Ведь перед тем, как сжечь Москву, он уведомил российское командование о своих намерениях, порекомендовал эвакуацию, и терпеливо дождался, когда последний грузовик покинет город. После Петербурга, он как будто изменился, и стал более критичным к своим действиям. Кроме того, многие страны Северной Африки, после его завоевания и игр в цивилизатора, вполне с теплотой о нем вспоминают, и обязаны ему собственной государственностью, полезными реформами и экономическим подъемом после войны. Однако, Саночка, я далек от чувств обожания к этому типчику. Он нарушил все мыслимые правила войны, применив ядерное оружие против мирных жителей, и, если бы выжил, был бы судим за свои преступления.

— Так почему ты собираешься помочь ему? — спросила Сана.

— Черт, потому что он хочет все изменить. Я тоже, — ответил Саша.

— А какое решение, по-твоему, он хочет изменить? Что сделать по-другому?

— Откуда я знаю? Он что-то не догадался пояснить. Но был уверен, что именно ты поможешь ему в этом.

Сана посмотрела на Реддинг, проговорив:

— Рейнхард Шрёдер, хочет изменить решение применить урановую бомбу в Санкт-Петербурге. Это действительно ужаснуло его, хотя поначалу он считал, что у него не было выбора. Но сейчас, кажется, он что-то осознал. Понял, что мог бы поступить по-другому и тогда, все, может быть, сложилось бы иначе.

— Так ты что-то нашла в Лондоне? — спросил Саша.

— Ты был прав, в Зоне Лондонского Взрыва происходит процесс пробоя иной вероятности в нашу реальность. И началось это, судя по всему, недавно. Хотелось бы мне знать, почему вас с Лаурой потянуло туда. Какие причинно-следственные связи этим руководили?

— Ха, спроси, что полегче.

— Скажи-ка, Саша, насколько в тебе сильно желание что-то изменить в этом мире? Как давно это у тебя появилось?

Саша покосился на нее:

— Да вот как с тобой начал проводить много времени, так и появилось. О чем это ты? Я здесь вообще сбоку. Я не рвусь спасать мир, тем более, раз это невозможно.

— Не невозможно. Бессмысленно.

— Да-да. Но я вижу, какие-то силы вокруг, что можно что-то сделать. Вот ты тут слоняешься — богиня со сверхспособностями, еще зубастый монстр, а в мире есть проблемы, есть аномалия. Почему бы не свести одно с другим?

Сана над чем-то забавлялась, разглядывая его.

— И ты свел одно с другим? — спросила она, с улыбкой.

— Лаура просто предложила туда слетать, вот и слетали. Я не рассчитывал на тот результат, который получился. Откуда там взялся этот мужик? Он что, типа призрака, привязанного к замку? Так ему тогда надо быть в развалинах Санкт-Петербурга, а не в Лондоне. Какого черта он там забыл?

— Он не призрак, он жил другие жизни после этого. Почему Лондон? Я полагаю, потому что там, в силу описанных мною ранее причин, ткань реальности истончена, и он винил себя за то, что мог предотвратить это, но не смог. А Петербург… в нем не было стольких жертв, нет того ореола и слишком много туристов.

— Демон заверял, что не Шрёдер сделал аномалию, это так? — уточнил Саша.

— Он не создавал аномалию, он ее использовал. Ему хватило ума, пытаться спроецировать вероятность другого исхода через этот разрыв в наш мир.

— Но у мужика получается, вероятность прорывается.

Сана посмотрела на него:

— Получается. Но это все светопредставления и фокусы. Я бы тоже могла создать где-нибудь аномалию, если бы мне того очень захотелось. Я не вижу в этом никакого смысла. Ни Лондон, ни Санкт-Петербург не восстанут вновь, история не перепишется.

— А вдруг? Что там прорывается Саночка? Надо ему помочь.

— Блин, Москва и Лондон еще куда ни шло, но на фиг нам сдался Санкт-Петербург? Как и Рейнхарду, он мне никогда не нравился.

— Что? Ты же не видела этот город!

— Видела, в другой реальности. Промозглое серое место, плюнуть некуда одни дворцы, и климат дурацкий. Бррр. Да и без Москвы как-то тоже вроде неплохо.

— Сана не капризничай. Что ты переживаешь, Москве появляться негде, на ее месте построили несколько других городов, и всех это устраивает, а Санкт-Петербург по первый этаж в болоте, кому он теперь сдался?