Алексей Свиридов – Коридор между заборами (попытка пересечь чёрную полосу, идя вдоль неё) (страница 17)

Ощущение близкой неизвестной опасности взвинчивало нервы, заставляло чаще биться сердце и почти желать встречи с врагом. Каким? А плевать, лишь бы закрыть вопрос раз и навсегда. Сашка попробовал представить что-нибудь особенно гадкое. Ну, вроде массированного парашютного десанта «чужих». Не получилось. Не стыковалось такое в его голове с реальностью. Никак. Зато ярко и без спросу вообразился сначала обурелый от безделья ментовской патруль, непонятно зачем забравшийся в эту глушь и случайно накрывший его с той стороны ограды светом фар (очумелые морды, один подавился сосиской в тесте, другой не глядя пытается нашарить на заднем сиденье автомат — ещё бы, при виде такого-то прикида), а затем и нечто вовсе противоположное — тормозящий у ворот чёрный монстровидный джип с братвой, которым взбрела в голову чудная идея спрятать свежего жмурика в отстойнике (бритые тугие загривки, кожаны, стылые глаза живодёров, калаши на коленях). Дальше воображение совсем разыгралось и, перепутав всё в яркий калейдоскоп, живо нарисовало Сашке настоящий боевик с фрагментарно непоследовательным сюжетом. Все стреляли во всех, а он всем мешал, но был неуловим. Словно идиотский персонаж комикса, какой-нибудь кретинский «ниндзя-роллер», он крался во мраке, ускользая от беспомощных преследователей и в свою очередь метко их расстреливая из засады. В итоге раздолбанная милицейская пээмгэшка взорвалась от точного попадания, роскошный джип врубился в мачту с прожекторами, а его груз каким-то образом всё же попал по назначению. Оказавшись в отстойнике, труп вдруг очнулся и пьяно заголосил под аккомпанемент красочных взрывов…

Стоп! Сашка даже головой потряс. Что это с ним? Бред какой.

Хватит с него и реальных приключений, чтобы ещё и фантазировать на эту тему. Да к тому же так лихо. Ссориться что с бандитами, что с представителями власти, какими бы придурками они ни были — дело неблагодарное. Держаться от них по возможности подальше — не худший жизненный принцип. У именуемого социумом мира людей много более-менее обособленных граней, и ни один разумный человек не будет стремиться без веской причины выходить за привычную грань. Превратившись из биологической в социальную, эволюция человека создала новые, социальные разновидности ареалов обитания этакие параллельные жизненные пространства. И стоящий рядом в автобусе человек может оказаться столь же далёким от тебя, как какой-нибудь гуманоид. А уж стражи порядка точно всегда были для Сашки чем-то запредельно чужим и небезопасным. Собственная система нравственных императивов вполне его устраивала, и мысль, что кто-то считает себя вправе навязывать ему другую, чужую и мёртвую, казалась Сашке по меньшей мере дикой. Это всё равно, что заставить здорового человека пристёгивать себе протезы и пользоваться костылями. С какой стати?

Размышляя подобным образом, он потихоньку двигался вперёд. Пропустив первый барабан, он начал не спеша объезжать следующий. Тени здесь были густые, надёжные, чем дальше, тем лучше. Сашка проехал почти четверть окружности и в этот миг, будто подслушав его мысли и опасения, в спину, с то стороны, где никого не могло быть, ударил резкий, полный каркающих начальственных интонаций оклик.

— Стоять! Оружие на землю!

Сашка вздрогнул, как от удара током, и замер. Мысли пресеклись. «Вот такие штуки и называются „ментал стоп“»,— мелькнуло где-то на границе сознания. В глухой, ватной, обвально рухнувшей тишине он почувствовал, как кожа на затылке стягивается под чужим пристальным взглядом. Ощущение было премерзким, от него хотелось немедленно избавиться, и держа руки на всякий случай на отлёте, он стал медленно поворачиваться через левое плечо, заставив себя преодолеть нешуточное оцепенение. К счастью, на роликах для этого и ногами особо не нужно было шевелить. Чуть развернул ступни, спружинил коленями — и кружись хоть до помутнения в глазах Прокружиться, пока в поле зрения не въехала наконец тёмная фигура, пришлось градусов этак на сто.

И вправду мент, твою мать! Вот ведь непруха. Сашка испытал сильнейшее желание выматериться в голос, хотя надежда на иной исход умерла ещё несколько секунд назад. А точнее, она и не рождалась. Вместо неё в первый же миг родилась отвратительная уверенность — это прихват! Кажется, у древних язычников-славян ругань носила иной, сакральный смысл и служила, в частности, для отпугивания нечистой силы. Да, хорошо им было, а тут ругайся не ругайся… И неважно, откуда здесь взялась «серая опасность», надо что-то делать. Находчивость, где ты? Ау! Первой напрашивающейся реакцией было слинять и загаситься в дежурке. Мигом переодеться, сховать пушку и в дальнейшем максимально талантливо разыгрывать репризу «я не я и корова не моя». Тем более темно, лицо хрен разглядишь. Ему, во всяком случае, физиономия под козырьком кепи кажется лишь серым, чуть более светлым пятном. Но это ещё смыться надо. А если этот не один? Обычно-то они стаями ходят. Сашка изо всех сил заставлял себя перебирать варианты, но нежданный визитёр напротив просто его гипнотизировал, будь он неладен. Своей странной неподвижностью, непонятным тяжёлым молчанием. Возникло вдруг неправильное, какое-то беспомощно детское желание действительно положить пистолет, закрыть глаза и ни о чём не думать. Что, на психику давишь, сволочь? — Сашка попытался разозлиться. Но окончательно вывела его из ступора ярко вспыхнувшая перед мысленным взором картинка — он стоит и пялится, как дурак, а другие ребята в сером обошли его по-тихому и сейчас навалятся сзади…

Не раздумывая больше ни секунды, он нажал кнопку фонаря, который всё это время крепко держал в левой руке. На прошлом дежурстве он сам заменил батарейки и теперь надеялся, ослепив мента коротким световым залпом, раствориться в темноте. Эффект оказался потрясающим, вполне достойным ещё одной остановки внутреннего диалога.

Яркий сноп света в упор обрушился на стража порядка и словно сдул с него характерный узнаваемый силуэт. Чёткий абрис кепи, грубые линии негнущейся псевдокожаной форменки, шароварные брюки — всё исчезло.

Перед Сашкой тошнотворно колыхался под несуществующим ветром какой-то гнусно нерезкий, бесформенный балахон, отдалённо похожий на рясу с капюшоном, надетую на невидимое Ничто. Из-под «капюшона» на Сашку тяжело смотрела пустота. И уж она-то была очень даже резкой. И гипнотизирующей, глубокой, как океанская бездна. Общее впечатление было как от добротного кошмара. Даже не успев ничего подумать, он спазматически, так отбрасывают от себя отвратительное насекомое, швырнул в этот ужас фонарём.

Слабый, сопровождаемый хрустом то ли стекла, то ли пластика звук удара догнал его уже на бегу. Сердце снова ёкнуло, когда навстречу кинулись ещё две размытые тени. Получается, и в самом деле обошли, кто бы они ни были! Сжав зубы, Сашка бешено рванулся вперёд и сумел проскочить между ними в самый последний момент. Без роликов бы не успел, точно! Чувство наседающей на пятки опасности несло его вперёд как на крыльях. «Нет, ребята, такие повороты не для моей лошади!» — только и удалось подумать. Непонятно как, но Сашка знал, что с каждым шагом всё больше отрывается и едва не завопил по этому поводу что-то восторженно-ликующее. Что, взяли?! Шокирующая подмена вооружённых людей с отчётливыми намерениями очередной чертовщиной, конечно, ошеломляла, но и странным образом ободрила. Хотел врага — получи! Если выбирать, то, честное слово, лучше уж эти нереально жуткие твари. Не нужно мелко изворачиваться, прогибаться, как последнее чмо. Просто врубай инстинкт самосохранения на полную катушку и — вперёд! Смывайся, оторвись, обмани и напади! Надёжная первобытная тактика. Гаси гадов, как сумеешь, и никакой тебе лирики. О, эта сладкая свобода выбора тернистой тропы выживания. Рехнуться можно от счастья!

«Мангуст» уже лежал в ладони, и Сашка мимоходом этому подивился. Понятно, конечно, сам вместо кобуры оснасти сбрую особым подпружиненным захватом. Стоит надавить и рукоятку вниз и слегка от себя, и пушка как живая выпрыгивает наружу. Всё работало как часики, но не до такой же степени.

Так или иначе, стоило, пожалуй, умерить первый панический порыв, притормозить и попробовать завязать конкретный разговор с позиции силы. Разве только эти привидения окажутся пыле-влаго-удароустойчивыми. Вот тогда уж получится полный компресс! Кстати, запросто, вполне возможный вариант. Но об этом лучше было не думать, и Сашка старательно не думал. И без того страшно. Слишком уж сильной угрозой тянуло на него от этих отвратных, как тяжёлое похмелье, тварей. Тут и захочешь — не ошибёшься. Но куда они подевались? Не могли они так отстать. Это какая-то хитрость, не иначе. Только не паниковать!

Сашка совсем остановился и постепенно набирался решимости для какого-либо целенаправленного действия, которое при этом не являлось бы просто действием. Сомнения его разрешились неожиданным и зловещим образом. По глазам хлестнула тусклая вспышка, плюнула в лицо огнистым взблеском. Тонкое, бледно сияющее веретено мелькнуло у самого виска, заставив Сашку инстинктивно пригнуться. Ого, они ещё и стреляют! Совсем весело. Но чем? На трассер не похоже.

Всё ещё не различая ничего в плотном скоплении теней, он автоматически опустил большим пальцем маленький обтекаемый флажок предохранителя и без колебаний дважды нажал спусковой крючок, целясь по месту вспышки. 3‑з‑занг, з‑з‑занг!