Алексей Степанов – Ярый Жан (страница 35)

Официант приносит счет. Жан улыбается, берет, Открыл, увидел сумму… «Круто!» Как лес, над ним стоит охрана. А жертва своего ж обмана Сидит и рыскает глазами, Надеясь, что они придут, Спасут и добрыми руками По счету деньги принесут. Дурак! Но это между нами. И вдруг увидел он: глаза, Знакомые ему до боли, Презревшие его, как пса, Смотрели из своей юдоли… Она была весь вечер рядом, Сидела и дышала ядом. Забыв компанию свою, Уже изрядно выпив виски, Смотрела, как его в Раю Дурят и что развязка близко, Что он на самом на краю. Ах, как Анастасия зла! Хотя прекрасно понимала: Она его не покупала. Но ревновала, как могла. Друзья ее не понимали. Как так: в «Раю» сидеть в печали? И призывают танцевать. Она ни в чем не виновата Она грустит, но всем плевать, Что Настя под крылом Эрато[25] С собой не в силах совладать. Невластна не смотреть туда, Где Жана дешево кидали, Где руки мальчика дрожали, Охранник подошел когда. Она могла легко вмешаться, Легко по счету рассчитаться И запросто замять вопрос. И все ж сильней была обида. Со лба откинув прядь волос, Решила юная Киприда[26]: Нет, ты моих не стоишь слез. Попал, ну, значит, поделом. В конце концов, он был не с нею. Я ж так, читатель, разумею: Кто хочет денег, бьет челом. Но Жан боялся. Не отказа, Не слов мерзавец иль зараза И не того, что пропадет. Он дурою считал Настасью И был уверен: «Не поймет». Вот так нередко в одночасье Людей неверный вывод ждет. Не разумом – гордыней судим, Забыв про заповедь творца. Судом своим, судом глупца [27] И сами впредь судимы будем. Он вышел прочь, тая обиду, И все ж, не подавая виду. Низами заложило уши. Осадок гадкий, пустота. Две накурившиеся туши Ныряли в речку у моста. Девицы, продавая душу,