Алексей Степанов – Ярый Жан (страница 20)

Когда перед моралью чист 忘了, так говорят китайцы[2]. Нет, тут уж я другого мненья. Эгоистический роман — Благоухающий шарман, Моё бессмертное творенье! Пишу лишь из любви к себе. Вздевая к небесам в мольбе Глаза и руки. Помолившись, Я, до краев исполнен чувств, Пишу, к черновикам склонившись, Произведение искусств, Своим терпеньем восхитившись. Мой бог! Так пусть мое уменье Для вас рождает интерес. Блажен для автора процесс, Где чтенье дарит наслажденье. О, как признателен я вам — Внимающим моим стихам! Какое будет подходящим Из существующих имен? Простым, а может быть, кричащим Сейчас героя назовем? А может – грубым, завалящим? Но как вы яхту назовете, Так ваша яхта поплывет! Так ваш ребенок заживет, Какое имя вы даете! Какими были имена В начале мира? Тишина Священная ласкала слух, Когда его из красной глины, В одном лице и плоть, и дух, В саду восточней Палестины Творец, невидимый пастух, Создал всесильною рукою, Своим дыханьем наградив. Вдруг стал задумчив, молчалив. «Как называть, что предо мною? Я – имя Тетраграмматон[3]. Он часть меня. Всего лишь он… Мне в мире нет определенья. Я есть Начало и Конец. Я Истина и Побужденье. Он – лишь творения венец. И он прекрасен, без сомненья. Я – вечность, непроизносимый. Я – страх, Я – свет, Я – мысль, Я – Бог! Он – слово, дело, он – итог. Он красный, как земля, – красивый. Что ж, так и быть, коль из земли, Из праха Мы создать смогли Творенье хрупкое, по праву Мы глину закалим огнем. Эдемскую дадим оправу И Человеком назовем. И будет жить он нам во славу. Адам – подобрано со смыслом. Логично, отражает суть. Добавим заповедей чуть. И поместим в саду тенистом. Раз он из праха народился, Пусть там живет, где появился. И с той поры так повелось. Родители, давая имя,