Старались, чтоб дитя звалось,
Кем есть по сути. Не любыми
Названьями, не как пришлось.
Не теми, что наш слух лелеют,
Не отблеском далеких звезд.
Хоть вариант до боли прост
И самолюбье рода греет.
Защитник греков – Алексей.
Спасет евреев – Елисей.
Ярилу – Ярослав прославит.
Германский Мориц это – мавр.
Йорк откровенностью блистает.
Победу торжествует Лавр.
И торжествуя, процветает.
Жаль только времени река
Размыла таинство волнами.
И мы чужими именами
Зовемся. Участь дурака —
Носить всю жизнь дурное имя,
Дивясь поступками своими.
Ах, если бы назвать героя —
Какое имя рифмовать,
Имел я право! То не скрою,
Я, чтоб удобнее писать,
И полномочия присвоив,
Не думал бы, назвав Сережей.
И чтобы больше было слов
Для рифмы, типа Иванов
Фамилию б придумал тоже.
Однако мать его Светлана —
Знаток французского романа,
Отец Василий – домострой.
Она хотела романтизма:
Арман или хотя бы Поль,
А он – сторонник реализма —
Твердил: «Никитою изволь
Назвать любимого сыночка,
И нечего народ смешить».
В итоге надо же решить,
Поставив все же в споре точку.
По матери назвали – Жан.
А для отца он был – Иван.
Род Жана долгий был и старый.
Отец был родом из крестьян.
В народе звался просто – Ярый.
А мать из столбовых дворян
Считала, что они не пара.
Друзья, знакомьтесь – Ярый Жан!
Такое озорное имя
Открылось нам, оно отныне
Собой украсит мой роман.
Глава третья
«В чем нет услады, в том и пользы нет».
С рожденья Жан был добр и нежен.
Вдруг стал суров, хитер, небрежен.
Читал он классику запоем
И вел себе дневник цитат…
Но вот – застукан за «Плейбоем».
Цитат уж нет… грохочет мат!
Потом опять сидит спокоен.
Мог плакать загнанным котенком,
А через час начать орать,
Что, мол, на все ему плевать.
Ну как управиться с ребенком?!
Причина в чем непостоянства? 
