Алексей Смирнов – Нить Персефоны (страница 2)

Я судорожно сжимала в кармане плаща телефон. Экран был девственно чист. Ни одного уведомления. «Чейз Стерлинг: 0 новых сообщений».

Хотя я ведь сама видела, как он уходил. Видела со сцены, сквозь слепящий свет софитов, его идеальный затылок и то, как он, не оборачиваясь, толкнул стеклянную дверь холла. Он даже не дождался, пока стихнут аплодисменты.

— Эй, ты чего зависла? — Лили внимательно заглянула мне в лицо, её улыбка погасла. — Чейз опять в своём репертуаре?

— Всё нормально, Лил. Он просто… у него была важная встреча по поводу стартапа. Он предупреждал, — ложь вылетела изо рта слишком легко, отрепетированная неделями оправданий перед самой собой.

— Ага, конечно. Стартап в пятницу в девять вечера, — фыркнула подруга, собирая в коробку раскиданные шпильки. — Короче, мы едем в «Клуб 22» праздновать. Ты с нами?

— Я догоню. Мне нужно собрать оставшиеся ткани и сдать ключи коменданту. Езжайте без меня.

Мне просто нужно было побыть одной. Чтобы никто не видел, как эта дурацкая, вымученная маска «успешного молодого дизайнера» сползает с моего лица.

Через полчаса холл опустел. Свет приглушили, оставив только дежурные лампы, из-за чего манекены в моих платьях из коллекции «Второй слой» выглядели как призраки в полумраке. Я тащила огромную, неподъёмную сумку-баул с рулонами выкроек и остатками шерсти. Лямка больно врезалась в плечо, но физическая боль приятно притупляла ту, что жгла где-то под рёбрами.

Я вышла на крыльцо корпуса искусств. Ночной воздух сразу обжёг лёгкие прохладой. Накрапывал мелкий, противный дождь.

И, разумеется, Чейза там не было. На парковке не горели фары его белоснежного седана.

Вместо этого на панели блокировки телефона наконец-то высветилось сообщение:

«Малыш, супер-показ, ты умничка! Пацаны зовут в бар, надо перетереть по бизнесу. Буду поздно, не скучай ».

«Ты умничка». И смайлик.

Я смотрела на этот экран, и к горлу подступал ком. Он даже не смотрел на подиум. Он не видел, как я дрожала, когда брала микрофон. Не видел концепт, над которым я не спала последние три месяца, стирая пальцы в кровь об иголки. Для него это были просто «шмотки».

Слеза, горячая и злая, всё-таки скатилась по щеке, оставляя тёмный след на светлом плаще. Я быстро смахнула её тыльной стороной ладони, чувствуя себя полной дурой.

Перехватив тяжеленный баул поудобнее, я сделала шаг с крыльца прямо в темноту аллеи, ведущей к автобусной остановке. Сумка потянула меня вниз, каблук дешёвых туфель скользнул по мокрому асфальту, и я тихонько ойкнула, понимая, что сейчас эпично растянусь прямо в луже вместе со всеми своими эскизами.

Но падения не случилось.

Кто-то железной хваткой перехватил меня за локоть, мгновенно вернув мне равновесие. В ту же секунду из моих пальцев аккуратно, но решительно забрали неподъёмную сумку.

— Осторожнее. Здесь скользко.

Голос был низким, слегка хриплым и совершенно мне незнакомым.

Я вскинула голову. Передо мной стоял парень. Очень высокий — мне пришлось заломить шею, чтобы разглядеть его лицо в тусклом свете уличного фонаря. На нём был огромный чёрный худи, капюшон накинут на голову, из-под которого пронзительно блестели тёмные глаза. Широкие плечи, резкие скулы, намокшие от дождя пряди волос на лбу.

Он выглядел… внушительно. И почему-то очень надёжно, как скала, о которую разбиваются волны.

— Спасибо, — выдохнула я, судорожно пытаясь вспомнить, видела ли я его раньше в университете. Лицо казалось смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить имя. — Я бы справилась, правда.

Парень даже не улыбнулся. Он просто закинул мой огромный баул себе на плечо одной рукой, будто тот ничего не весил, а вторую руку засунул в карман джинсов.

— Не справилась бы, — спокойно констатировал он. — Куда нести?

— На остановку… Но тебе не обязательно…

— Коул, — перебил он, переводя на меня взгляд. В его глазах не было жалости, которую я сейчас так ненавидела, но было что-то другое. Внимание. Настоящее, концентрированное внимание, от которого по коже пробежали мурашки. — Меня зовут Коул. И мне по пути.

Я поправила сползающий с плеча плащ и пошла рядом с ним по мокрой аллее. Рядом с его огромным силуэтом я казалась себе совсем крошечной. Мы молчали, но это не было тем неловким молчанием, когда хочется поскорее сбежать.

— Твой показ, — вдруг негромко произнёс Коул, глядя вперёд, на огни подъезжающего автобуса. — Это было круто. Про защиту и слои. Ткань действительно выглядела как броня.

Я замерла на месте, чуть не пропустив шаг.

Он… слушал? Он не просто смотрел на моделей, он понял суть?

Я посмотрела на его профиль — сосредоточенный, суровый, с плотно сжатыми губами. Внутри меня что-то перевернулось. Парень, которого я вижу первый раз в жизни, услышал меня чётче, чем человек, с которым я встречаюсь полгода.

— Ты был там? — тихо спросила я, когда мы подошли к дверям автобуса.

Коул остановился, аккуратно опустил мою сумку на ступеньку транспорта и наконец посмотрел мне прямо в глаза. Пронзительно. Так, будто видел меня насквозь — и размазанную тушь, и разбитое сердце.

— Был, — коротко ответил он. — До встречи, Эмма.

Автобус закрыл двери и тронулся, а я так и осталась стоять у стекла, провожая взглядом одинокую высокую фигуру в чёрном капюшоне, исчезающую в дождливых сумерках города .

Сердце почему-то застучало быстрее. И в этот раз — совсем не от Чейза.

Мы не знакомы. Я никогда не слышал звука её голоса, обращённого ко мне. Но я чертовски хорошо знаю, как она рисует.

По вторникам и четвергам у неё пары в корпусе искусств. Мой маршрут от столовой до трека пролегает как раз мимо огромных пан

Но сейчас…

Я снова впиваюсь глазами в буквы на афише.

«Эмма Браун. Коллекция „Второй слой“».

П.

Глава 3.

Суббота. Шесть утра.

В спортивном комплексе кампуса в этот час нет никого, кроме меня. Пронзительный скрип моих кроссовок по свежевымытому паркету эхом разносится под высокими металлическими сводами зала. На трибунах темно, горят лишь дежурные лампы над самой площадкой, бросая резкие тени на очерченную трёхочковую линию.

Добиваю штрафные. Мяч со свистом разрезает сетку. Десять из десяти. На автомате забираю отскок, делаю шаг назад, замираю на секунду и бросаю снова. Ещё десять.

Когда лёгкие начинает жечь от челночного бега, который я устроил себе перед этим, я останавливаюсь в центральном круге и смотрю на затянутое защитной сеткой табло.

Баскетбол научил меня главному правилу: хочешь быть точным — сначала останови всё внутри себя. Заставь замолчать свои мысли, усмири пульс, выключи фоновый шум. Если у тебя дрожат руки перед финальным броском, ты проиграл матч ещё до того, как мяч оторвался от пальцев.

Сейчас в моей голове наконец-то тихо.

Я закидываю полотенце на шею, забираю мяч под мышку и иду в сторону раздевалок. Вчерашний вечер, её тихий голос на автобусной остановке, то, как она удивлённо распахнула глаза, когда я заговорил о концепции её коллекции — всё это укладывается в голове по полочкам, пока я смываю с себя пот под ледяными струями душа.

Я не спаситель на белом коне. И я не собираюсь караулить её у общежития. У неё своя жизнь, у меня — своя. Через две недели у нас стартуют игры плей-офф конференции, и если наша команда не выйдет в финал, скауты из НБА даже не посмотрят в мою сторону. Спортивная стипендия — это единственное, что удерживает меня в этом дорогом колледже. Вот что должно меня волновать.

Я переодеваюсь в сухую толстовку и выхожу в холл спорткомплекса.

— Кросс, ты псих, — раздаётся от автомата с напитками ленивый голос.

Я поднимаю голову. Там, прислонившись спиной к стене и держа в руке картонный стакан из Старбакса, стоит Макс — наш атакующий защитник и по совместительству мой лучший друг.

— Суббота, Коул. Нормальные парни в это время спят или отходят после вечеринок в домах братств, — Макс делает глоток и протягивает мне холодную бутылку с Gatorade.

— Кто-то должен отрабатывать за всю команду, капитан, — я отпиваю ледяную жидкость, чувствуя, как расслабляются забитые мышцы.

— Ой, избавь меня от своего пафоса лидера сборной, — фыркает он, закидывая спортивную сумку на плечо. — Кстати, Дэн видел тебя вчера у корпуса искусств. Ты что там забыл? Решил заценить студенческую моду?

Я замираю на секунду, вытирая волосы полотенцем. Новости в кампусе разлетаются быстрее, чем слухи на Reddit.

— Просто зашёл посмотреть на работы выпускников, — спокойно отвечаю я, направляясь к выходу на парковку. — Было интересно.

— Ну-ну. Интересно ему. Там, говорят, Стерлинг из теннисной команды со своей девчонкой опять устроил драму. Она уехала на шаттле под дождём, а он укатил с парнями из своего братства в даунтаун. Классика. Жалко Эмму, она вроде нормальная, не чета его прошлым цыпочкам.

Внутри меня на секунду вспыхивает то самое чувство из пятничного вечера — глухое, тяжёлое. Но я давлю его в зародыше.

— Это их дело, Макс. Не наше, — отрезаю я, открывая тяжелую стеклянную дверь на улицу.

Понедельник встречает университет привычной суетой. Я сижу на заднем ряду поточной аудитории на лекции по спортивной психологии, лениво крутя в руке ручку. Профессор монотонно вещает о мотивации и барьерах в сознании, а я смотрю в окно, выходящее на зелёный газон кампуса.

И застываю.