Алексей Смирнов – Мир приключений, 1928 № 07 (страница 12)

При проверке успехов гениев, основатели Дворца очутились как бы в роли подсудимых. На них набрасывались, как на эксплоататоров чужого мозга, предлагали попробовать изобрести что-нибудь самим, а не загребать жар чужими руками, упрекали в недомыслии, выразившемся в неудачном выборе местности, в скаредности, не позволяющей работникам мысли пользоваться самым необходимым, например, солидным выбором вин излюбленной марки, скаредности, от которой страдали сложные процессы творчества и т. п. В заключение, все пансионеры, как по уговору, потребовали увеличения срока для завершения своих работ от десяти до двадцати лет.

Наши друзья, не обмолвившись ни единым словом, пришли к одному и тому же выводу: голодный ум, будучи упитан и избалован праздностью, перестает быть творческим. Этот момент сыграл роль поворотного круга в жизни Ивана Гавриловича. Недалекий миллионер, осмыслив эту простую истину, начинает перерождаться в другого человека

Что касается Ряхина, для него на первом плане стоял опыт, проба, эксперимент. Он получил возможность лишний раз заглянуть во внутренний механизм человека, проверить его движущие пружинки, и остался доволен. Для него не важно было, в каком объеме, в каком масштабе вести опыты, лишь бы вести. Когда у него не будет средств на большее, он примется дрессировать ежа или анатомировать лягушку. Про людей, подобных Ряхину, говорят, будто они родятся в сорочках. Они носят внутри себя то, что называется счастьем, то-есть — полное внутреннее удовлетворение, способность пользоваться радостью жизни при всяких условиях и во всяких обстоятельствах. Кроме всего, такие счастливцы обладают секретом заражать своей жизнерадостностью тех, кто близко с ними соприкасается. Они — настоящие люди.

Рассказчик замолчал и подбросил в костер кедровых ветвей. Эта жертва огню ярко вспыхнула, окрасила отблеском багрянца группу полураздетых людей, застывших в свободных, непринужденных позах. Никто не пошевелился. Вся группа казалась прочно вылитой из меди, только глаза, зажженные жадным любопытством, лучились по живому. Молчание несколько затянулось. Наконец, горбун, сидевший в позе собирающейся прыгнуть лягушки, не вытерпел и спросил:

— А где он теперь, этот… Ряхин?

Мирон улыбнулся.

— Вот видите… я так и думал, что главным действующим лицом в моем рассказе является не сам миллионер, а именно он, Ряхин. Ряхин сейчас… Впрочем я доскажу все по порядку. Постараюсь быть краток, главное мною все сказано.

Ученые болтают, будто наша Земля бегает по какому-то кругу, на манер шарика, который катится по ободу колеса. И будто ровно через год возвращается к тому месту, откуда вышла год назад.

Так вот, пока эта вертушка Земля успела сделать свой полный круг, Ряхин сумел освободить богатого наследника от его обузы. Именно — ровно в год. Хотя и по истечении этого срока наши герои продолжали пользоваться некоторым кредитом, на самом деле их миллионы улетучились. Они были свободны.

Теперь представьте себе паршивенькое внутреннее море и паршивенький пароходишко. Стоит душная летняя ночь, и светит полная самодовольная луна. Пассажиры, не торгующие поэзией в разнос, спят, кто где попало. На палубе только две бодрствующие фигуры, да и те больше похожи на надгробные памятники, чем на живых людей. Эти двое — наши старые знакомцы. Друзья стоят, перегнувшись через борт, и наблюдают, как из-под ленивого парохода убегают ленивые волны. Думают ли они о чем-нибудь? Думают. И, как увидим из дальнейшего, об одном и том же.

Молчание нарушает Иван Гаврилович:

— Ты подсчитывал?

— Подсчитывал, — сразу отвечает Ряхин.

— И что же?

— Да по моему — в чистую. Даже как будто переборщили слегка, так, миллиончика на полтора. Хотя, если продать кое-какую недвижимость, — наверное удастся свести концы… Впрочем, без сложной бухгалтерии тут не разберешься… Как это называется? Дебет… кредит… Надо специалистов…

— Плюнь…

Иван Гаврилович, в виде иллюстрации, плюнул за борт. Ряхин, из солидарности, последовал его примеру. Опять поползло молчание. Луна закуталась в облаке, как в истрепанном ватном одеяле. Где-то тяжело топотали и нудно мычали коровы. Рядом, поскрипывая на блоках, в такт надорванной машине, работающей толчками, моталась подвешенная небольшая шлюпка.

— Сложный механизм у этой штуки? — спросил Иван Гаврилович, кивнув на шлюпку.

— Можно исследовать, — ответил Ряхин.

Он осмотрел приспособление и заявил:

— Пустяки. Здесь — подтянуть, там — ослабить. Сползает по блокам — и на воде. Весла здесь же…

— Так как же? На новую жизнь?

— Есть, капитан! — по-морскому ответил Ряхин.

— Вали, действуй!.. Воспользуемся лихорадочным состоянием луны.

— Есть, капитан!

Через несколько минут шлюпка с двумя друзьями была на воде. Подпрыгнув несколько раз и едва не перевернувшись, она мягко закачалась на потревоженной морской глади. Неподалеку, надсадисто кряхтя и урча в старческой немощи, шлепала слабо освещаемая пароходная масса. Как бы сжимаясь в объеме, она постепенно таяла, тушевалась в прозрачном мареве. Скоро все превратилось в расплывчатую точку. Но вот исчезла и точка. Снова выплыла луна.

— Если нас будут судить за похищение шлюпки, то вполне справедливо будет привлечь и луну, как активную пособницу, — съострил Ряхин.

— Победителей не судят! — весело отозвался Иван Гаврилович.

Кругом было безгранное море и безгранное небо. С той стороны, где сияла луна, на воде, в виде гигантского конуса, слегка трепетала серебряная лунная дорожка. Берег, смутной полосой маячивший вдали, когда они стояли на пороходе. теперь исчез. Было тепло, тихо и волнующе загадочно в природе. Легко, вольно и радостно на душе. Хотелось петь, кричать, размахивать руками.

Ряхин расхохотался:

— Воображаю, как у тех олухов, которые соберутся нас встречать, вытянутся глупые физиономии!. Пропали без вести!..

— И навсегда, Ряхин. Ну, а теперь за работу! Да здравствует труд и его бодрящая радость! Только — труд! Один труд' Все остальное — так, между прочим. Чтобы быть последовательным, я сажусь на весла, а ты иди к рулю.

— Куда же править? — спросил Ряхин.

— Куда править? Вали прямо по серебряной лунной дорожке… Куда-нибудь да приплывем… значит, так надо… Во всяком случае, Ряхин, мы поставили жирную точку после этой глупой истории с миллионами.

Рассказчик умолк. Костер потухает. Слушатели выжидательно всматриваются в лицо Мирона. Им не терпится и почему-то неловко задавать вопросы, как будто неосторожным словом боятся отпугнуть очарование навеянной сказки.

Мирон встряхивает головой. Так как он сидит близко к костру, серебряные нити в его волосах особенно заметно поблескивают в эту минуту. Ночной ветерок неожиданно приносит с собой целую серию лесных ароматов, как будто где-то близко пролили бочку соснового экстракта и еще чего-то пряного и возбуждающего, от чего на мгновение захватывает дух. Опускается ночь, постепенно гаснут вокруг звуки затихшей трудовой жизни. Как из огромного глубокого кессона — вверху слабо сияет манящее ласковое небо. Крупные, спокойные, желтовато-жирные звезды так и напрашиваются на сравнение с масляничными аладьями.

— Так вот так-то. значит, братцы, — неопределенно роняет Мирон.

— Ну, а как же они, эти то… Доплыли куда? — приглушенно, как в присутствии покойника, спрашивает кто-то.

Мирон интригующе улыбается:

— А вы как думаете?…

1) Читателям предлагается прислать на русском языке недостающую, последнюю, заключительную главу к рассказу. Лучшее из присланных окончаний будет напечатано с подписью приславшего и награждено премией в 100 рублей.

2) В систематическом Литературном Конкурсе могут участвовать все граждане Союза Советских Социалистических Республик, состоящие подписчиками «Мира Приключений».

3) Никаких личных ограничений для конкурирующих авторов не ставится, и возможны случаи, когда один и тот же автор получит втечение года несколько премий.

4) Рукописи должны быть напечатаны на машинке или написаны чернилами (не карандашом!), четко, разборчиво, набело, подписаны именем, отчеством и фамилией автора, и снабжены его точным адресом.

5) На первой странице рукописи должен быть приклеен печатный адрес подписчика с бандероли, под которой доставляется почтой журнал «Мир Приключений».

Примечание. Авторами, состязующимися на премию, могут быть и все члены семьи подписчика, а также участники коллективной подписки на журнал, но тогда на ярлыке почтовой бандероли должно значиться не личное имя, а название учреждения или организации, выписывающей «Мир Приключений».

6) Последний срок доставки рукописей — 15 сентября 1928 г. Поступившие после этого числа не будут участвовать в Конкурсе.

7) Во избежание недоразумений рекомендуется посылать рукописи заказным порядком и адресовать: Ленинград 25, Стремянная, 8. В Редакцию журнала «Мир Приключений», на Литературный Конкурс.

8) Не получившие премии рукописи будут сожжены и имена их авторов сохранятся втайне. В журнале будет опубликовано только общее число поступивших рукописей — решений литературной задачи.

9) Никаких индивидуальных оценок не премированных на Конкурсе рукописей Редакция не дает.

Следующий рассказ на премию в 100 рублей будет напечатан в августовской книжке «Мира Приключений».

ОКОНЧАНИЕ КОНКУРСА № 5