Алексей Смирнов – Мир приключений, 1928 № 07 (страница 11)

Несколько дней царил подлинный африканский террор. Люди в передниках раздевали всех, кто попадался им на пути, при чем, по свойству оскорбленной человеческой натуры, раздевающие не предоставляли раздетым даже отслуживших свою службу передников. Часть полиции, пытавшаяся помешать раздеванию, была тоже раздета. Другая часть — под шумок раздевала сама.

Через некоторое время голые люди рассосались. Администрация Дворца возместила все убытки потерпевшим, в том числе и блюстителям, порядка, как раздетым, так и одетым. При чем блюстители порядка любезно справились о сроке следующего приема. Ведь блюстителям порядка выгодны всякие беспорядки.

Каждый из принятых во Дворец Голодного Ума принес с собою идею или секрет какого-либо изобретения или открытия. А так как было много людей, то много было и идей. Все было взвешено. Каждая такая идея втечение года должна была принести человечеству частицу блага. Голодный ум, помещенный в сытые условия, не мог не развернуться во всю свою ширь. Следовало надеяться, что сейчас же, вслед за первым выпуском подкормленных гениев, для человечества начнется новая жизнь.

Комиссия из глубочайших ученых проверяла умственный багаж каждого из кандидатов в гении. Взята была установка на общественную, социальную полезность будущего изобретения. Тем лицам, которые этому наиболее отвечали, оказывалось предпочтение. Утопичные, невыполнимые или шарлатанские проекты браковались.

Ученые из Комиссии сияли, потирая себе руки и лысины. Казалось, вся бездна молодого ума, юного творческого гения собралась под их благодетельную опеку. Посев был сделан, оставалось только ждать урожая.

Среди представленных проектов были и такие, которые обещали перевернуть всю жизнь. Здесь были проекты искусственного выращивания хлебов чуть ли не в одну неделю, извлечения руд на поверхность земли без рытья шахт, изменения погоды и климатов по собственному усмотрению, ускоренного воздухоплавания без громоздких машин, омоложения человеческого организма путем пустякового укола в некую мозговую точку, проекты добывания пищи из окружающей среды, и многие другие, вплоть до завоевания соседних планет. Нужно ли добавлять, что все эти проекты были признаны Комиссией построенными на строго научных данных и, следовательно, вполне выполнимыми. В отношении условий работы для инженеров Дворца Голодного Ума было предусмотрено все: они имели возможность сытно есть, мягко спать, разумно развлекаться, располагать прекрасно оборудованными мастерскими и лабораториями. Одним словом, каждый и в любую минуту без всякой помехи мог сосредоточить все силы своего ума на овладевшей им идее. Итак, благодаря ничтожному обстоятельству: смерти одной бесполезной астраханской купчихи, более напоминавшей при жизни огромное скопление слизистого студня, чем человека, человечество в целом получило возможность облегчить тяготы жизни сотен миллионов разумных существ. В будущем — конечно! Впрочем, для нас важна идея, а в будущем или настоящем — это дело второстепенное.

Извините, друзья мои, я немного увлекся и зафилософствовался.

Оставим пока обитателей Дворца Голодного Ума выковывать для нас новую жизнь и проследим дальнейшие шаги наших знакомцев.

Ставши поводырем Ивана Гавриловича, Ряхин не дремал. Его гениальный ум ни одной минуты не мог оставаться в бездействии. Имея в виду подростающую армию своих собственных гениев, — питомцев Дворца, — а также учитывая большое количество замечательных чем-либо людей, разгуливающих на свободе, Ряхин напал на мысль увековечить память каждого из них для потомства. Он предложил своему доверителю основать такой музей, где любой из замечательных людей мог бы быть представлен какою-либо частью, наиболее связанной с его особой.

После вдумчивого обсуждения решено было открыть музей подтяжек знаменитых людей.

Может быть, друзья, не все из вас знают, что за штука — подтяжки. Подтяжки суть часть туалета, которая, будучи перекинута через плечи, не позволяет штанам сползать с бренного тела. В выборе предмета в качестве экспоната для музея сказалась неопытность Ивана Гавриловича в житейских делах. Он тогда наивно полагал, что все замечательные поди должны принадлежать к классу, знакомому с употреблением подтяжек. Кроме того, здесь имели косвенное влияние два обстоятельства. Во-первых, Ряхин в ранней молодости служил продавцом в галантерейной лавке, а во-вторых, в то время как раз наделало много шума самоубийство одного видного ученого, повесившегося на подтяжках. Впрочем, вскоре было выяснено, что ученый повесился на подтяжках, утянутых у соседа, сам же не обладал такой роскошью.

В центре Европы есть город Вена. В центре Вены имеется улица Грабен-штрассе. Вот на этой-то улице, как раз против памятника, кажется, одному из императоров династии Габсбургов, памятника, замечательного помещающейся под ним шикарной общественной уборной, и был торжественно открыт музей подтяжек знаменитых людей.

В мае в газетах всего мира было напечатано объявление Музея о желании приобретать за хорошую плату подтяжки знаменитостей. Через несколько дней во всех магазинах подтяжки исчезли из продажи. А еще через некоторое время все они оказались сосредоточенными в приемных комнатах Музея.

Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что на улицах тех городов, где ценится элегантность в костюме, появилось огромное количество хорошо одетых людей, брюки которых имели поползновение ежеминутно сползать вниз. А так как тогдашний законодатель мод, принц Уэльский, страдал от отсутствия подтяжек не менее других, то такая небрежность в костюме не замедлила стать модой. И в то же время, хотя подтяжки и вышли из обихода, фабриканты подтяжек вынуждены были ввести у себя вторую смену.

Обозревая залежи подтяжек, доставленных для музея, Ряхин и Иван Гаврилович искренно изумлялись обилию среди человечества замечательных людей. Впрочем, тут были подтяжки многих эпох и многих культур, вплоть до исчезнувших давно с липа земли. Одному католическому священнику даже посчастливилось откопать где-то веревочные подтяжки самого Адама.

Комиссия из замечательных, археологов, к слову сказать, хорошо оплачиваемых, с рвением, достойным лучшего применения, принялась за разборку подтяжечных залежей. В короткий срок музей имени Ивана Гавриловича обзавелся таким количеством исторических экспонатов, на котором без труда можно было бы перевешать всех людей, носивших когда-либо подтяжки.

Прошло некоторое время. Как-то, обозревая свои сокровища, Иван Гаврилович на подтяжках с ярлычком римского гладиатора Спартака обнаружил затертую надпись. С помощью многократного фотографирования на затертом месте удалось выявить марку одной современной германской фирмы. Это дало толчок к переоценке подлинности всей коллекции. Была создана вторая Комиссия, уже из самых замечательных археологов. К концу второго месяца работы Комиссии все экспонаты были признаны поддельными, за исключением подтяжек самого основателя музея — Ивана Гавриловича (Ряхин никогда подтяжек не носил). Да еще подтяжки Адама, доставленные католическим священником, оказались действительно принадлежащими Адаму Мюллеру, немецкому часовщику, замечательному своей близорукостью.

После усиленных трудов второй Комиссии в музее болтались в печальном одиночестве только одни подлинные подтяжки — подтяжки Ивана Гавриловича. Остальные, как сомнительные, были принесены в дар венскому музею имени Марии-Терезии.

Ни Ряхин, ни Иван Гаврилович не были обескуражены этой неудачей. Ведь кроме побочных целей социальной пользы, главной их задачей являлось уничтожение мешающих жить миллионов. А миллионы быстро таяли.

Друзья в каком-то идейном угаре метались по всему свету. Идеи рождались одна за другой. В одном месте они культивировали умственные способности люден, в другом — физические. В Англии, в классической стране спорта, они основали общество прыгунов, девизом которого было: «Прыгай выше головы». В короткий срок члены общества натренировались до такой степени, что всем известной пословице «выше головы не прыгнешь» угрожала серьезная опасность выпасть из разговорного языка. И действительно, на первой же Олимпиаде прыгунов один паренек скакнул так высоко, что уложил пословицу на обе лопатки, за что и получил первый приз. Паренек оказался русским. Благодаря этому, на почве национальной гордости, между Англией и Россией едва не произошел разрыв дипломатических сношений. Ивану Гавриловичу и Ряхину, как угрожающим политическому строю Британской Империи, навсегда был запрещен въезд в местности, где развевается британский флаг. Та же неудача постигла пионеров кусания собственного локтя и в ряде других стран. На родине, в России, доклад украсился такой резолюцией: «Опасно и не во благовремении».

Трудно сказать, до чего дошли бы наши друзья, опечаленные крушением локтекусательной идеи, если бы администрация Дворца Голодного Ума не вызвала их в известный нам городок на Волге. Приближалось время экзаменов для питомцев Дворца.

Когда Ряхин и Иван Гаврилович прибыли на место, они были изумлены картиной жизни в этом святилище науки. Повсюду лениво бродили раскормленные, ожиревшие фигуры с тупыми, сонными, лоснящимися физиономиями. Кричали и переругивались сварливые, расплывшиеся женщины. Пищали беспризорные, лишенные ухода, грудные младенцы. В лабораториях сушилось белье. Кое где играли в кегли и на биллиардах, кое-где шли оживленные танцы с обильной выпивкой. Администрация, разжиревшая не в пример прочим, на все вопросы только разводила руками и что-то бормотала о непригодности климата для успехов мысли. По ее мнению, Дворец Голодного Ума следовало передвинуть южнее, куда-нибудь в Крым, и значительно увеличить сроки для усовершенствования изобретателей.