Алексей Смирнов – Мемуриалки (страница 30)
Вот ведь проказы памяти! Я точно помню, что после этого битый час, пока исполнялись остальные Времена, буфетничал на Васильевском Острове.
Но я не мог уйти так далеко. Капелла-то в другом месте. Странно.
Я хочу быть начальником троллейбуса.
А то повсюду тревожно, всякий норовит обидеть.
Сейчас прокатился, так сердце в пятки ушло. Разгорелась борьба за кондукторский престол. На престол, мягкий и чуть теплый, претендовала симпатичная девушка. Она на него села. "Ну, ёп! - закричала на нее местная повелительница билетов. - Стоит, ёп, отойти, как тут же на мое место лезут!"
Девушка уже стояла. "Но я же вам его уступила", - ответила она нервным голосом. "Ну и что! Один сядет, другой сядет, грязный, и будет грязно! "
Вернув и застолбив себе трон властным касанием руки, взбешенная повелительница начала метаться по салону. То справа, то слева слышались сдавленные крики боли. Проездные документы не радовали, но только разъяряли повелительницу. Продажа билета воспринималась как победа над мировым злом, заквашенная на половом удовлетворении неразумного млекопитающего.
Я помню одну такую и даже вставил ее слова в какую-то вещь: "Берите билеты, и вам ничего не будет! "
И на остановке не спастись.
Меня загнал под стеклянный колпак трактор. Он был страшен, он распугал всех. Он летал со скоростью боинга, разбрасывая снег и кружа вокруг хрупкой будки, где я дрожал, следя за его маневрами. Из кабины летела неземная речепродукция с харкотиной пополам.
Будь я начальником троллейбуса, он бы сто раз подумал, не посмел бы пугать.
На днях мой знакомый пересказал мне страшную новость. Не то в Тихом, не то в Атлантическом океане посадили на карантин пассажирский лайнер. Дескать, все пассажиры подцепили неизвестный и очень опасный вирус.
Я нарочно смотрел телевизор, но там хранили молчание. Видно, совсем плохо дело.
Но я уверен, что человеческий гений справится с лайнером.
Не о том беспокоятся.
На дворе - год 2003, месяц февраль.
Вы думаете, Апокалипсис готовит бен Ладен? Строчит корявые анонимки и чихает в конверты? Или, может быть, Хуссейн закачал в бриллиантовый сливной бачок тонну ботулинического токсина, а теперь симулирует понос и кричит проверяльщикам, что занято?
Нет, Апокалипсис творится не здесь. Он подготавливается в инфекционных Боткинских бараках, которые уже давно не бараки, а очень уютное и комфортабельное место, весьма способствующее подготовке Апокалипсиса.
Потому что инфекционные болезни очень трудно лечить.
Мой приятель лежал там с псевдотуберкулезом. Они с соседями по палате как поступили? Играли. Прочитали, наверное, рассказ Эдгара По про Украденное Письмо, где ясно сказано, что легче всего спрятать предмет, если выставить его напоказ. Вот и выставили: залили водку в разрешенный питьевой графин, по самую пробку. И поставили на виду. Профессор и не догадывается, ибо книжник и фарисей, жизни не знает. А те принялись соревноваться: кому сколько таблеток выдадут, тот столько стопочек и выпьет: запьёт, значит. Кому-то давали две таблетки, а кому-то и все восемь, так что получалось весело и непредсказуемо.
Еще один, рассказывали, наигравшись, вышел в полпервого ночи в холл, смотреть телевизор. Сел в одиночестве, опустил штепсель в стакан с чаем и начал смотреть.
Вот так.
Даже компьютер со мной соглашается.
Сейчас заглючил, выхватил из контекста фразу "совсем плохо дело" и выдал мне целый столбик:
Есть один дохтур, которого называть не хочу, потому что он на самом деле очень хороший. Настоящий, правильный, черный пояс получил. Таких скоро не будет.
Видит насквозь.
Позвали его на дом, к помиравшей бабуле.
Бабулю, естественно, жалко. Но она уже слишком долго помирала, и всем этот процесс приелся. Горе уже стояло комом в горле, и ему не терпелось хлынуть.
Дохтур все у нее посмотрел, развел руками.
А родственничек - зять, по-моему - поймал его в прихожей за рукав и шепчет:
- Ну же, доктор, сколько, сколько еще ей осталось?
Тот печально усмехнулся:
- Ну, откуда же мне знать? Может быть, 20 минут, может быть - две недели...
И ушел.
Проходит день, и родственничек ему звонит домой, захлебывается от восхищения:
- Ну, вы и ас, доктор! Просто мастер! Сказали 20 минут - и точчччна! ...
Есть один такой доктор, у которого в студенческую пору было прозвище "Сто палок, восемь бутылок".
Именно эти цифры он ставил себе в заслугу.
Хороший он был человек, в то далекое время. Да и теперь ничего. На досуге, бывало, расслабится и все-то мечтает сколотить "ядро психиатров".
- У нас будет ядро психиатров! - высвистывал он мне в лицо и тянул на себя за пуговицу. - Мы будем править миром.
Этот настойчивый человек своего добился - пока что наполовину, но какие наши годы. Психиатром он стал.
Гуляли они как-то с коллегой по бульвару. Нажрались так, что подцепили какого-то мужика и пошли к нему на квартиру. Наверно, они сколачивали ядро. Себя они мыслили протонами, а незнакомого мужика - нейтроном; остальные подтянутся. Но вышло не по-задуманному, началась ядерная реакция. Нейтрон отщепился, превратил их самих в электроны и начал гонять двустволкой по квартире - по орбите, получается.
Потом выяснилось, что это был их пациент.
Они его, разумеется, забыли.
А он не забыл. Увидел и затаил злобу.
Вот еще одна история про доктора. Предупреждаю, что в ней есть очень некрасивые слова.
Это был очень почтенный доктор, лет восьмидесяти пяти, работал на Скорой Помощи. Он был совсем слепой. То есть вообще не видел. Его заводили в квартиру, и он шел, выставив перед собой растопыренные руки. А если кто возмущался, то фельдшер объяснял тому, что ничего в этом нет особенного, что бывают же слепые музыканты - почему же доктору нельзя?
Иногда доктора не пускали на порог. Иногда пускали, потому что боялись, что пришлют другого.
Доктора этого все-таки выгнали после того, как он сделал укол кожаному диванчику (не путать с пьяным доктором, который делал укол в подушку). Он протер диванчик ваткой со спиртом, уколол и спросил: "Ну как, полегче? "
А вообще он жил во Пскове, а в Питер на работу ездил так.
Он был Ветеран и Участник. Доктор надевал все свои медали, шел на пост ГАИ и просил подбросить до города. Ему тормозили машину, и он ехал. За два часа добирался.
И у него жена все время лежала в сумасшедшем доме на Пряжке, перемогала шизофрению. Иногда ее выпускали, тогда она начинала звонить ему на работу. Сидит так себе начальница станции, все хорошо, ничего не делает. И вдруг звонок:
- Вы думаете, зачем он у вас работает? Он же импотент! Он меня не ебет. Он ездит по вызовам, чтобы старухи ему хуй сосали!
В детской поликлинике любовался санпросветработой.
Первым бросается в глаза уже хрестоматийный плакат с познавательными стихами, которые я не раз цитировал:
"Кады-мады! Неси воды! Корове - пить. Тебе - водить! "
Под плакатом - совет сделать УЗИ. "За 6-8 часов до УЗИ отказаться от приема пищи, питься, курения".