Алексей Смирнов – Дао Дэ Цзин с современными комментариями - ключевые идеи космологии, познания и духовного совершенствования (страница 6)
Он не удовлетворяется ничем, поэтому, довольствуясь старым и не обновляясь (душою), достигает совершенства.
«Древние выдающиеся люди» – те, кто постиг Тао (Дао). Их внутренняя глубина не имеет внешнего выражения, их поведение – не показная добродетель, а естественное следование естественному порядку.
Как только ты наполняешься чем-то, какой-либо новой информацией, знаниями, опытом, умениями, – ты можешь перестать развиваться, стать закостенелым, однотипным, тем, кого можно как-то назвать и закрепить за ним это название или ярлык. Тот, кто знает Тао (Дао), свою духовную составляющую, источник всего, тот знает, что он полон разнообразных форм, значений, которые бесконечно меняются. Поэтому наполняясь одной формой знаний, мудрец при этом понимает, что в другой момент времени он может наполниться другой формой знаний, – и всё это будет то же самое Тао (Дао).
Мудрецы видят тончайшие закономерности мироздания, недоступные обыденному взгляду. Их знание – не интеллектуальное, а целостное восприятие единства всего сущего.
Внутренняя глубина мудреца не поддаётся анализу: он не укладывается в схемы и определения. Это отражение принципа Тао (Дао): истинное знание не выражается словами.
Величественность – не поза, а естественное проявление внутренней гармонии. Она возникает из не-стремления к величию: мудрец не играет роль, а просто существует.
«Медленны, подобно переходящим зимой через реку» – осторожность, взвешенность, отсутствие спешки.
«Нерешительны, подобно боящимся своих соседей» – не робость, а осознанность: они не действуют импульсивно.
«Осанисты, подобно гостящим в чужом доме» – скромность, уважение к миру, отсутствие притязаний.
«Осторожны, подобно ходящим на тающем льду» – бдительность, осознание хрупкости бытия.
«Просты, подобно необделанному дереву» – естественность, отсутствие искусственности.
«Пусты, подобно пустой долине» – отсутствие эгоцентризма, открытость всему.
«Мрачны, подобно мутной воде» – не уныние, а неяркость: они не стремятся блистать, их суть скрыта.
«Кто же сумеет успокоить их…» – вопросы подчёркивают неподвластность мудреца внешним воздействиям. Его ясность и покой – не результат усилий, а естественное состояние.
Мудрец не стремится к насыщению (материальному, интеллектуальному, эмоциональному). «Наполненность» означает остановку роста: удовлетворение закрывает путь к новому.
«Старое» здесь – не застой, а укорененность в Тао (Дао), в естественном порядке. «Не обновляясь» – не отказ от развития, а отсутствие жажды новизны ради новизны. Совершенство достигается не через погоню за идеалами, а через принятие текущего момента и следование природе.
Истинная глубина не демонстрируется, она проявляется в скромности и естественности. Мудрец действует не из страха, а из осознанности: он видит последствия и потому спешит. Отсутствие претензий и эгоцентризма делает его открытым Тао (Дао). «Пустота» – это потенция, а не ничто.
Желание «наполниться» (знанием, богатством, признанием) отрывает от Тао (Дао). Мудрец довольствуется необходимым, не гонясь за избытком. Достижение совершенства – не в преодолении себя, а в следовании природе, в отказе от искусственных целей.
Это не призыв к пассивности, а указание на путь ненасильственного действия (у-вэй): когда внутреннее состояние соответствует естественному порядку, внешние действия становятся гармоничными без усилий.
16
Когда пустота будет доведена до последнего предела, то будет глубочайший покой.
Всякая вещь растёт, в чём я вижу возвращение (или круговорот).
Правда, вещи чрезвычайно разнообразны, но все они возвращаются к своему началу.
Возвращение вещей к своему началу и есть покой.
Покой и есть возвращение к жизни.
Возвращение к жизни и есть постоянство.
Знающий постоянство (или вечность) – мудрец.
Не знающий постоянства будет действовать по своему произволу, поэтому он призывает к себе беду.
Знающий постоянство имеет всеобъемлющую душу.
Имеющий всеобъемлющую душу будет правосуден.
Правосудный будет царём.
Кто царь, тот соединяется с Небом.
Кто соединён с Небом, тот будет подобен Тао (Дао), которое существует от вечности.
Тело его погибнет (умрёт, когда настанет время), но (дух его) никогда не уничтожится.
В тибетской буддийской традиции существует ритуальное создание и уничтожение песочной мандалы. Создание и разрушение мандал из цветного песка символизирует буддийскую доктрину о преходящей природе материальной жизни. При этом, существует нечто, что вечно создаёт материальную жизнь в её разнообразных формах, – это и есть вечное Тао (Дао), Дух истинно живой и всегда существующий.
Здесь раскрывается учение о Тао (Дао) через идею цикличности, покоя и мудрости. Рассматривается концепция циклического возвращения всего сущего к истоку, то есть Тао (Дао). Истинная мудрость – в осознании этого ритма, следование ему ведёт к гармонии, власти и бессмертию духа.
Пустота – ключевое понятие даосизма: это не «ничто», а потенция всего сущего, пространство, где рождается бытие. «Последний предел» – состояние полной отрешённости от желаний и суеты. Глубочайший покой – естественное состояние, возникающее, когда ум освобождён от волнений. Это отражение природы Тао (Дао): оно неподвижно, но порождает всё.
Всё в мире проходит цикл: возникновение – расцвет – угасание – возвращение к истоку. Наблюдение за этим циклом – способ увидеть Тао (Дао) в явлениях.
Несмотря на разнообразие форм, у всего единый источник – Тао (Дао). Возвращение к началу – не гибель, а перетекание в потенциальность, чтобы возродиться вновь.
Покой – не стагнация, а гармония с циклом: принятие естественного хода вещей. Это состояние мудреца, который не сопротивляется переменам.
Истинная жизнь – не в бурной активности, а в согласии с Тао (Дао). Покой позволяет энергии течь беспрепятственно, питая бытие.
Постоянство – неизменность Тао (Дао) за изменчивостью форм. Тот, кто живёт в ритме Тао (Дао), обретает вечную основу среди перемен.
Мудрость – в осознании цикличности и единения с Тао (Дао). Такой человек не обманывается видимостью, видит суть.
Невежество порождает эгоистичные действия, нарушающие естественный порядок. Последствия – хаос, страдания, дисгармония.
Всеобъемлющая душа – способность видеть единство всего сущего. Мудрец не разделяет мир на «моё» и «чужое», он сопричастен Тао (Дао).
Правосудие здесь – не юридический закон, а следование естественному порядку. Такой человек действует без пристрастия, исходя из гармонии целого.
Истинный правитель – не тот, кто силой удерживает власть, а тот, кто управляет, не нарушая Тао (Дао). Его власть – следствие внутренней праведности, а не амбиций.
Небо – воплощение Тао (Дао) в космологии. Правитель-мудрец становится проводником небесного порядка на земле.
Единение с Небом означает слияние с вечным Тао (Дао). Такой человек живёт в ритме вселенной, его действия – проявление Тао (Дао).
Физическая смерть – естественная часть цикла. Дух, слившийся с Тао (Дао), не исчезает, а возвращается в бесконечный источник. Это не личное бессмертие, а вечное пребывание в Тао (Дао).
Даосская модель совершенства: через пустоту и покой человек постигает Тао (Дао). Осознание цикличности ведёт к мудрости, правосудию и истинной власти. Слияние с Тао (Дао) дарует не физическое бессмертие, а вечное присутствие в потоке бытия.
Жить в гармонии с Тао (Дао) – значит действовать без насилия, управлять без принуждения и пребывать в вечности через единение с источником всего сущего.
17
Существует ли высочайшее бытие, я не знаю; но можно (духом) приблизиться к нему и воздавать ему хвалу, потом – бояться его, а затем – пренебрегать им.
От недостатка веры происходит неверие.
О, как медленны слова, сказываемые с весом и со смыслом!
Когда совершенны заслуги и сделаны подвиги, то все земледельцы скажут, что это достигнуто естественным ходом вещей.
Лао Цзы признаёт непознаваемость Абсолюта («высочайшее бытие»), но описывает динамику человеческого отношения к нему: «приблизиться духом и воздавать хвалу» является начальной стадией: благоговение, молитвенное устремление, признание высшей реальности. Это путь веры и почитания; «бояться его», – осознание трансцендентности и мощи Абсолюта вызывает трепет. Это не просто страх наказания, а чувство несоизмеримости человеческого и божественного; «пренебрегать им» – парадоксальный финал: отношение становится будничным, формальным или даже равнодушным, однако, это не совсем так: когда человек действительно сливается с Тао (Дао), он перестаёт «почитать» его как внешнюю силу, так как Тао (Дао) есть сам порядок вещей, а человек – вещь в себе, то есть вещь в Тао (Дао). Тогда «пренебрежение» не является дерзостью, а естественность, в которой нет нужды ритуального благоговения.
Путь от восторженного поклонения к внутренней естественности может быть как окончательное растворение в Тао (Дао) и проявление высшей формы веры.
Неверие – не самостоятельный выбор, а следствие веры. Недостаток веры – не отсутствие, а ослабление живого опыта связи с высшим. Это может быть: усталость; формализация ритуалов; утрата личной убедительности. Неверие – не рациональный скептицизм, а пустота, образовавшаяся на месте ослабевшей веры. В конфуцианско-даосском контексте ритуал без внутреннего содержания обращается в пустую форму, порождая отчуждение. Вера требует постоянного внутреннего подкрепления. Малейшие колебания в вере могут привести к полной утрате веры. Тот, кто верит, тот приходит и к истинному знанию Тао (Дао), а знание (полное слияние с Тао (Дао)) превращается в непоколебимую веру.