Алексей Слаповский – Туманные аллеи (страница 52)
Мой был первым. Я влезла в долги, отремонтировала полуподвал на одной из центральных улиц, завязала связи с Москвой. Возила сначала оттуда все сама, потом появилась помощница Люда, присоединился ее брат Саша, тоже художник, но неудачливый, такой упертый авангардист, плюющий на вкусы публики. Потом мы стали нанимать машину, пошел уже нормальный опт, расширили помещение. Продавали все, включая багет, оказывали услуги по оформлению – у людей абсолютно нет вкуса, они не понимают, что каждая картина требует своего багета. Или унифицированного, если для оформления какого-то единого пространства.
А потом начали продавать и картины. Никаких неприятностей не было ни с криминальными структурами, ни с милицией, нам повезло, один из замов начальника УВД оказался графиком-любителем, творил не под абы кого, а под Дюрера, скрупулезно рисовал, по черточке, – отдыхал так от своей жестокой службы. Я продала три его работы за очень приличные деньги (если честно, добавила от себя), потом устроила ему участие в выставке, короче, зам стал моим покровителем. Ну, и влюблен был слегка, но не настойчиво. Возраст не позволял и болячки. Будешь слишком приставать, а она возьмет и согласится, не дай бог!
В общем, у меня началась бурная жизнь. Но я была недовольна своим положением по отношению к Робику. И решила сказать ему начистоту. Дорогой, мне надоело быть твоей приходящей женой и знать, что в остальное время ты спишь с другой женщиной. Не пора ли выбрать?
Конечно, я рисковала. Но я очень любила его и верила, что он меня тоже любит. При этом я понимала, что он привязан к детям, но ведь не собиралась же запрещать с ними видеться! Хоть каждый день, на здоровье!
Это я ему тоже сказала.
Он ответил: да, ты права, надо определиться. Пойду и все скажу.
Я очень ждала, чем все кончится. Места себе не находила. Через два дня встретились. Он был мрачным. Сказал:
– Оказывается, у нее есть мужчина.
– Ого!
– И она давно про нас знает.
– Поэтому и завела мужичка?
– Возможно. Он администратор во Дворце культуры, сначала предложил ей организовать там хор из районных детей, потом стал ухаживать, она поддалась. И говорит, что он ее устраивает. И что она от него получает то, чего не получала от меня.
– Не может быть!
– Я сам не поверил. У меня было, сама знаешь, немалое количество до тебя, и все были довольны.
– Что немалое, не знала, но верю.
– Я умею пробуждать женщин. И что получается? Пробудил всех, кроме собственной жены? Но я делал все то же самое!
– Тебя это больше всего волнует сейчас?
– Нет, но странно. И неприятно. Еще она сказала, что если я уйду, то и она будет считать себя свободной. И переедет к этому администратору. У него большая квартира.
– Отлично, – обрадовалась я, – значит, она будет устроена! Одной головной болью меньше.
– Как ты не понимаешь? Мои дети будут в чужом доме с чужим мужчиной. Он станет их отцом.
– Отчимом.
– Какая разница? Я не могу на это пойти.
– Постой. То есть если ты останешься с ней, то и она с ним все закончит?
– Да. Она так сказала.
– Робик, какой ты наивный! Это же чистая уловка, шантаж, бабская хитрость! Ни к кому она не уйдет!
– А если уйдет? В общем, она поставила условие – не приходить больше сюда. И еще…
– Расстаться со мной?
– Да.
– И ты согласился?
– Нет. Сказал, что надо подумать.
– И? Подумал? Что решил?
– Вы меня убиваете. Вы мне обе дороги. И дети.
После этого он меня обнял. Слышу, носом шмыгает. Гляжу – глаза мокрые. Нет, мужчина сильный, твердый, но у всех бывают минуты слабости.
Сказала:
– Робик, решай сам. Там у тебя домохозяйка, да и то плохая, которая не получает от тебя удовольствия, здесь женщина, с которой фантастическая гармония. И которая, напомню, сделала тебя известным и продаваемым художником. Выбирай, я не буду давить и настаивать, хотя, конечно, для меня это будет удар. Но я переживу. Итак, я или она?
– Ты, – сказал он.
И мы провели два просто волшебных дня, я даже забыла о своих делах, пришлось потом пахать всю неделю, наверстывать. Люда и Саша помогали, но у них не было такой энергии, они не настолько были преданы делу.
И тут узнаю, что он засел у жены. Причем от нее же и узнала. Я тогда переезжала на новую квартиру, но старую не продала, оставила для сына, когда подрастет, заехала за кое-какими вещами. И вот иду к дому, встречаю Нину, формально здороваюсь, как и обычно в последний год, она в ответ тоже только кивала – и, между прочим, ни разу не попыталась что-то выяснить, вот хитроумная женщина! – иду дальше, и тут она вдруг:
– Зайди, посмотри, что с твоим происходит.
Так и сказала: с твоим.
И ушла. Даже не захотела понаблюдать.
Естественно, я заинтригована, иду туда. В их квартире кроме двух комнат было что-то вроде чулана. Сверху зимняя одежда, а под ней раскладушка, он там иногда спал. И вот вижу, сидит там, начисто лысый, как преступник, без усов и без бороды. Выглядит абсолютно дико.
– Что с тобой?
– Ничего. Пошел и постригся.
– Скорее побрился. Зачем?
– Не знаю. Захотелось.
– Чего еще захотелось?
– Умереть. Я пятый день ничего не ем. И почти не пью. У меня уже состояние – будто засыпаю.
– Хорошо, умрешь. И чего добьешься?
– Я не хочу ничего добиваться. Хочу оставить все как есть.
– То есть чтобы и жена при тебе, и я при тебе?
Молчит. Потом выдавливает:
– Да, как-то так.
– Это как-то так бывает только на Луне или в другой галактике!
– Тогда я умру.
С одной стороны, мне не верилось, с другой – никогда не знаешь, чего ждать от людей. Муж одной моей знакомой, алкоголик, просил у жены опохмелиться и грозился выпрыгнуть с пятого этажа. Она не дала, он выпрыгнул. Самое смешное, остался жив, была зима, внизу кусты в снегу, они смягчили. Покалечился, но потом все срослось.
Я приготовила ему бутерброды, буквально пихала ему в рот, он рассердился, закричал, что не ребенок и не сумасшедший. Я боялась оставить его одного, так и сидела с ним, что-то говорила. Потом вернулась Нина, началась комедия: мы обе уговариваем его бросить эту дурь, поесть, поспать, а потом все обсудим.
– Нет, сейчас.
– Хорошо, – это я говорю. – Давай сейчас. Ты хочешь оставить все как есть?
– Да.
– Жить и с Ниной, и со мной?
– Да.
– Ни за что! – говорит Нина.
Я тоже:
– Ни за что!