Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 60)

Владимир Евгеньевич промедлил и блондин, ещё одним прыжком сократив расстояние, влепил мощный удар кулаком по лицу Андрея, сшибая его как кеглю на татами.

— Матэ, — запоздало заорал судья, отталкивая ухмыляющегося Артура.

— Ты в порядке? — над Максимовым склонилось лицо бывшего сэнсея.

Андрей выплюнул капу. Голова немного кружилась, перед глазами плавали оранжевые круги.

— В порядке, — выдавил он.

Бой продолжать можешь? — поинтересовался Владимир Евгеньевич.

— Могу.

— Тогда вставай.

Андрей медленно, стараясь прийти в себя, начал подниматься.

— Держись, не падай так легко, я хочу как следует повеселиться, — ухмыльнулся Артур, и поправил снятую набок капу.

— Готовы? — буркнул Владимир Евгеньевич.

— Нет, не готов, — нагло заявил Максимов. — Капу забыл поднять.

— За такие моменты на соревнованиях замечания делают, — буркнул бывший тренер. — Поднимай свою капу и побыстрее.

Максимов нарочито неторопливо присел, обтер капу об полу кимоно, вставил в зубы и поднялся. Выбитая передышка позволила ему немного прийти в себя.

— Готовы?

Оба бойца кивнули.

— Хаджиме!

Артур налетел коршуном, чтобы добить. Ноги летели под разными углами со скоростью лопастей пропеллера. За несколько секунд Максимов пропустил носком в солнечное сплетение, «маваши» на излете в печень, пяткой в грудь, отбросившей его спиной на ковер. Блондин кинулся следом, перехватил запястье, рванул, поворачивая соперника на бок, намереваясь взять на излом.

«Руку ломает, как обещал», — молнией мелькнула мысль в голове.

Андрей оттолкнулся предплечьем от ковра, подбираясь с сопернику поближе, окольцевал «ножницами» бедра. Дернул, правую голень влево, левую — в обратную сторону, опрокидывая блондина на татами. Не ожидавший такого, москвич со всего размаху приложился затылком об мягкое покрытие и сразу же получил кулаком по зубам.

Максимов быстро убрал ноги, перекручиваясь на бок, но уйти с зоны поражения не успел. Получил стопой в грудь и отлетел на пару метров. Артур, злобно рыча, прыгнул следом. Пробил локтем по заклеенной брови, сбивая на бок пластырь, попытался опять схватить за руку. Максимов боднул головой переносицу соперника, услышал хруст, на лицо брызнули капли крови.

— Матэ! — заорал Владимир Евгеньевич. — Это уже ни в какие ворота не лезет! У нас спортивный поединок, а вы что вытворяете⁈ Хотите поубивать друг друга?

— Хотим, — тихо ответил Максимов, медленно поднимаясь, и стирая рукавом кимоно кровь. — Но не будем. Достаточно научить этого белобрысого хлыща уважению к противникам.

— Чего орешь, — так же негромко ответил, откатившийся в сторону, встающий на другой стороне ковра, Артур. — Всё в рамках озвученных правил.

— Это у вас всё в рамках правил, — буркнул сэнсей. — А спрос будет с меня, как с судьи. Я, наверно, останавливаю бой и объявляю ничью. Повеселились и хватит.

Артур что-то тихо сказал, приблизившись вплотную к Владимиру Евгеньевичу. Судья покраснел, побледнел и снова вышел на середину ковра.

— Готовы? — глухо спросил он. — Тогда продолжаем. Хаджиме!

Белобрысый опять рванулся в атаку. Его нога дернулась, показывая удар «маваши», Максимов прикрылся предплечьем, но это было обманкой. Стопа развернулась обратно, словно была гуттаперчевой и ударила с другой стороны. Удар был не особенно мощным, но быстрым и хлестким. Андрей отступил, закрываясь, и тряся головой. Блондин кинулся вперед, кулак с набитыми костяшками влетел в лицо, рассекая кожу под скулой. Андрей ощутил, как ему ставят подножку и предплечьем сбивают на ковер. Артур опять вцепился в руку, примериваясь коленом к локтю. Максимов резким движением, привстал, схватился предплечьем за лодыжку, наваливаясь на неё всем телом, получил удар стопой, вовремя успев напружинить шею и подставить лоб. Бойцы опять откатились в стороны. На глаза Максимову с рассеченного лба и брови ручейками текла кровь, мешая обзору.

«Пора заканчивать этот цирк», — Андрей стиснул зубы и начал подниматься.

Опять рванувшийся на противника Артур был встречен отвлекающим ударом в лицо. Блондин легко отклонился, и пропустил мощный футбольный удар внутренней стороной стопы по голени. Лицо Артура побледнело, он отступил, прихрамывая, и на отходе словил ещё одну мощную подачу — парализующий лоу-кик, по икроножной мышце.

Нога блондина отлетела далеко в сторону, он тяжело грохнулся на задницу. Владимир Евгеньевич секунду застыл в ступоре, потом начал поднимать руку, желая развести бойцов, но опоздал.

Андрей подскочил, к пытающемуся встать на подгибающихся ногах москвичу и от души влепил боковой в открытое лицо. Артур мешком повалился на ковер.

Зал взорвался взволнованными воплями и истеричными выкриками.

— Матэ, — отчаянно заорал бывший тренер, отталкивая в сторону Андрея.

— Ты как, можешь продолжать? — сэнсей наклонился, обеспокоенно вглядываясь в лежащего блондина.

Артур медленно открыл глаза. Выплюнул капу.

— Да, — еле слышно выдохнул он. — Могу и буду.

— Отлично, — хмыкнул Владимир Евгеньевич. — Тогда вставай.

Поднимался блондин очень медленно, припадая на левую ногу и растирая ладонью икру и пострадавшую голень. Потом также неспешно поднимал капу. Снова ронял и опять понимал.

— Что-то вы его не торопите, как меня, товарищ судья, — насмешливо фыркнул Андрей, наблюдая за этим цирком. — И замечания не делаете. Что такое? Не можете подгонять своего московского шефа?

Сэнсей искоса с ненавистью глянул на Максимова, но ничего не ответил.

Артур, наконец, добрался до капы, тщательно протер её полой кимоно, подражая Андрею, и сунул в рот.

— Уа отов. — промычал он, принимая боевую стойку. Москвича шатнуло, но на ногах он удержался.

Владимир Евгеньевич скривился и перевел взгляд на Максимова.

— Готов, — коротко сказал Андрей, поправляя капу рукой.

— Хаджиме, — крикнул судья, махнул рукой и отступил.

Блондин, морщась и хромая, сделал шаг вперед. Теперь в атаку пошел Максимов. Он рванулся вперед, пользуясь беспомощностью противника, перехватил за рукав кимоно дернувшуюся навстречу руку, прилип в клинче к москвичу, и влепил пяткой сбоку по нервному узлу на бедре, точно так, как учил Петр Ефимович. Затем отскочил, разрывая дистанцию.

Артур охнул и завалился на бок. Максимов, отступив, внимательно наблюдал за ним. Блондин попробовал встать, безуспешно. Отбитая нога отказывалась повиноваться, и он опять падал, неловко расставляя руки.

В зале бушевал настоящий шторм. Люди вскакивали с мест, орали, возбужденно махали руками. Андрей краем глаза разглядел друзей, сидящих на первой трибуне. Лица Рудика, Громова, Русина сияли неподдельной радостью, Сережа Цыганков в избытке чувств, стащил с себя свитер и махал им над головой. Даже обычно сдержанный Петр Ефимович, сверкая довольной улыбкой, потрясал поднятым кулаком.

— Чего стоим, не объявляем победителя? — громко спросил Максимов, которому надоело наблюдать за бесплодными попытками москвича подняться.

Владимир Евгеньевич с кислым лицом, подошел к Андрею, поднял его руку.

— В этом бою победу одержал Андрей Воронов, — громогласно объявил он.

Крики в зале стали ещё громче. На ковер, выбежали Лера, Рудик, Громов, Цыганков, Русин. Петр Ефимович, Слон, Марат. Первой Максимов поймал в объятья, прыгнувшую на шею Валерию, поцеловал, шепнул на ухо:

— Я могу перемазать тебя кровью. Не страшно?

— А плевать, — ответила сияющая от счастья девушка, крепко обнимая Андрея. — Я так рада, что всё закончилось, и ты победил.

После Леры Максимов жал руки друзьям и приятелям, отвечал на вопросы. Неожиданно его взгляд зацепился за понуро сидевшего на стуле в противоположном углу Артура. Рядом стоял Никита и ещё человека три из Москвы. Больше к нему никто не подошел.

— Я сейчас, — Максимов выбрался из толпы товарищей и пошел к москвичу.

— Тебе чего надо? — заступил ему дорогу крепкий высокий парень лет двадцати пяти. — Выиграл, иди, наслаждайся победой.

— Пропусти его, Виктор, — тронул парня за плечо Никита, — Нам конфликты не нужны. Хочет что-то сказать Артуру, пусть говорит.

Блондин попробовал снова приподняться со стула, скривился от боли и опустился обратно.

— Артур, изначально, я к тебе плохо относился, — признался Максимов. — На то, были и есть объективные причины. Но ты хорошо дрался, до последнего пытался победить. Это заслуживает уважения. Предлагаю пожать друг другу руки и разойтись миром.

— Да пошел ты, — москвич оттолкнул протянутую ладонь и демонстративно отвернулся.

— Как знаешь, — пожал плечами Максимов, отвернулся и пошел к своим друзьям. По дороге отметил боковым зрением выбравшегося на ковер Смирнова с камерой, в двух шагах от блондина, продолжавшую снимать всё на «Соньку» Вернеров Жанну, в зрительских рядах, и мысленно усмехнулся.

На площадке перед комплексом кто-то заорал «качать его» и толпа, восхищенная тем, как «наш» побил «московского мастера», подняла Максимова и как игрушку подбрасывала его вверх. Андрей серьезно опасался, что уронят, но лес рук, принимавший подлетающую в воздух тушку победителя, легко ловил «нового чемпиона». Андрея долго не хотели отпускать, выражали восхищение, восторгались моментами боя. Потом большая часть новых поклонников с триумфом проводила Максимова с друзьями до родного микрорайона, распугав окрестных котов и собак.

Домой потрепанный и смертельно уставший Андрей попал только через полтора часа. Завтра опять начиналась школьная жизнь, подготовка к экзаменам, в кармане лежала пухлая пачка сторублевок, переданная Владом Лапиным, но Максимову было не до этого. Начал действовать обещанный Петром Ефимовичем откат, и Андрей, ощущая себя глубоким стариком, еле волоча ноги, невпопад отвечая на вопросы удивленных родителей, развесил мокрое кимоно на балконе, умылся и, даже полностью не раздевшись, рухнул на кровать и намертво отрубился.