Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 57)

Через пятнадцать минут, когда Петр Ефимович вдруг прекратил манипуляции, политтехнолог неожиданно почувствовал облегчение. Мышцы и повреждения уже так не болели, в теле появилась энергия.

— Мне уже вставать? — поинтересовался Андрей.

— Ни в коем случае, — раздался сзади голос Смирнова. — Я ещё не закончил.

Максимов скосил глаза на черную африканскую маску, висевшую на стене, и грустно вздохнул.

Скрипнула дверь, Смирнов удалился. Через минуту появился опять.

— Лежи, как лежишь, — скомандовал он. — Буду иглами тебя в порядок приводить.

— Какими иглами? — удивился Андрей.

— А вот какими, — Смирнов положил на журнальный столик несколько чехлов с тонкими длинными иглами, похожими на цыганские, и наборами намного поменьше.

С гордостью пояснил:

— Серебряные. Мне их лично мастер подарил, который меня обучал.

— Из «Дак Конг»? — усмехнулся Максимов.

— Да, — коротко ответил Смирнов. — А теперь лежи тихо, не дергайся, даже не шевелись, мне важно попасть в определенные точки.

— Ладно.

Первая игла воткнулась под лопатку, было неприятно, но Максимов стерпел. Вторая зашла внизу трапеции, третью воткнули ближе к поясу, недалеко от позвоночника. Через пять минут спина Максимова была утыкана иглами.

Затем Смирнов перешел на руки. Другие, маленькие иглы, расположил на кисти левой руки, возле большого, указательного и среднего пальца, потом воткнул в шею и одну в ушную раковину с обратной стороны.

Смирнов отошел. Щелкнула кнопка магнитофона. Из динамиков полилась спокойная, мелодичная музыка.

— Расслабься, полежи минут двадцать, — раздался голос Петра Ефимовича. — Как себя чувствуешь?

Максимов прислушался к своим ощущениям.

— Немного ломит, такое впечатление, что конечности онемели, и тепло стало, — честно признался он.

— Отлично, — в голосе Смирнова слышалось удовлетворение. — Так и должно быть.

Через двадцать минут, майор повынимал иглы, разложил их по чехлам.

— Теперь можешь вставать, не резко, а плавно, посиди минуту, потом скажешь, как себя чувствуешь.

Максимов аккуратно принял вертикальное положение. Опрокинулся на спинку дивана и замер. Боли как не бывало, тело распирала молодая, злая энергия, было ощущение, что сейчас может горы свернуть.

— Ну как? — через минуту заинтересованно уточнил Смирнов.

— Вы волшебник, Петр Ефимович, — восхищенно выдохнул Андрей. — Чувствую себя заново родившимся. Хоть сейчас в бой. Я этого Артура на клочья разорву.

— Посмотрим, — усмехнулся Смирнов. — У тебя, когда бой, послезавтра?

Андрей кивнул.

— Завтра сеанс повторим, — сообщил инструктор по боевой подготовке. — А в воскресенье зайдешь ко мне, где-то за час до боя. Я тебе одно интересное средство дам, оно поможет.

— Один из ваших боевых стимуляторов? — улыбнулся Максимов. — Наверно, точно не помешает.

— А ты откуда о них знаешь? — прищурился майор. — Я о таком ничего не говорил.

Взгляд Смирнова приобрел остроту бритвенного лезвия.

«Надо выкручиваться», — понял Андрей. — «Зря я это сболтнул».

— Читал в каком-то журнале, фрицы в ВОВ использовали подобное, в виде шоколадок и сладких батончиков. Потом сутками бегали и прыгали. А ещё про американских морских котиков статью видел, о вьетнамской войне, они тоже что-то такое применяли. Естественно, предположил, что у нас тоже подобные препараты имеются.

Взгляд майора смягчился.

— Понятно, — кивнул Смирнов. — Если бы у меня подобное и было, тебе бы не дал. Не имею права. А вот травяным отваром, который я в Корее и Африке собрал, угощу. Между прочим, по собственному рецепту приготовленному. И он тебе в воскресенье, уверен, сильно поможет.

— Ваши иглы уже помогли, — Максимов легко встал с дивана. — Чувствую себя на все сто. Спасибо.

— Спасибо потом скажешь, — усмехнулся Петр Ефимович, — Когда отвар мой попьешь и бой выиграешь.

— Договорились, — кивнул Андрей. — Ладно, я ещё к Лере забежать хочу, увидеть, как она. Ей вчера тоже досталось.

— Я в курсе, — кивнул инструктор по боевой подготовке. — Беги к своей Лере…

У Вернеров Максимова в большом коридоре прихожей встретила вся семья: Мария Генриховна и Марк Рудольфович стояли у самой двери, по щенячьи тонко лаял Лорд. Чуть дальше прислонился к стенке довольный Рудик и несмело улыбающаяся ещё бледная Лера. Даже бабуля Эмилия Штефановна из своей комнаты приковыляла и Гера прискакал.

Андрея горячо благодарили за спасение Валерии, дружески хлопали по плечу, приглашали всегда заходить, всячески выражали свою признательность и приязнь. После минуты общения, покрасневший Максимов уже не знал куда деться. Положение спасла Лера, подхватив парня за руку и потащив в свою комнату. Рудик, понимающе улыбнувшись, посторонился, и следовать за сестрой не стал.

Оставшись наедине с парнем, Валерия прикрыла дверь, чуть подождала, прислушиваясь, пока не убедилась, что все разошлись. Порывисто прильнула всем телом к Максимову.

Шепнула в ухо, обдавая горячим дыханием:

— Спасибо.

— Тебе спасибо, — тихо ответил Андрей, — Пархомов сказал, и я с ним полностью согласен, если бы ты не отбила нож, мы бы оба были трупами. Грамотно сработала.

— Я же дочь военного, — улыбнулась Валерия. — С детства по гарнизонам мотаюсь. Кое-чему научили, этому приему тоже.

Девушка обняла Андрея, сплетя тонкие руки на шее, страстно поцеловала в губы так, что у политтехнолога закружилась голова.

Максимов чуть отстранился, чтобы перевести дыхание, затем снова притянул порозовевшую девушку к себе, жадно впился ртом в маячащие перед лицом сочные алые губы. Он целовал Валерию, то страстно и грубо, то нежно и мягко так, что красная как мак подруга задышала громче, высокая грудь заходила ходуном, затем уперлась в него ладошками, отодвинула и тихо, с придыханием, простонала:

— Хватит, прекрати, иначе я за себя не ручаюсь, родители же дома.

Глава 30

В день боя с Артуром Максимов отсыпался до десяти утра. Проснулся, когда старый круглый будильник пронзительно задребезжал на тумбочке рядом. Открыл глаза, сладко потянулся, хрустнув суставами, и вспомнил: «Сегодня бой с Артуром».

Андрей растянулся на кровати, прислушиваясь к ощущениям тела. На первый взгляд всё было нормально. Чуть побаливали синяки и гематомы, полученные в схватке с Телегиным, но в целом чувствовал себя нормально. Критичного ничего не было, голова была ясной, тело — отдохнувшим и наполненным энергией. Петр Ефимович с массажом и иглами, оказался настоящим волшебником.

— Андрюш, — в комнату заглянула Светлана Аркадьевна. — Ты уже встал? Я просто услышала, как будильник зазвенел.

— Встаю уже, мам, — весело сообщил Максимов.

— Тогда бегом приводи себя в порядок и на кухню, — скомандовала матушка. — Позавтракаем всей семьей. Как раз картошка пюре доваривается, и последние котлеты жарятся. Пообедаем всей семьей. Всё-таки мы не часто вместе собираемся.

— Согласен, — кивнул Андрей. — Иду, только ты много мне не клади. У меня в два соревнования, если набью живот, буду вялым.

— До двух часов ещё времени много, — многозначительно сообщила Светлана Аркадьевна. — Можешь сам себе положить, сколько надо.

— Так и сделаю,- согласился Максимов.

В коридоре Андрей столкнулся с отцом, выходившим из гостиной.

— Доброе утро, — улыбнулся Николай Иванович. — Выспался?

— Ещё как, — весело сообщил политтехнолог. — Вижу у тебя хорошее настроение. Значит, на заводе всё нормально?

— Всё прекрасно, — улыбнувшись, подтвердил отец. — Вчера совещание было, Шанцев меня в пример приводил, как прекрасного специалиста, умеющего своевременно справляться даже со сложными задачами. Не скрою, было приятно слышать. Недавно с Виктором Борисовичем и главбухом покумекали маленько. Определились, где можно сократить затраты, прикинули потенциальные рынки для сбыта наших узлов и двигателей. Приняли решение самим создать кооператив, через него многое делать. Меня по совместительству директором назначат на первое время.

— Я же тебе говорил пап, всё наладится, — улыбнулся Андрей. — А ты мне не верил. И как теперь действовать будете? Кооператив будет зарабатывать, а завод на бобах сидеть?

— Нет, конечно, — возмутился отец. — Государственные предприятия, несмотря на Перестройку, связаны множеством условностей по рукам и ногам. А так мы можем свободнее распоряжаться средствами, людям премии солидные выплачивать через кооператив, в качестве поощрений. И помощь давать, и лучших специалистов сохранить. Ну и конечно, сами начнем жить лучше, не без этого. Завод обдирать, как липку никто не будет, наоборот, стоит задача, с помощью кооператива, привлечь новые средства, найти хорошие заказы, без всей этой задолбавшей бюрократии и кучи согласований для госпредприятий. Всё делать и решать самим, максимально быстро. Например, находить покупателей и ещё много чего. Мы же понимаем, впереди трудные времена, а нам нужно завод и коллектив сохранить. Виктор Борисович два дня в Москве, с раннего утра до ночи мотался между министерством внешней торговли, «Машиноэкспортом», государственной комиссией при Совмине по продовольствию и закупкам, всё согласовывал, бумаги оформлял. А главное, списки получил, кто в мире пользуется нашей сельхозтехникой, двигателями и узлами. Так что, всё нормально будет.

— Поздравляю, пап, — кивнул Максимов. — Дай бог, чтобы ты оказался прав. А то ведь как часто бывает с этими кооперативами и заводами, благими намерениями выстлана дорога в ад.