Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 55)

— Артемьевы всегда хорошими костоправами были, — сообщил он. — Меня матушка многому научила. Пора с тобой кончать, пацан, здесь и сейчас. Слишком ты много крови у меня попил.

— Не боишься, что Лера людей приведет? — поинтересовался Максимов.

— Пока твоя девка из леса выберется, кого-то найдет и притащит, время пройдет. Я хорошо подготовился, каждый пенек здесь знаю, всё изучил, как уходить, тоже прикинул. Думаю, у меня есть минут пять, чтобы с тобой покончить, и ещё двадцать, чтобы спокойно уйти.

— А ты не думай, — криво усмехнулся Андрей. — Лучше скажи мне вот что…

— Я ничего говорить тебе не буду, — осклабился маньяк. — Всё мои тайны останутся со мной. Хочешь потянуть время? Не выйдет. Через пару минут ты сдохнешь, а я свалю. И никакие менты меня не поймают, не мечтай.

— Да ладно, — усмехнулся Максимов. — Цыплят по осени считают. Ещё наши предки говорили: «Не хвались, идучи на рать, а хвались, идучи с рати». Так что не торопись, может сдохнешь ты, а я ещё спляшу на твоей могиле. И на табличке напишу «здесь лежит импотент, чёрт и детоубийца».

— Да пошел ты, — прорычал Телегин, и рванулся вперед, молотя кулаками.

Максимов поднырнул под размашистый правый хук, влепил двоечку навстречу. Оказавшись сбоку, пробил лоу, в бедро, сам потерял равновесие под напором мощного стокилограммового тела и упал в грязь.

Маньяк напрыгнул сверху, Андрей, встретил его ударом стопы, подхватил за отвороты куртки, уперся каблуками в живот, и с усилием перекинул через себя здоровенную тушу. Всеволод грохнулся так, что земля вокруг задрожала. Пользуясь секундной паузой, Максимов плавно перекатился на живот, оперся на ладони, оттолкнулся от земли, и одним движением встал на ноги.

Кинулся на встающего убийцу, влепил с носка, целясь в подбородок. Телегин закрылся предплечьем, перехватил ногу, резко дернул на себя, снова опрокидывая Андрея на землю.

Опять навис над Максимовым, потянулся к горлу. Андрей с силой ударил по бедрам, отталкиваясь от убийцы, добавил кроссовкой прямо в маячащее сверху лицо. Голова Телегина мотнулась, брызнули веером слюни вперемешку с каплями крови, отлетел в сторону зуб. Маньяк упал на бок и сразу же откатился за дерево. Максимов оттолкнулся руками и принял вертикальное положение. Убийца тоже уже был на ногах.

— Я все равно тебя шлепну сопляк, — прошептал он разбитыми губами.

— А может я тебя, — тяжело дыша, возразил Андрей. Противостояние с тяжеленным бугаем, давалось ему с трудом.

Маньяк двинулся вперед, махнул кулаком, Максимов заблокировал предплечьем, пробил стопой по голени, добавил внешним ребром стопы по футбольному, целя в колено. От последнего удара убийца ушел, сместившись назад и снова напрыгнул на Андрея. Не обращая внимания, на пропущенный прямой, прижал его к дереву, снова боднул головой, разбивая нос и влепил кулачищем в лицо. У Максимова помутнело в глазах, карминовый ручеек из рассеченной брови залил левый глаз, из носа полилось. На последнем издыхании, он влепил коленом в пах убийцы, выставил его вперед, делая вид, что отталкивает противника, брюки задрались, обнажая чехол с оружием. Максимов одним движением выхватил гвоздь, всадил маньяку в руку, а потом в бедро. Убийца невнятно вскрикнул и отскочил. Его штанина начала быстро промокать, напитываясь кровью. Из прорехи в джинсовой куртке тоже текло. Телегин схватился за дырку на бедре, пытаясь остановить кровь. Андрей рванулся вперед, напружинил ноги, перенося вес, с одной на другую и из последних сил всадил апперкот в открытое лицо — снизу вверх, в подбородок. Щелкнули зубы, глаза Телегина закатились, он плашмя рухнул на землю.

Через двадцать минут, пошатывающийся, и держащийся за дерево, Максимов заметил, как в темном лесу слева замелькали огоньки фонариков.

— Сюда, я здесь! — крикнул он.

Огоньки дернулись, изменили направление. Когда Лера, Пархомов, Громов, Климович в сопровождении патрульных, вышли на поляну, где произошло побоище, они на секунду замерли под впечатлением открывшейся картины.

Лицо Максимова было в синяках, ссадинах и красных потеках, нос опух, рассеченная бровь в засохшей крови выглядела жутковато. Футболка и подбородок в грязно-карминовых пятнах, разбитые губы напухли, на горле горели ярко-красные, местами переходящие в синеву, пятна-опечатки. Рядом с ним, лежал Телегин. Маньяк выглядел не лучше, на лбу рассечение, рожа, куртка и брюки в бордовых пятнах, во рту — свежая щербина, руки за спиной перетянуты рукавами куртки, один обрывок водолазки — вместо кляпа во рту, другой узлом перетягивал бедро повыше раны, обе руки залиты кровью.

— Мда, — ошеломленно почесал затылок Пархомов. — Ничего себе.

— Андрей, с тобой всё в порядке? Что произошло? — побледневшая девушка бросилась к Максимову. — Он же был связан и лежал в совсем другом месте.

Максимов пошатнулся, но был поддержан Валерией и Громовым, быстро метнувшимся к нему.

— Пробовал удрать и развязался, — сообщил он. — Пришлось догонять и заново с ним бодаться. Нож нашли?

— Нашли, — сообщил Пархомов. — Валерия нас точно на место привела. Старшина, берите этого связанного субчика под руки, и тащите к гаражам, к нашим машинам и «Скорой». Куртку только с него снимите, а наручники наденьте, чтобы не дергался. Тип очень опасен, мало ли что.

Патрульные подхватили маньяка под руки, рывком подняли, сняли куртку и защелкнули на запястьях наручники.

— Ты как, дойти до «Скорой» сможешь? — обеспокоенно спросил Громов, вручая куртку обратно.

— Смогу, — вздохнул Максимов. — Я в порядке, только устал очень, и голова немного кружится.

Домой Максимова привел Дима. Милицейский «УАЗ» остановился у подъезда, хмурый Громов довел его до двери, Андрей запомнил, как ахнула мать, увидев, его с заклеенной бровью и разбитым лицом, как непривычно смущенный Дима рассказывал о произошедшем, как ругался отец, причитала Светлана Аркадьевна. Все остальное, он помнил смутно, урывками. Когда сконфуженный оперативник быстро ретировался, выслушал возмущение предков, согласно покивал, попил чаю на кухне, и пошел умываться. Потом завалился спать и намертво вырубился до самого утра.

На следующий день будить его никто не стал. Максимов проснулся, когда весенние солнечные лучи заполнили пространство спальни. Глянул на часы в комнате:

«Ого, семнадцать минут одиннадцатого, ничего себе, я поспал. Школа сегодня, однозначно, отменяется. И предки не разбудили, захотели дать возможность, прийти в себя после вчерашнего».

Андрей побрел в ванную, умылся, почистил зубы. На кухне его ожидала записка от матери:

«Решили тебя сегодня не будить. В восемь утра звонил Дима Громов. Сказал, в одиннадцать за тобой заедет, отвезет в РОВД, уточнить некоторые моменты. Дал слово, что привезет обратно и доведет до квартиры. В холодильнике кусок торта, зразы, оливье, холодец и пирожки с творогом и мясом. Тетя Наташа передала специально для тебя. Об остальном, в том числе твоем поведении, вечером пообщаемся. В семь вечера будь дома, как штык, а лучше вообще никуда не выходи, посмотри телевизор сделай уроки, мы с отцом очень хотим с тобой серьезно поговорить».

— Вечером, так вечером, — пожал плечами Максимов и пошел принимать душ.

Когда он посвежевший с поднявшимся настроением, приканчивал последние куски картофельных зраз, закусывал пирожком с мясом и запивал чаем, настойчиво заверещал дверной звонок.

«Громов, что ли»? — лениво подумал Андрей, поднимаясь с табуретки. В глазке отражался, неторопливо переминающийся с ноги на ногу Дима.

— Андрюха, не томи, открывай, давай, — рявкнул он.

— Сейчас, — Максимов щелкнул замком и открыл дверь.

Громов зашел, окинул взглядом политтехнолога.

— Вот сейчас другое дело, — довольно отметил он. — Выглядишь как человек, а не персонаж фильма ужасов. Мне вчера было страшно тебя домой заводить. Представил, как меня Светлана Аркадьевна встретить, и чуть не послал Максима Олеговича.

— Но всё-таки завел же, — усмехнулся Андрей.

— Приказы начальства не обсуждают, — вздохнул опер. — Ладно, собирайся, тебя, как героя дня, в РОВД все хотят увидеть. Даже наш следователь Александр Иванович, как узнал, ночью из Москвы со своими психологами примчался ради такого дела. И Лера туда подойдет с матерью, для уточнения показаний.

Примечания:

Максимов провел классическую «кимуру» — обратный рычаг локтя в положении снизу. «Кимура» создает вращательный момент, который при сопротивлении ломает кости руки: плечевой сустав/кость, локоть. В данном случае, сопротивления не было, маньяк находился в состоянии «грогги» поэтому Андрей не доработал. Когда он говорит, что сломал плечевой сустав, ошибается. Вывихнул плечо, но не сломал. Хруст или «щелчок» был, когда головка плечевой кости покинула суставную впадину, повредила связки, сухожилия и хрящи. Такое бывает при вывихе.

Глава 29

— Подожди секунду, — Максимов метнулся в свою комнату, нашел на полке «Трех мушкетеров» Дюма. Открыл книгу, достал, аккуратно упакованный в прозрачный пакет конверт с письмом, положил во внутренний карман куртки.

— Всё, можем ехать, — сообщил он Диме, ожидавшему в прихожей.

В кабинете Александра Ивановича, сидели Пархомов и Климович. Дима довел Максимова до двери и незаметно улетучился.

— Ну здравствуй, боец, — следователь по особо важным делам криво усмехнулся, и указал глазами на стул напротив. — Присаживайся.