Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 49)

Фронт кик/майн гери — разные варианты прямого удара ногой. Наносятся пяткой/носком

Маваши — боковой удар ногой.

Хай кик — боковой удар ногой в голову.

Йоко-гери — удар на подскоке ребром стопы.

Гильотина — удушающий, проводится как в стойке, так и в партере. Голова соперника, берется в замок, зажимается подмышкой, предплечье давит на сонные артерии и горло, блокируя кровоток. Голову и шею вытягивают вверх, одновременно давя корпусом.

Глава 25

Улыбка сползла с лица Гринченко, он насупился и промолчал.

— Боялся, что Лена посчитает тебя трусом? — усмехнулся Максимов.

Олег обвел многозначительным взглядом Русина, затем на Рудика и Диму.

— Можешь говорить при них, — сообщил Андрей. — Каждый из этих парней без раздумий бросился на твою защиту. Вадик и Рудик вместе со мной тебя тренировали, с Саней ты работаешь, Лера милицию на помощь вызвала. Да что там говорить, сам всё понимать должен. Так что, боялся?

Рыжий немного помолчал, потом неуверенно кивнул и еле слышно выдохнул:

— Да.

— Запомни, чудак-человек, если одиночка не идёт махаться с бандой здоровенных быков-спортсменов, он не трус, просто мозги работают. Соображает, шансов выстоять нет, его покалечат, как минимум, а могут и убить, — проникновенно сказал Максимов. — Это не испуг, не боязнь получить по морде перед красивой девчонкой, а обычная логика и здравый смысл. Лена — девушка умная, должна это прекрасно понимать. Она бы тебе ни единого слова упрека не сказала, наоборот, поддержала.

Гринченко тяжело, страдальчески вздохнул, но промолчал.

— Ладно, мы к этому ещё вернемся, — зловеще пообещал политтехнолог, — Ты, главное, выздоравливай. За школу и работу можешь не переживать, всё будет, как рассказали. Год потеряешь, на следующий поступишь, но тут уже сам виноват, головой думать нужно было.

— Андрюх, ты же Аус слышал, — вмешался в разговор Рудик, сочувственно глянувший на рыжего. — Олега с двух сторон за руки подхватили и к выходу повели. Что ему делать в такой ситуации?

— Не идти покорно, как баран на бойню, — резко ответил Максимов. — Сопротивляться, дергаться, брыкаться, привлекать к себе внимание криками «что вы от меня хотите». В парке много народу, люди бы обязательно вмешались, начался скандал, а там бы милиция подошла. И был Олежка сейчас целый и здоровый, без сотрясения, сломанного ребра, перебитой переносицы и целыми зубами.

— Ладно, — чуть помолчав, добавил Андрей. — Давай, поправляйся. Мы будем периодически заходить и проведывать.

— Олеж, может тебе книжку какую-то принести? — спросила Лера. — Майн Рида или Фенимора Купера. У нас большая библиотека, я могу что-то поискать.

— Фантастика есть, зарубежная? — робко спросил рыжий. — Было бы здорово.

Рудик и Лера переглянулись.

— Найдется, — улыбнулась девушка. — Я тебе несколько книжек принесу, выберешь, какие хочешь почитать.

— Спасибо большое, Лера, — слабо улыбнулся Гринченко. — И вам, ребята — тоже.

— Ладно, не скучай тут, мы периодически будем заходить, — пообещал Максимов. — А ты давай лечись, соблюдай все рекомендации врачей, поправляйся поскорее. Нас ждут великие дела.

— Прям таки великие? — усмехнулся Олег.

— Именно, других быть не может, — серьезно ответил Андрей. — Чтобы достичь вершин, надо ставить себе большие задачи. У мелких людей и делишки такие же, а нам расти надо, воплощать в жизнь свои мечты, по крайней мере, большую их часть. Ладно, нам уже пора. Выздоравливай.

* * *

Не успел Максимов снять куртку, зайдя домой, как снова заверещал телефон в прихожей.

— Да что же это за день такой, — вздохнул Андрей, снимая трубку. — Ни минуты покоя. Алло.

— Привет, — раздался в динамике бодрый голос Пархомова. — Ты сейчас свободен?

— Только из больницы пришел, — деловито ответил политтехнолог. — Хотел, пока родители не пришли, быстро по предметам пробежаться, материал повторить, выпускные же скоро.

— Значит, ничего важного и срочного в данный момент нет, — сделал вывод Максим Олегович. — Тут в «Колизее» небольшой праздник. Горовой пригласил подъехать. Хочет тебя увидеть и о чем-то поговорить.

— Ладно, — тяжело вздохнул Максимов. — Раз хочет, поговорим. Сейчас приведу себя в порядок, перекушу и готов.

— Перекусывать не нужно, — сообщил Пархомов. — Там уже стол накрыт. Им сегодня три года исполнилось. Хочешь, Валерию с собой возьмем, Сережа против не будет.

— Давайте возьмем, — согласился Максимов. — Если не сильно поздно будем возвращаться. Сами знаете мои терки с маньяком, не хочется Леру опасности подвергать.

— Долго засиживаться не будем, — пообещал Пархомов. — И я вас сам по домам развезу.

— Договорились.

— Тогда через полчаса у твоего подъезда.

Максимов услышал короткие гудки, ещё раз нажал на рычаг и принялся набирать номер Леры.

Девушки дома не оказалось. Трубку сняла Мария Генриховна и сообщила: Лера, Рудик и Гера выгуливают Лорда.

Через полчаса Андрей в расстегнутой бежевой куртке, вышел и уселся в поджидавшую около подъезда «пятерку».

— Леру ждать будем? — уточнил начальник ОУР.

— Нет, её дома не было, — сообщил Максимов. — Она с Рудиком собакена выгуливает.

— Тоже дело, — кивнул Пархомов, глянул на парня, зацепившись взглядом по белой водолазке, отглаженным черным брюкам и лакированным чехословацким туфлям. — Я смотрю, ты при полном параде.

— Так на банкет же позвали, — весело ответил политтехнолог. — Должен соответствовать.

— Да там неформально всё будет, — отмахнулся Максим Олегович. — По скромному — посиделки сотрудников. Ладно, это всё мелочи. Я что тебе сказать, хотел. Климович расколол напавших на вашего Гринченко. Кодлу собирали близнецы — Рустам и Гия. Соображаешь, по чьей просьбе они это сделали?

— Тоже мне ребус. Соображаю, конечно, — фыркнул Андрей. — Мишки, сыночка Бадри. Он же раньше к Лене клинья подбивал. Больше наш рыжий рыцарь печального образа никому и даром не нужен. Мир не без добрых людей, Мишке донесли, а он попросил двоюродных братьев набить Олегу морду. Всё банально и старо, как мир.

— Так и было, — кивнул Пархомов. — Теперь Георгадзе-младший в розыске, в Грузии ещё отсидеться может, но как только из неё выедет, сразу прихватят, ориентировки с фотографиями уже разосланы. Но я тебе ещё кое-что скажу. Мы втроем, с Климовичем и Громовым ездили к Бадри, показали ему кое-какие документики, обрисовали последствия, если эти бумаги запустим. Он пообещал тебя и твоих друзей не трогать, всё его семейство и подчиненные тоже будут вас десятой дорогой обходить.

— Врёт, гад, — хмыкнул Максимов. — Георгадзе злопамятный и себе на уме. Сейчас, понятно, после отставки Лесина, он не дернется, чувствует свою слабость, будет сидеть тихо. Но в подходящий момент обязательно попробует рассчитаться и с вами и со мной. Возможно, не прямо сейчас, пройдет год-другой, но Бадри ваш наезд без ответа не оставит. Впереди время расцвета таких Георгадзе, в ближайшие годы они станут, как на Западе, владельцами заводов, газет, пароходов, этакими мистерами Твистерами, как в поэме Маршака. Наберут влияния и мощи, тогда справиться с ними будет гораздо труднее.

— Да с чего ты взял? — иронично глянул Пархомов. — В Ванги записался? Научился предсказывать будущее?

— А чего его предсказывать? — таким же тоном ответил Максимов. — Вы сами не видите, что происходит? Все пройдохи, барыги, теневики стали кооператорами, бросились азартно делать деньги на всём, что под руки попадается. Раньше считалась спекуляция — сейчас самый популярный бизнес. Страна в дефиците сидит, заводы последний хрен без соли доедают, еле зарплаты своим работникам выплачивают, а продовольствие, техника, машины, металлопрокат, другие товары рекой на Запад и в другие страны через таможню текут. И трогать новоявленных коммерсантов вам и чекистам категорически запретили сверху. Скажете не так?

— Откуда ты знаешь? — прищурился Парховов. — Я тебе об этом ничего не говорил.

— Знаю, — хмыкнул Максимов. — А что, неправду сказал?

— Правду, — немного помедлив, признал Пархомов. — Так и есть.

— Происходит бескровный переворот, страна меняет строй с социалистического на капиталистический. Уже раздаются голоса, что государство — неэффективный собственник, надо передать заводы, фабрики, комбинаты в частные руки, вот тогда заживем. Дальше сами выстроите логическую цепочку будущих событий, или мне сказать?

— Не надо, — начальник ОУР задумчиво почесал затылок. — В принципе так всё и получается.

— Потому и говорю, что, такие как Георгадзе в ближайшие годы станут долларовыми миллионерами, срастутся с властями и справиться с ними будет гораздо труднее, — убежденно заявил Максимов. — Вам надо его в ближайший год-другой убирать, чем раньше, тем лучше. Можно поработать с общественным мнением, чтобы жители плевались и матерились, при виде Бадри. Хотите, подскажу комбинацию, как это сделать?

— Как? — майор с интересом глянул на Максимова. — Подскажи, послушаю.

— Смотрите, за Пореченском находится Сосновка, там, у доброй четверти горожан дачи с огородами. В своё время любому желающему участок давали, помните?

— Конечно, помню, — ухмыльнулся милиционер. — У меня самого там дача с огородом. Жена с тещей постоянно в нем копаются.

— Вот и отлично, — улыбнулся Максимов. — А теперь представьте, что на телеканале «Колизей» в программе «Расследование», наш пореченский Невзоров, который Романов, заявит, что один известный грузинский бизнесмен планирует договориться с райсоветом, снести все эти дачи, и построить на этом месте санаторий для богатеньких. Или, когда начнут хапать заводы, пустить дезинформацию, что этот «богатый грузин» собирается взять «Агрегатмаш» под себя, коллектив уволить, цеха, склады и другие помещения сдать в аренду и организовать там производство, ну допустим, колбас. Как думаете, какая реакция у людей будет?