Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 41)

Жила эта женщина, Вера Телегина, со своим пацаном Севой обособленно, ни с кем близко не сошлась, всех держала на расстоянии. Ребенок учился в школе, расположенной в Красном. Когда подрос, очень Архипа стал напоминать. И сам странный, улыбается всегда, приветливый, но иногда такое в глазах проскользнет, что хочется бежать от него без оглядки.

Однажды пришла к батюшке Николаю, одна из жительниц Бурмистровки — баба Нюра. Рассказала интересную историю. Внук к ней на каникулы приехал, восьмилетний Сережка. Фантазер, любитель присочинять. Недавно посмотрел сериал «Инспектор Лосев», мечтал стать милиционером, расследовать преступления. И об Арсеньевых много чего наслушался от местных. Даже со своими друзьями по развалинам именья побродил. Загорелся желанием проследить за Телегиной и её сыном, разоблачить преступницу. Сидел в лесу, рядом с её домом наблюдал за ними целыми днями. Он, кстати, заметил, что Телегина часто лазит на развалинах поместья.

И увидел, как Сёва зашел в сарай. Услышал тявканье, затем вой, скулеж, потом увидел, как пацан щенка распотрошенного куда-то понес. На лице ухмылка, руки в брызгах крови. Убежал отсюда в шоковом состоянии. Всё рассказал бабушке. Та пошла поговорить с Верой. Телегина её послала, сказала, это все выдумки, а если она кому-то этот бред расскажет, проклянет её род до седьмого колена. И так на бабу Нюру глянула, что та поверила. И только с отцом Николаем поделилась. Сережа был фантазером, раньше придумывал разные фантастические истории, поэтому она сомневалась до последнего. Умоляла батюшку ничего Вере не говорить, боялась проклятия. Отец Николай пообещал. Начал присматриваться к Телегиной и её сыночку. Выяснил, что мамашу со странным сыночком видели несколько раз возле руин усадьбы Артемьевых. Осторожные попытки священника поговорить с Верой ничего не дали. Женщина держалась холодно, закрыто. Приглашение в церковь, отклонила, мол, атеистка она. Отец Николай тогда от неё отстал, но заметку в уме — присматривать за странной семейкой, сделал.

Теперь, что касается её сына — Всеволода Телегина. Мы, практически, уверены, что именно он и является маньяком. Парень странноватый, скользкий как угорь. Вроде веселый общительный компанейский, обычный пацан, но иногда мелькнет во взгляде что-то жуткое, до дрожи пробирающее. Да и взгляды, которые он кидал на девочек, слишком масляные были, для его возраста. Сверстники побить собирались за такое, не получилось. Схватил в каждую руку по полену и отмахался. Очень физически сильный и резкий, этим покойного Архипа напоминал. Учился Телегин средне, в школе ничем себя не проявил, кроме участия в школьной театральной самодеятельности. Учитель литературы, который её организовал, говорит, парень очень талантливый, любил импровизировать. Это всем вам несколько штришков для анализа.

Следователь сделал паузу, довольно глянул на Максимова.

— Ты говорил, тебе нужен дополнительный крючок на маньяка? Считай, что он у тебя есть.

Андрей промолчал,ожидая продолжения.

Следователь подхватил с пола стоящий рядом «дипломат», клацнул замками, раскрыл. На стол лег массивный золотой перстень. На верхушке выгравирована и украшена мелкими бриллиантами черная буква «А». Рядом Александр Иванович положил серьги с изумрудами и золотую цепочку с рубиновой подвеской.

— Из Архипова наследства? — Андрей весь подался вперед, рассматривая драгоценности.

— Правильно, — кивнул Александр Иванович. — Содержимое одного из схронов и тайников, оставшихся на территории поместья Артемьевых. Перстень — самого Архипа, остальное побрякушки его баб. Старожилы утверждают, что таких мест могло быть даже несколько. Архип был волчарой битым, и прятать всё в одно место никогда бы не стал. Не такой человек.

— Отлично, — Максимов довольно улыбнулся. — Теперь понятно, почему Вера и Сева ошивались постоянно рядом с поместье. Захоронки своего деда-прадеда искали. С этим можно работать.

— А что потом произошло с Телегиными? — полюбопытствовал Стас. — Я так понял, сегодня Веры в Бурмистровке нет.

— Нет, — подтвердил следователь. — Когда Всеволод окончил школу, неожиданно умерла Вера. Инсульт. Парень года четыре поработал в местном колхозе, потом уехал. Примерно, за полтора года за его отъезда пропала молоденькая девочка, доярка. Она шебутная была, с прибабахами, как в народе говорят. Раза два с городскими сбегала уже. Никто серьезно и не заволновался, кроме родителей. Тем более по Бурмистровке ходили слухи, что девчонка снова собирается удрать. Так и пропала с концами. До сих пор в розыске, что с ней, где она, никто не знает.

Стас кивнул.

— Ну что юное дарование, у тебя есть мысли, что делать со всей этой информацией? — прищурился Александр Иванович, с интересом рассматривая Максимова.

— Конечно, есть, — улыбнулся Андрей. — Предлагаю сделать так…

* * *

Возле подъезда Андрея поджидали Вадик, Лера и Рудик.

Девушка на секунду прильнула к Максимову, поцеловала его в щечку. Парни довольно заулыбались. Максимов поздоровался за руку сперва с Вадиком, потом с Рудиком.

— Оковы рухнут, и свобода нас встретит радостно у входа, — с выражением продекламировал Вернер. — Выпустили, сатрапы?

— Куда они денутся? — усмехнулся Максимов. — Меня пытали, но я гордо молчал и лишь презрительно кривил губы. Так и не сказал им, где прячутся партизаны. А потом просто развернулся и ушёл, когда всё надоело.

— А если, серьезно? — спросил Вадик. — Чего тебя так часто в ментовку тягают? Мне Димка ничего не говорит, только подзатыльниками кормит.

— Так я же единственный свидетель, которую эту сволочь лицом к лицу видел, — пояснил Андрей. — Лера без сознания была. И в передаче о маньяке участвовал. Есть ещё некоторые детали, но рассказать их не могу, уж извините. Запретили.

— Ладно, — пожал плечам Рудик. — Как скажешь. Куда сейчас, домой?

— Нет, надо в «Колизей» прогуляться, — сообщил Максимов. — Поговорить с кое-кем.

— Мы с тобой пройдемся? — спросила Лера. — Ты там поговоришь, а мы во дворике тебя подождем. Тем более, нам после той поездке рекомендовали по возможности, одним не ходить.

— Запросто, — улыбнулся Андрей. — Я только за. Так даже веселее будет.

— Тогда пошли, — девушка взяла его под руку. С другой стороны пристроились Рудик и Вадик

Солнце начало медленно клониться к закату, всё ещё игриво постреливая теплыми лучиками. Весенняя прохлада дарила чувство блаженства и расслабления.

— Слушай, — неожиданно спросил Максимов. — Я помню, во время гулянки у Леры ты такой загадочный был, Лерку все поздравляют, тебя — никто. Даже подарков не дали. Как-то нехорошо получается.

Лера и Рудик переглянулись и одновременно засмеялись.

— Ты, наверно, со всеми этими боями и маньяками позабыл о нашей традиции, — весело сообщил Вернер. — Её все знают.

Максимов молча ожидал продолжения.

— Точно, позабыл, — сделал вывод Рудик и пояснил:

— Мы не всегда такими образцовыми братом и сестрой были. В раннем детстве часто воевали, до драк доходило. А уж наш совместный день рождения с моими и Леркиными гостями для родителей настоящими кошмарами оборачивались. Драки, крики, скандалы. Мальчики отдельно кучкуются, девочки — в свою компанию собираются. Я что-то скажу, Лерка ответит, и понеслось. Особенно я выступал, не хочу с девчонками праздновать и вообще, хочу отдельно. Батя смотрел на все это, смотрел и психанул. Сказал раз такое дело, до самого окончания школы никаких совместных днюх. Празднуем по очереди — год — Лера, год — я. В редких случаях, с разницей в неделю. Его слово закон, обратного действия не имеет. С тех пор так и повелось, к этому уже все привыкли. В этом году Леркина очередь, я — отказался. Да и не хотелось, честно.

Понял, — серьезно кивнул Максимов. Остановился и протянул руку.

— С меня все равно подарок. С прошедшим, Рудик.

Глава 21

— Бокс, — выкрикнул Алексей Андреевич и отскочил в сторону, освобождая бойцам дорогу. Долговязый Паша пошел вперед, в своей манере начал нащупывать мишень джебом, готовя под удар правой. Весь мокрый от пота Максимов ушел от тычка левой, принял на перчатки правую, закрылся предплечьем от бокового удара ноги, подставил фронт-кик локоть и сразу взорвался футбольным ударом ноги по другой голени Павла. Долговязый скривился, захромал, опустился на настил и помахал перчаткой, мол, бой окончен. Даже толстые щитки на разбитых ногах больше не помогали выдержать удары и стопорящие блоки.

Паша выплюнул в перчатку капу и прогундосил:

— Не могу больше, ноги в хлам разбиты.

— Слава, продолжишь? — вопросительно глянул тренер по кикбоксингу на второго спарринг-партнера.

— Не, Андреевич, извини, я пас. У меня та же история. Ноги раздолбаны, правая рука плохо слушается, — скривился Вячеслав, — Вы Андрюху так надрессировали, что ещё немного и нас инвалидами сделает.

— Хорошо, — кивнул тренер, — А ты, Марат?

— Я тоже, пас, — хмыкнул Сабиров. — Как с ним работать? Ноги и руки отбивает сразу. А у меня через полтора месяца соревнования — готовиться надо, выиграть хочу. Все равно, ваши приемы он хорошо усвоил, применять может и будет. А большего за этот срок уже ничего не сделать.

Тогда на сегодня всё, — объявил Алексей Андреевич. — Всем спасибо, все свободны. Можете идти в душ и переодеваться.