Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 30)

Старший остался спокойным, только пальцы нервно дрогнули, младший даже рот приоткрыл от изумления.

— Никакого криминала, максимум, могут предъявить мелкое хулиганство, — продолжил Андрей, положив деньги обратно в карман. — Учитывая, что вы несовершеннолетние, при самом плохом раскладе, если попадетесь, поругают и отпустят. Если всё сделаете идеально, как я хочу, ещё по двадцатке сверху добавлю.

— Откуда бабло? — невозмутимо поинтересовался Семенов.

— Честно заработал, — ответил Максимов. — С кооператором одним сотрудничаю, помогаю ему шмотки продавать.

— Рассказывай, что делать надо, — Иван придвинулся и замер, готовый слушать.

— Ваш инспектор сказал: вы парни надежные, трепаться никому не будете. Но, я на всякий случай, напомню: всё сказанное мною должно остаться между нами, — строго глянул на парней Максимов.

— Сергей Леонидович говорил уже, — спокойно напомнил русоволосый. — Мы с Вовкой слово дали, можешь не переживать.

— Ага, — кивнул мелкий. — Он нам много добра сделал, не подведем.

— Ладно, слушайте, — вздохнул Максимов.

Когда он закончил, на несколько минут над поляной нависла тишина. Пацаны молчали, напряженно обдумывая сказанное.

— А, — начал Вова, но Иван остановил его движением ладони и младший послушно замолчал.

— Этот дядька, так понял, большая шишка. Нам после этого не прилетит? — прищурился Семенов, внимательно изучая лицо политтехнолога.

— Если всё сделаете, как я скажу, нет, — твердо ответил Максимов. — Ему не до вас будет. Максимум, если всё пойдет совсем наперекосяк, помотают нервы. Сам подумай, что вам могут сделать?

— Допустим, — медленно согласился Ваня и неожиданно выстрелил вопросом:

— Скажи, зачем тебе всё это?

Максимов глянул в глаза Семенова, понял, надо говорить правду или не продолжать разговор.

— Эта сволочь наехала на моих родителей, выживает их из работы, — решился он. — Из-за меня. Я не могу это так оставить. Уродов надо учить, тыкать рожей в собственное дерьмо, чтобы другим не повадно было.

— Не врешь, — сделал вывод Ваня. — Тогда, если урегулируем ещё один вопрос, мы в деле.

— Какой вопрос? — поинтересовался Андрей.

— У папаши периодически запои бывают. Когда это происходит, он кидается на всех с кулаками, бьет. Мы с сестрой писать на него заявления не хотим, родной отец всё-таки. Сергей Леонидович в меня после восьмилетки бурсу устроил, на токаря, с общежитием помог. А сестра в квартире с отцом осталась. Иногда соседи у себя прячут, иногда не успевают, тогда ей достается. А в последние разы боятся, батя пьяный к ним в квартиру ломиться начинает.

— Так ментов вызовите, или вашего инспектора подключите, он ему всё объяснит, — фыркнул Максимов.

— Ментов стремно, — признался Семенов. — Он когда трезвый, нормальный человек. Сергей Леонидович с ним уже говорил по-мужски, посадить обещал, напугал сильно. Батя полгода не пил, ходил как шелковый, потом опять сорвался и всё опять пошло-поехало. Танька вся в синяках ходит, шугается постоянно, от каждого шороха вздрагивает. Во время последнего запоя я её к себе в общагу потащил, с соседями договорился, чтобы на время по другим комнатам разбежались, так вахтеры не пускают. К коменданту обращался, тот и слушать ничего не хочет. Леонидовича опять беспокоить не вариант, вдруг посадит батю, как обещал. Он очень злой был после последнего разговора, обещал законопатить отца лет на пять, если ещё раз за рукоприкладством поймает.

— И что ты от меня хочешь, конкретно? — с интересом уточнил Максимов.

— Леонидович сказал, его начальник, авторитетный мент, — Ваня глазами указал, на беседующего с инспектором Пархомова. — Его в городе все уважают. С комендантом договоритесь, пусть Тане разрешат у меня в общаге перекантоваться, пока батя бухает.

— Думаю, вопрос можно решить, — осторожно ответил Максимов. — Обещаю сделать всё возможное. Поговорю с Максимом Олеговичем, если понадобится, других товарищей из милиции подключу, знакомых и приятелей. В любом случае найдем вариант, чтобы твоей сестренке не доставалось. Идёт?

Русый мгновение колебался и пожал протянутую руку.

— Добазарились, — подтвердил он.

Вова глянул на старшего и согласно кивнул.

— Ещё один момент, парни, — добавил Андрей. — Сделаете всё качественно, так, как надо, я вам работу буду подкидывать периодически, потом регулярную подработку дам. А со временем, возможно, помогу тебе с сестрой от отца съехать. Обещаю.

— Всё будет нормально, — пообещал русый. — Ничего сложного не вижу. Говорю же, сделаем. Деньги очень нужны, у Тани совсем вещей на лето нет, всё старое, поизносилось. На остальное плевать.

Глава 15

Максимов сидел на кухне, напротив хмурого как грозовая туча отца. За его спиной, внимательно прислушиваясь к разговору, стояла мать.

— Нет, я ни к какому журналисту не пойду, — решительно рубанул ладонью воздух Николай Иванович. — Зачем вообще это делать? Я не собираюсь хвастаться своими изобретениями и разработками, это, в конце концов, просто неприлично. Да ещё директора хвалить. Получится, будто подлизываюсь к Шанцеву, чтобы не уволил.

— Пап, дай мне несколько минут и выслушай, — молитвенно сложил ладони домиком Максимов. — Сам же учил, не руби с плеча, учись слушать других, принимай решения не на эмоциях, а с холодной головой.

Светлана Аркадьевна улыбнулась. Ей предложение явно понравилось.

— Ладно, — недовольно буркнул отец. — Говори, что там у тебя. Но сразу предупреждаю: переубедить меня шансов мало.

— Сперва один вопрос, ответь на него прямо. Ты хочешь остаться работать на «Агрегатмаше» в своей должности, да или нет? — Максимов впился взглядом в лицо отца.

— Какое это имеет отношение к интервью журналисту? — набычился Николай Иванович.

— Самое прямое, — надавил голосом Максимов. — Так хочешь или нет?

— Коля, скажи, — мягко положила ладошку на плечо супруга Светлана Аркадьевна. — Чего ты злишься? Андрей за тебя волнуется, искренне хочет помочь. Я его прекрасно понимаю, он же твой сын.

— Ладно, — вздохнул отец. — Хочу, конечно. Я на этом заводе считай, почти четверть века пашу. Всё производство знаю до последнего винтика, каждого рабочего помню. Взаимодействие с коллективом тоже важно. Главный инженер должен уметь ставить задачи, работать с начальниками цехов, находить доводы, чтобы самые масштабные проекты выполнялись в срок, без оправданий и перекладывания ответственности друг на друга. А это немаловажно. За дело болею и уверен, без меня коллектив не сможет так работать, как со мной. Да и новый главный инженер, пока вникнет в суть дела, наладит контакты, разберется с проектами, время пройдет, а пострадают люди и наша репутация.

— Тогда тебе надо бороться, чтобы остаться, — убежденно заявил Максимов. — Даже не ради нас, за дело, которому отдал больше двух десятков лет, для людей, которые тебе верят, и если ты уйдешь, просто разбегутся.

— С чего это ты так решил? — нахмурился Николай Иванович.

— А ты сам подумай. Это сейчас они работают, получают относительно стабильную зарплату. В государственных магазинах хоть шаром покати. В кооперативных — спекулятивные цены. И всё постоянно дорожает. Это ведет к обесцениванию денег. То есть, вроде все стоит столько же что и раньше, но купить невозможно, только с огромной переплатой у кооператоров и торгашей на базаре. Производство сокращается. Сам знаешь, сколько вы изготавливали узлов и моторов раньше, сколько делаете сейчас. В условиях сокращения выпуска продукции, держать такой штат нецелесообразно. Часть работников уволят, часть уйдут сами, в поисках лучших вариантов заработка. Хорошие спецы, рационализаторы — тем более. Им есть, что предложить, на их услуги всегда будет спрос, не у нас в Союзе, так в других странах.Да и тебя с руками оторвут многие зарубежные коллеги. Мы же уже с тобой говорили об этом, помнишь?

— Помню, — вздохнул отец.

— А вот если ты останешься, практически, вторым человеком на заводе, у тебя будут возможности вытащить его из болота и сохранить коллектив. Сам понимаешь, если начнут уходить спецы, квалифицированные работники, знающие производство, как свои пять пальцев, это начало конца, дальше будет только хуже, — убежденно настаивал Максимов.

— Причем здесь моё интервью? Как оно поможет сохранить завод? — саркастично поинтересовался Николай Иванович.

— Оно, прежде всего, поможет сохранить тебя на должности, — терпеливо пояснил политтехнолог. — Вот смотри, его увидит весь город, многие узнают о твоих изобретениях, заслугах, что ты отличный специалист, болеющий душой за родной завод. Услышат, что никуда уходить не собираешься. На фоне этого интервью тебя уже не смогут просто взять и уволить, у людей, коллектива возникнут вопросы. Сразу это интервью на экраны не пойдет, об этом уже договорено. Появится оно в самый нужный момент, когда потребуется, чтобы чаша весов склонилось в твою пользу. А ты, оставшись на должности, сможешь вытащить завод и сохранить специалистов. По сути, сотрудничая с телевизионщиками, ты борешься не только за себя и свою семью, а за будущее родного предприятия и коллектива.

— У меня сразу много вопросов возникает, — фыркнул отец. — Во-первых, с чего ты взял, что этот нужный момент наступит? Во-вторых, кто меня на должности оставит, если хочет убрать не Шанцев, а его высокий покровитель? В-третьих, как ты, пацан зеленый, смог договориться с телевизионщиками, почему они вообще с тобой стали разговаривать и пошли навстречу? В-четвертых, что за многозначительные намеки, откуда информация, что все может поменяться?