Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 32)

— Нет, не можешь, — резко ответил Максим Олегович. — Я тебе их показал, чтобы почитал, понял, чем располагаем. Ты же видишь, они написаны вручную, мною и операми. Что тебе в первую очередь нужно, можешь переписать, бумагу и ручку дам. Остальное, если возникнет надобность, тоже предоставим на таких же условиях. Но именно эти бумаги останутся у меня.

— Хорошо, — вздохнул Андрей. — Давайте ваши листы и ручку.

* * *

Улица Бакинских комиссаров, 22. Купеческий дом. Два дня спустя.

— Вон он приехал, фраер захарчеванный, — усмехнулся мужчина лет сорока, наблюдая из приоткрытой шторы за остановившейся возле подъезда напротив «черной волгой». Двое пацанов рядом, русый, четырнадцати-пятнадцати лет, и черноволосый, на пару годков младше, впились взглядами в машину.

Открылась дверца, из «волги» торопливо вылез на асфальт мужчина в сером пальто, быстро огляделся, поднял воротник, быстро дошел до подъезда и скрылся внутри.

— Да подожди ты, шебутной, — прихватил дядька за руку рванувшего к входной двери мелкого, — Рано пока. Водила за рулем остался. Посидит минуты две, пока шеф в квартиру не зайдет, потом за хавкой побежит, как всегда. Тут недалеко за углом пирожки жареные продают, этот бройлер их очень уважает. Вот тогда можешь начинать. У тебя минут десять будет, не меньше.

Мужик и два пацана молча следили за машиной. Наконец дверца «волги» открылась, наружу грузно вылез водитель — здоровенный пузатый дядька. Захлопнул дверь, закрыл её ключом и вразвалочку двинулся к арке.

— Вот теперь можешь идти, — довольно осклабился дядька.

— Стой, — теперь уже стартовавшего к выходу мелкого схватил за плечо старший, — Вовка, ты ничего не забыл?

— А, да, забыл — сконфужено признался черноволосый, осторожно взял из рук русого, завернутую в газету емкость, из виднелась пластиковая крышка, закрывавшая горлышко маленькой майонезной баночки.

— Помнишь, куда выливать? — строго уточнил старший.

— Помню, — кивнул Вова. — Колесо и дверь, со стороны пассажира. Как раз эта сторона на подъезд выходит.

— Плеснул, банку — в мусорку, и сразу делай ноги, — строго приказал Ваня. — Только не через арку, можешь на водилу наткнуться или ещё на кого, мало ли что. Уходи через выход в подъезде напротив, там обычно никого нет.

— Да помню я, Вань, не переживай, всё ништяк будет, — отмахнулся Вова.

— Тогда с богом, — выдохнул русоволосый.

Мелкий, крепко держа обеими руками банку и пританцовывая от нетерпения, выскочил в коридор. Дядька быстро вышел следом. Клацнул открываемый замок, хлопнула дверь. На мгновение наступила оглушительная тишина. Операция по уничтожению Владимира Петровича Лесина началась.

Глава 16

Ярко накрашенные губы звонко чмокнули бульдожью щеку первого секретаря. Владимир Петрович, недовольно поморщился и машинально вытер опечаток красной помады.

- Приедешь завтра, котик? — обдавая Владимира Петровича жарким дыханием, прошептала на ухо Верка.

— Конечно, дорогая, — усмехнулся Лесин. — Куда же я от тебя денусь?

Любовница резко отстранилась. Обесцвеченные перекисью белоснежные кудряшки колыхнулись.

— Я буду ждать своего котика, — торжественно пообещала Верка.

Лесин досадливо скривился. Любовница явно переигрывала.

— Что-то не так? — немного обиженно спросила женщина, надув пухлые губки.

— Всё так, — ответилВладимир Петрович. — До завтра. Буду, как обычно.

— Хорошо, котик, — покладисто согласилась любовница, довольно поглаживая в кармане халатика пачку купюр, выданную «на жизнь».

Лесин закрыл дверь, остановился, прислушался. Тишина. На лестнице и этажах никого не было. Первый секретарь, поднял воротник пальто, и начал быстро спускаться вниз.

Из подъезда Владимир Петрович выскочил как чертик из табакерки, весело напевая на ходу: «Всё могут короли». Известная своей стервозностью и хамством Верка в постели с первым секретарем, полностью преображалась, становясь мягкой и податливой. Она покорно воплощала самые бурные фантазии Владимира Петровича, заряжая его энергией и молодым задором.

Блестящие туфли чиновника с разбегу влетели в разлитую возле автомобиля лужу, подняв во все стороны фонтан брызг. Чуткие, тренированные ноздри первого секретаря возбужденно затрепетали, уловив резкий запах аммиака. Владимир Петрович замер и невольно опустил взгляд, начиная догадываться, куда он вступил. Первый секретарь стоял в растекшейся желтой луже, источавшей характерный аромат вокзального сортира. На черной дверце блестели россыпи капель, под колесом потеки и все это невыносимо воняет.

— Твою ж мать, — ошеломлено произнес Лесин. — Млять. Это что же такое, а?

Василий! — спустя мгновение истерично заорал, пришедший от потрясения, разозленный чиновник. Водитель, копавшийся в открытом багажнике, выпрямился с тряпкой в руках. Увидел начальника, побледнел и угодливо побежал навстречу.

— Владимир Петрович, я отошел ненадолго перекусить, пирожков купить, пока вы в квартире были, — виновато забубнил толстяк. — Там очередь была, большая, задержался. Потом сюда возвращаюсь, а тут такое. Кто же знал? Я за тряпкой сразу же полез, чтобы вытереть, не успел.

— Идиот! — свистящим шепотом выругался Лесин. — Кто тебе разрешал отходить от машины, болван? А если бы шины проткнули или багажник помяли? За что тебе деньги платят, объясни мне? За то, чтобы мою машину, какие-то бичи обоссали⁈ Значит так, сейчас вытираешь дверь, потом везешь меня домой, придется штаны менять, в другой костюм переодеваться. Отвезешь в горисполком, и быстро машину отмывать, чтобы вся блестела и шампунем пахла, понял⁈

— Понял, — вздохнул толстяк.

— И больше, пока я у Верки, из машины ни ногой. Сиди, смотри по сторонам, чтобы подобной херни не повторялось. Учти, завтра утром американцы к Горовому приезжают. Важные шишки, сенаторы, дипломаты, бизнесмены. Мне уже с Москвы позвонили, чтобы встретил, как следует, вечерком в ресторан свозил, баньку растопил, всё как у людей сделал. И если опять что-то похожее произойдет, я тебя лично по статье уволю без выходного пособия. Понял?

Водитель побледнел.

— Понял, Владимир Петрович, — запинаясь, ответил он.

— Вот и хорошо, — барственно кивнул Лесин. — Чего стал? Давай вытирай машину быстрее, нам ехать надо.

Водитель, виновато косясь на первого секретаря, начал стирать капли.

— Да и ещё, выбери время, поговори с местными, — добавил Владимир Петрович. — Может, кто видел, чьих это рук дело. Бутылку пообещай или две, если расскажут. Я вообще думаю, это алкаш бухой в доску или пацаны малолетние. Обычный человек в здравом уме такое делать не будет.

— Так может лучше милицию подключить? — попробовал робко возразить Василий, продолжая елозить тряпкой по дверце. — С такими случаями они обязаны разбираться. Вы же с Марковым дружите, обратитесь к нему.

— Ты, я смотрю, совсем дурак! — первый секретарь чуть не задохнулся от возмущения. — Викторович, сам этим заниматься не будет — подчиненных отправит. Опера между собой общаются, новостями делятся. У всех есть любопытные жены, родственники, друзья. Через день-другой все в городе будут знать, что машину первого секретаря обоссали. Ты хочешь, чтобы надо мною хихикали и ржали исподтишка? «Вон Лесин на своей обоссаной волге поехал». Спасибо, не надо. Но это ещё полбеды, поползут слухи, что я к любовнице заезжаю. Хочешь, чтобы Полина Игоревна Верке патлы повыдирала, а мне такую истерику закатила, что хоть стой, хоть падай? Нет, спасибо, я ещё от прошлого скандала толком не отошел, когда придурок Раздельский на меня ведро помоев вылил. Ладно, вытирай быстрее, и поехали, у меня много дел.

Через пару минут, черная «волга» ожила, выстрелила клубом дыма из выхлопной трубы и медленно выехала из замкнутого пространства двора на дорогу.

Русоволосый паренек отпрянул от окна. Переглянулся с дядькой, наблюдавшим с другой стороны. Одновременно оба расплылись в довольных улыбках. Всё прошло даже лучше, чем ожидалось.

* * *

Дул легкий освежающий ветерок, шевеля черные ветки деревьев. Солнце лениво стреляло лучиками в прохожих, снова пряталось за медленно наплывающими тучами, и опять освещало асфальтовую мостовую сквера.

— Ав-ав-ав, — заливался возмущенным лаем щенок. Сидящий на скамейке в тени раскинувшего ветки дуба здоровенный рыжий котище невозмутимо облизывал лапу, делая вид, что не замечает беснующегося маленького ротвейлера.

— Фу Лорд, фу, — раскрасневшийся белобрысый пацан лет семи держал на поводке рвавшегося к кошаре щенка. Идущие сзади Максимов и Лера, улыбались, глядя на эту сцену.

— Воин растет, — усмехнулся Максимов.

— Ага, — счастливо кивнула девушка. — Ты бы видел как он Герку и бабушку встретил. Облаивал и рычал, час, наверно. Потом успокоился. Вечером подошел понюхать, и только на следующий день дал себя погладить.

— Это абсолютно нормально, — заметил политтехнолог. — Освоился у вас, начал защищать хозяев и территорию, которую уже считает своей. Твою бабулю и Герку Лорд не видел, сначала принял за чужих.

— Да я знаю, — улыбнулась Лера. — Папа книг мне натаскал по служебному собаководству. А ещё договорился со своим знакомым кинологом. Подрастет Лорд немного, пойдем к нему заниматься.

— Правильно, — довольно кивнул Максимов. — Ему надо развиваться, учить команды, как твоему будущему защитнику. Евгений Владимирович, продавец, говорил, он крупным и мощным должен быть, производители очень хорошие. Весту, маму, Лорда я видел, здоровенная такая, и боевая.