Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 29)

— Хороший, конечно, — усмехнулся начальник УГРО. — С другими не дружу. Приятелей много, но таких, которым могу доверить спину прикрыть, раз-два и обсчитался. Сережа к ним относится. Ладно, вернемся к нашим делам. Романов готов сделать передачу, интервью с твоим отцом завтра-послезавтра. Ты с ним уже разговаривал?

— Нет, — пожал плечами политтехнолог. — Ждал от вас сигнала.

— Считай, ты его получил. Сегодня с ним обязательно поговори, — надавил голосом милиционер.

— Сделаю, — пообещал Максимов.

— И смотри, если отец откажется, по каким-то причинам, это будет ударом по твоей репутации. Навел шороху, попросил руководителя, он лично поговорил с журналистом, дал распоряжения, после этого сдавать нельзя.

— Понимаю, — вздохнул Андрей. — Не волнуйтесь, отец не откажется, знаю, как с ним разговаривать, на какие болевые точки давить.

— Вот и хорошо, — серьезно ответил Максим Олегович. — Кстати, я другие материалы тебе подготовил, о которых ты с Димой говорил. За стеклом в папке сзади лежат.

— Компромат на Лесина? — быстро уточнил политтехнолог, оглянувшись. У заднего стекла, действительно, лежала раздутая от бумаг, потертая кожаная папка.

— Не только, — усмехнулся начальник УГРО. — Мы с Димой и Петром список жалобщиков по твоей просьбе накатали, демократическую оппозицию и врагов первого добавили, особенно тех, кто спит и видит, как его подсидеть или подставить. Пару часов сидели, прикидывали, информацию систематизировали, писали, материалы смотрели.

— Получается, Климовича тоже подключили? — полюбопытствовал Максимов.

— Получается, — усмехнулся Пархомов. — Но только его одного. Петр — у нас лучший опер, я ему доверяю, как самому себе. Остальным ребятам — тоже, но обращаться к ним пока не рискнул. Сам понимаешь, Лесин — слишком серьезный человек, всем нам может прилететь не хило. Он, Бадри и Марков, считай реальная и теневая власть в Пореченске, которая решает абсолютно всё.

— А Черный? — поинтересовался Андрей.

— Дурачок на подхвате, — иронично скривил губы начальник УГРО. — Независимо от того, что он сам думает. Все рычаги у Авто. Он у Черного — правая рука, с пацанами работает по всем делам. Вопросы с властями и органами решает, простые сам, сложные — через папашу. Большую часть банды Авто прикормил, это его люди. Даст команду, они и главаря и нескольких его старых корешей моментально порвут. Пока авторитетом Черного перед другой братвой и ворами можно прикрываться, наша троица позволяет ему с кооператоров кормиться и воображать себя главным. Возникнет серьезная проблема с ворами или авторитетными московскими братками, Черного козлом отпущения, как старшего, сделают, Авто со своими людьми тихо в сторону уйдет. Станет главарь не нужным, полезет к Бадри либо Лесину с ним быстро разберутся, шлепнут или в зону на десяток лет законопатят, возможностей у них хватит.

— Грамотно, — признал Максимов. — Авто не похож на интеллектуала, способного на такую красивую игру.

— Какой там интеллектуал, я тебя умоляю, — насмешливо фыркнул Пархомов. — Авто таблицу умножения толком не знает. С детства на рынке пропадал, бабки папаше помогал зарабатывать. Хитрый и жестокий на примитивном, зверином уровне — это есть. Разрабатывать серьезные комбинации, просчитывать стратегию не способен. За него Бадри думает, схемы выстраивает. Авто — исполнитель. Отец прикажет, он сделает. Ладно, мы немного отвлеклись от темы. В папке собраны все сведения, которые ты просил у Димы.

— Можно глянуть? — в глазах Андрея загорелся огонёк интереса.

— Потом. Я сам тебе всё покажу, — пообещал Максим Олегович. — Не люблю, когда в моих вещах без меня копаются. Там и другие бумаги служебные, с твоими делами не связанные. Да и пояснять много чего надо, показывать, а я сейчас за рулем, лучше не отвлекаться. Давай всё делать последовательно. Пообщаетесь с пацанами, вернемся в машину, я тебе бумаги дам почитать, расскажу, что, где, почем, отвечу на вопросы. Договорились?

— Договорились, — кивнул политтехнолог. — Как скажете, товарищ майор.

— Ты ещё кое-что учти, — предупредил Пархомов. — С Сережей я договорился, общаться ты с пацанами будешь один, мы отойдем. Но они ему всё до последнего слова расскажут, ничего скрывать не будут. И если по глупости залетят, он ни мне, ни тебе не простит.

— Не залетят, — уверенно ответил Максимов. — Ничего особо криминального они делать не будут. Даже если очень захотеть, максимум, что им можно пришить — мелкое хулиганство. Парни несовершеннолетние, в самом крайнем случае, их поругают, пальцем погрозят и отпустят. Да и мы подстрахуем, поможем, если что. Правильно, товарищ майор?

— Правильно, — чуть улыбнулся Пархомов.

Многоэтажки за окнами сменил частный сектор с одной стороны и череда деревьев, за которыми виднелась темнеющая гладь речки.

— Подъезжаем, — сообщил Пархомов. — Минут через пять будем.

«Пятерка» повернула на идущую вниз грунтовку, машину затрясло.

— Вот видишь, здесь недалеко базы отдыха, комбината, швейной фабрики, дачи, а дорогу не везде проложили, — вздохнул Максим Олегович. — Не до всего у начальства руки доходят.

Автомобиль подбросило так, что Максимов инстинктивно пригнул голову и схватился за переднее кресло.

— Вижу, — с сарказмом ответил он. — Вам машину не жалко? Убьете ведь по этим ухабам.

— Она у меня привычная, — усмехнулся начальник УГРО. — И потом, я же не часто по таким колдобинам прыгаю. А если и произойдет что-то, есть, где отремонтировать, не переживай. С нашей охранной фирмой как раз недавно один кооператор договор заключил, ремонтом автомобилей занимается, руки золотые, из любого говна конфетку сделает. А моей ласточке ещё бегать и бегать.

За деревьями показалась река и пустой песочный пляж. Машина остановилась на самом краю. Максимов огляделся. Недалеко от пляжа на бревнах сидел худощавый подтянутый мужчина с двумя пацанами. Кипел, исходил паром обдаваемый языками пламени котел.

Когда «пятерка» притормозила у входа в пляж, мужчина и пацаны развернулись к остановившейся машине. Серьезное лицо худощавого посветлело, он приветственно взмахнул ладонью. Двое пацанов, устроившихся на бревне напротив него, настороженно разглядывали машину и прибывших. Один — четырнадцати-пятнадцати лет, русоволосый, другой — брюнет, на год-два помладше.

— Выходим, — скомандовал Пархомов.

Максимов вылез с другой стороны. Двинулся следом за начальником УГРО.

— Ну здравствуй, Сережа, — Пархомов с улыбкой во весь рот, шагнул к двинувшемуся навстречу Субботину и крепко с ним обнялся.

Инспектор по делам несовершеннолетних выглядел совсем молодо, на какой-то десяток лет старше своих подопечных. Только паутина мелких морщинок возле глаз, и легко посеребрившая виски седина выдавали его настоящий возраст.

— Присаживайтесь и угощайтесь, чем бог послал, — Субботин широким жестом указал на расстеленное между бревнами покрывало. На нем гордо высились бутылки «ситра», на расстеленной помятой газетке разложены порезанные кусочки копченой и вареной колбасы. Рядом из промасленной серой бумаги выглядывал небрежно завернутый кирпичик сливочного масла. Возле них притулилась открытая банка кильки в томатном соусе, порезанный на ломти батон, запеченная до коричневой корочки курица, которую, судя по тощей тушке, явно морили голодом. У самого края газетки лежали два ножа, охотничий и раскрытый перочинный. Чуть дальше, у идущей от грунтовки тропинки застыла у деревьев старая синяя «Победа».

— Неплохо тебе бог посылает, — усмехнулся Пархомов, усаживаясь рядом с товарищем.

— Места надо знать, — ухмыльнулся в ответ Субботин. — Познакомься с парнями. Вот этот постарше — Ваня Семенов.

Русоволосый кивнул:

— Добрый день.

— Более мелкий — Вова Головатый.

Брюнет с любопытством стрельнул карими глазенками в Пархомова и Максимова и вежливо сказал:

— Здравствуйте.

— Меня зовут Максим Олегович, — представился Пархомов. — Со мной рядом — Андрей. Он и будет с вами разговаривать.

— Парни хорошие, хотя с непростым прошлым, — предупредил Субботин. — Можете им доверять, всё сказанное здесь, никуда не пойдет.

— Пойдем, прогуляемся, покурим, посидим у речки, вспомним прошлое. А ребята тут сами поговорят, — предложил начальник УГРО.

— Пойдем, — согласился Субботин.

Милиционеры погасили костер, оставив котел остывать, на тлеющих угольках, отошли на другой край пляжа, уселись на пригорке, задымили сигаретами, о чем-то тихо переговариваясь. Максимов остался под присмотром двух пар внимательных пацанских глаз.

Андрей в свою очередь разглядывал ребят.

У русого шрам на подбородке, взгляд оценивающий настороженный, лицо какое-то потертое. У мелкого в карих глазках светится наглый насмешливый огонек, руки в ссадинах и царапинах.

«Обоих жизнь потрепала», — сразу сделал вывод

— Чего смотришь? — усмехнулся Ваня. — Говори, чего хотел, а мы послушаем.

— Парни, заработать есть желание? — спросил Максимов.

— Сколько? — азартно пискнул Вова.

— Что делать? — уточнил русый.

— Выполнить моё задание, — спокойно сообщил Максимов. — Каждому заплачу по пятьдесят рублей.

Младший восхищенно присвистнул, старший его одернул.

— Деньги, покажи, — сухо потребовал Ваня.

— Пожалуйста, — Максимов полез в карман куртки, вытащил пачку купюр, развернул веером, продемонстрировал четыре фиолетовых четвертака.