Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 28)

— Так, давай-ка, отойдем, — Громов подхватил Андрея под руку и двинулся вниз. На площадке между лестницами, быстро огляделся и тихо поинтересовался:

— С чего решил, что это он? Может человек опаздывал на встречу, потому и спешил?

— У него сумка хозяйственная, тканевая на плече была, — пояснил Максимов. — Когда столкнулись, стекло звякнуло. Очень похоже, на пустую банку с кистью внутри. И сумка была чуть заляпана свежими красными пятнами, точно такими же, как надпись на стене и лужа возле головы кошака. Согласись, таких совпадений не бывает.

— Не бывает, — согласился опер. — А ты, что?

— А я на этаж ещё не поднялся и этих художеств не видел, — фыркнул Максимов. — Мало ли, чем у него сумка запачкана? Он меня сильно толкнул, я отлетел и об стенку спиной треснулся. Крикнул ему вслед пару ласковых слов, мелкий на ходу извинился и побежал себе дальше.

— Лицо запомнил? — уточнил старлей. — Описать его можешь?

— Только общими словами, — ответил Андрей. — В подъезде темновато было, лицо особенно не разглядел, особых примет не увидел. Да и ещё один момент. Насчет поединка в пятницу, думаю, ты уже много о нем слышал.

— Конечно, — усмехнулся Дима. — Плохой бы я был опер, если бы о том, что у меня на земле делается, не знал.

— Дим, я сегодня один важный момент вспомнил, — Максимов чуть виновато глянул на опера. — Лера всё на видео снимала, там один странный мужик за мною наблюдал, очень похож на маньяка. Мы его на несколько мгновений в объектив поймали.

— Так что же ты молчал⁈ — Громов чуть не подпрыгнул от возмущения. — Сколько времени потеряли.

— Замотался, за всеми этими событиями, забыл, — сокрушенно признался Андрей. — Только сегодня на тренировке вспомнил, когда домой шел. Ещё один важный момент. Я не хочу, чтобы мой бой, в вашей системе засветился. Можно, как-то воспользоваться видео, без ссылок на меня и сам бой?

— Я подумаю, — кивнул опер. — С Олеговичем посоветуюсь. Думаю, что-то решим. Кстати, ты же с маньяком сталкивался лицом к лицу. Неужели не узнал?

— Хорошо маскируется гад, — признался Максимов. — Гримом пользуется. Да и в объективе на секунду-другую появился. Стоял на выходе, заметил, что снимают, сразу выскочил из зала. А Лера, писавшая бой на видео, случайно его захватившая его в кадр, не сразу заметила, а потом поздно было. Да и снимали в полутьме, свет не включали, там смазанное движение получилось. Но, чувствую, это точно он, не подставной петрушка, как сегодня.

Внизу опять застучали шаги. Ожил и начал подниматься наверх лифт. На этаже Максимова с шумом и лязгом раздвинулись створки лифта.

— Так, что тут у вас произошло? — раздался голос Марата Эльдаровича. — А, понятно

— Я пошел, а ты возле подъезда постой, вдруг родители появятся, — скомандовал Дима и начал подниматься вверх.

— Ладно, — вздохнул Максимов.

Через пять минут, когда Андрей маялся у входа в подъезд, на улицу вышел Марат Эльдарович, с чемоданчиком и своей неизменной «Сменой», висящей на шее. За ним следовал Дима с двумя милиционерами.

— Здравствуй, Андрей, — сухо поздоровался эксперт. — Это ты обнаружил?

— Я, — коротко ответил Максимов. — Вопрос можно?

— Задавай.

— Надпись удалить можно?Не хочу мать расстраивать, — Андрей вопросительно глянул на эксперта.

— Родителей пугать не хочешь? — усмехнулся Марат Эльдарович. — Понимаю. Но они все равно узнают, рано или поздно.

— Лучше поздно, — вздохнул Максимов. — У предков и так проблемы накопились.

— Удаляй, — кивнул эксперт. — Я всё необходимое сделал, надпись фотографировал. Попробуй тряпкой с теплой мыльной водой. Если до конца стереть не получится, надпись точно размажешь.

— Спасибо, так и сделаю, — поблагодарил Максимов.

— Удачи, парень, чувствую, с твоим умением влипать в приключения, она тебе понадобится, — вздохнул эксперт.

— Спасибо, — растерянно повторил Андрей, провожая взглядом спину уходящего к машинам Марата Эльдаровича и постовых. Эксперт сел в «трешку», постовые разместились в «УАЗик», машины ожили, загудели моторами и медленно двинулись к выезду со двора, с каждой секундой набирая ход.

— Ну что, пойдем к тебе. Чаем напоишь, искатель приключений? — дружески хлопнул политтехнолога по плечу Дима. — А я тебе надпись оттереть помогу.

— Родителей ждать будем? — печально уточнил Максимов. — А без этого сейчас никак?

— Никак, — отрезал опер. — Им все равно всё доложат. Когда Эльдарович работал, соседи сверху из квартир выходили, интересовались, что за суета, Семен из противоположной квартиры вылез, рассказывать начал, как ты в милицию звонил.

Опер немного помолчал, тяжело вздохнул и добавил:

— Если Светлане Аркадьевне соседи донесут, она меня без соли сожрёт, сам знаешь. Лучше сразу идти сдаваться с поднятыми руками, принять удар на себя и отмучиться. Заодно и предков твоих проинструктировать, что делать, как вести себя дальше, напомнить, как реагировать, куда звонить, если что.

— Вот же мать твою, — в сердцах выругался Максимов.

Дима сочувственно глянул, но промолчал.

— Пошли, раз такое дело, — Андрей развернулся и двинулся обратно, в подъезд.

* * *

Максим Олегович позвонил, как и обещал, на следующий день, когда Максимов пришел со школы, пообедал, и уселся в своей комнате делать уроки.

— Здравствуй, жертва маньяка, — в голосе начальника уголовного розыска звучала явная ирония. — Живой? Мать вас не сильно била? А то Димка мрачный ходит, подробности не рассказывает, сразу нервничать начинает.

— Да как сказать, — хмыкнул Андрей, вспоминая пережитый шторм. Когда-то, ещё в той первой жизни, он читал книгу Богомила Райнова «Тайфуны с ласковыми именами». А взбешенная Светлана Аркадьевна напоминала даже не тайфун, а цунами, сметающее всё на своем пути. Максимов изумленно наблюдал, как матерый опер бледнел и как школьник неловко оправдывался, перед нависшей над ним хищным коршуном матерью. Хорошо, что отец пришел, и они совместно успокоили разбушевавшуюся Светлану Аркадьевну. Но нервы Диме она потрепала изрядно.

— Ладно, это мелочи. Бросай все свои дела, поедем знакомиться и общаться, — командным голосом распорядился Максим Олегович. — Помнишь, что у меня просил?

— Помню. Уже ребят нашли? — удивился Максимов. — Так быстро?

— А ты как думал? — усмехнулся начальник УГРО. — Чего тянуть? Через пятнадцать минут буду ждать тебя возле подъезда. Заодно по дороге наши дела обсудим, новости расскажу.

— Договорились, через пятнадцать минут выйду, — пообещал Андрей.

Когда Максимов вышел на улицу, белая «пятерка» уже стояла возле подъезда. Пархомов приветливо махнул, указал на место рядом с собой «садись, мол» и открыл дверцу.

Когда Андрей устроился на соседнем сиденье, сообщил.

— Мы сейчас на Вознесенку прокатимся к речке, где лишних глаз нет. Там Сережа Субботин с парнями нас ждут. Пообщаешься с ними, парни, несмотря на свои неоднозначные биографии, неплохие. Когда-то им колония корячилась, Сережа их расколол, но пожалел. Помог одному на учебу в бурсу устроиться, комнату в общаге выбил, чтобы от отца, дебошира и пьяницы, отселить. Другого в секцию устроил, помогает с подработками, как может. Пацаны от него конкретно зависят, подставы от них быть не должно.

Глава 14

— Значит, им можно полностью доверять? — задумчиво уточнил Максимов.

— Сережа говорит, можно, — ответил Пархомов, продолжая следить за дорогой. — Хотя жизнь такая штука, что иногда предают даже многократно проверенные лучшие друзья. Но думаю, всё будет нормально, Субботин — парень умный, раз сказал, значит, в своих парнях уверен. К тому же у него, наверняка, есть не только пряник, но и кнут. Если пацанов когда-то расколол, это можно против них в любой момент обернуть. Стандартная оперативная практика работы с агентами.

— А они агенты? — остро глянул Андрей.

— Скорее, подопечные, — усмехнулся Максим Олегович. — Раз Субботин им помогает, значит, есть в пацанах что-то хорошее. Для отморозков и ублюдков, представляющих угрозу обычным людям, он даже пальцем не пошевелит. Наоборот, сделает всё возможное, чтобы надолго в малолетку отправить.

— Понятно, — улыбнулся Максимов. — Ваш Сережа Субботин, идеалист, рыцарь без страха и упрека, но с обостренным чувством справедливости? Дон Кихот Ламанчский?

— Зря смеешься, — укоризненно глянул Пархомов и снова вернулся к наблюдению за дорогой. — Сережа из наших, у меня в УГРО работал. Я же говорю, мировой парень. Отличным опером был. С принципами, бесстрашным, в самые опасные места на задержания матерых бандитов в первых рядах шел. После двух ранений, жена условие поставила, или он уходит на более спокойную работу, или она с ним разводится. Опера ноги кормят, сутками дома не бывает, а она устала его ждать. Да и последний случай, когда Сивый его пером подранил, тоже повлиял. Сережа его вырубил и сам сознание потерял. Он на грани был, большая кровопотеря, рана серьезная, врачи буквально с того света вытащили. Марина, жена его тогда чуть умом не тронулась. Вот и стал опер Субботин инспектором по делам несовершеннолетних, мороки там меньше, график спокойнее, дома чаще бывает. Сперва стеснялся нового назначения, потом в работу с трудными подростками втянулся, многих, буквально, из болота вытянул, дал шанс на новую жизнь.

— Понятно, — задумчиво кивнул Максимов. — Хороший человек.