Алексей Шумилов – Кровавая весна 91-го продолжается (страница 47)

— Один — один, — ухмыльнулся Самарцев.

Попытка сделать переднюю подножку у старлея не прошла. Андрей вцепился в пояс, подсел, и, следуя направлению рывка, выбросил ногу, подсекая противника. На ковер они шлепнулись оба.

Больше Максимову не дали сделать ничего. Всерьез разозлившийся самбист, пользуясь превосходством в силе, не дал ничего сделать. Пару поймал и бросил Андрея как куклу.

— Время вышло, — объявил Смирнов, щелкнув секундомером. — Кто будет следующим?

— Давайте я, — выступил вперед Прокопенко.

— Хорошо. Пусть Андрей секунд тридцать отдышится и начнём.

— Конечно, — кивнул дзюдоист.

Самарцев подошел к Максимову.

— Отлично борешься, не ожидал, — признал старлей.

— Спасибо, старался, — Андрей пожал крепкую ладонь самбиста.

— Время! Борцы на ковер! — потребовал Смирнов.

Прокопенко хлопнул по протянутой руке Максимова и сразу бросился вперед. Дергал в стороны, раскручивал вправо, влево, менял захваты, Андрею удалось поймать момент и вырваться из объятий борца. Дзюдоист продолжил атаковать, примеряясь и раздергивая противника, успел неожиданно нырнуть подмышку и в падении перебросить Андрея «мельницей». Оказавшись в стойке, продолжил бой. Действовал осторожно, реагировал на каждое движение, срывая подозрительные захваты, атакуя и отходя на безопасную дистанцию. Подловил Максимова на отступлении, почти незаметным движением подбил пяткой стопу и заставил завалиться на спину.

— Время вышло! — рыкнул Смирнов, фиксируя окончание второго поединка.

Балоев долго примериваться не стал. Молниеносно нырнул вниз, схватился ручищами за ногу, и опрокинул Максимова. Затем ещё раз повторил прием. В третий раз просто физически передавил и бросил через бедро, упав и придавив сверху так, что у Андрея на секунду потемнело в глазах.

— Время! — выкрикнул инструктор, и соперники поднялись в стойку. Довольный Мага даже подал руку, тяжело и медленно встающему Максимову.

— Теперь то же самое, только с применением ударной техники. Тыкать в глаза, бить в пах, колени, кадык запрещено.

— Петр Ефимович, можно я внесу маленькое дополнение для подготовки к будущему поединку? — уточнил Андрей. — Чтобы облегчить процесс и увеличить шансы на победу.

— Какое дополнение? — оживился Смирнов.

— Сейчас увидите.

Максимов отошел к скамейке. Неторопливо распустил узел пояса, сложил желтую ленту вчетверо, оставил на скамейке. Снял кимоно, аккуратно пристроил его рядом и повернулся к тренеру.

— Я готов.

Глава 24

— Зачем? — спросил снова занявший позицию напротив Максимова Самарцев. — Мы же не всерьез. Ты же не на смертельный бой вышел, а на спарринг и не в полную силу.

— Бой, к которому готовлюсь, серьезный, — пояснил Андрей. — Мне победить надо позарез. То, что не запрещено — разрешено. Там я вообще в одних плавках или шортах планирую драться. Захватить не за что будет.

— О, как, — хмыкнул старлей. — Тогда правильно мыслишь.

— Хватит разговоров, — рявкнул Петр Трофимович. — Готовы? Начали!

Самарцев кинул отвлекающий тычкок левой и пошел на сближение Андрей рывком освободил запястье, нырком ушел от попытки захватить шею, и выстрелил несколькими ударами локтями, сбоку, прямой кинжальный в подбородок и завершающий короткий снизу. Бил легко, чтобы не повредить, но и не дать противнику схватить. Локти обрушились на слегка удивленного Самарцева под разными углами, на мгновение, ошеломив старлея. Без кимоно жестко зафиксировать противника и взять его на прием, Алексей не сумел.

Прокопенко встретили стопорящие лоу-кики, а в завершение, удар пяткой по болевой точке бедра сбоку, показанный Петром Ефимовичем, заставивший капитана скривиться, схватиться за ногу и сесть на ковер.

Мощный Балоев сумел опять захватить Максимова за бедро и опрокинуть на ковер, но при попытке повторить трюк, нарвался на легкий удар коленом в подбородок, вынудивший его притормозить.

После первоначального отпора бойцы только раззадорились. Лицо Самарцева стало сосредоточенным, Прокопенко зло поджал губы, в глазах дагестанца сверкнули искорки азарта.

Максимова пошвыряли как куклу, пару раз попали в лицо кулаками, достали стопой в солнечное сплетение и по печени, взяли на болевой. Если бы бой проходил в полную силу, Андрей наверняка получил травмы. Но военные работали очень легко и за исключением слегка разбитой губы проблем не возникло. Но поединок не был односторонним. Максимову удалось несколько раз хорошо встретить соперников, продемонстрировать навыки борьбы, чудом взяв Самарцева на удушающий.

Когда спарринги закончились, Андрей чувствовал себя, будто пробежал марафон. За пять минут, пока Максимов обсуждал с Петром Ефимовичем прошедшие спарринги, выслушивал советы и рекомендации, под ним натекло целое соленое озеро пота. Но главная цель спаррингов была выполнена. Андрей сумел применить на практике свои наработки, проанализировать и скорректировать план на бой с Никитой.

К дому, уставшего, но довольного Максимова, привезли в семь. Петр Ефимович притормозил под подъездом, напомнил об утренней пробежке и легкой тренировке с Рудиком и поехал ставить машину в гараж.

Перед дверью квартиры Максимов услышал негромкие голоса родителей, звуки работающего телевизора. Замер, прислушиваясь. Ничего не разобрал, вздохнул, вставил ключ в гнездо замка и повернул. При первом щелчке, в комнате замолчали, только телевизор продолжал неразборчиво бубнить. При втором послышались тяжелые шаги отца и мягкий еле слышный перестук тапочек матери.

— Ты куда пропал? — воинственно спросила Светлана Аркадьевна, уперев руки в бока. — Кто такой Петр Ефимович? Почему ты сел к нему в машину и куда-то уехал? Дима уже два раза звонил, интересовался, где ты бродишь.

— Свет, первый раз он просто хотел узнать, где Андрей, а второй — сказал, что он уехал с хорошим человеком, чтобы мы не волновались, — отец чуть попридержал разгневанную родительницу. — Не делай из мухи слона. Понимаю, ты волнуешься, но наш сын уже взрослый парень и относится ко всему серьезно. Видишь, за ним присматривают, как обещали. Повода для паники нет. Тем более, я Петра Ефимовича знаю, это друг Марка Рудольфовича Вернера. Очень серьезный, достойный человек, когда Андрей с ним, я за сына абсолютно спокоен. Марк говорил: он офицер, инструктор по боевой подготовке. Никакой маньяк и близко не подойдёт.

— Ты там знаешь, подойдет или нет, — проворчала начавшая успокаиваться Светлана Аркадьевна. — Ладно, Андрюша, раздевайся, иди мыть руки и бегом на кухню. Я там картошку пюре с курицей приготовила.

— Хорошо, мам, спасибо, — покорно откликнулся Максимов.

Разогретый ужин Андрей умял за считанные минуты. Мать налила чай, подвинула кружку к нему. Села напротив, подложив маленькую ладошку под щеку, с умилением поглядывая на сына.

Андрей не обращая внимания на матушку, энергично разгрызал полые косточки, перемалывал челюстями ломтики белого куриного мяса и за обе щеки наворачивал обильно залитую желтыми ручейками растаявшего сливочного масла горку картофельного пюре.

— Проголодался? — участливо спросила Светлана Аркадьевна

Угум, — утвердительно откликнулся Максимов, продолжая уничтожать еду на тарелке.

— Тебе минут сорок назад Валерия звонила, — сообщила Светлана Аркадьевна. — Просила, если не слишком поздно придешь, набрать её.

— Хорошо, спасибо, — кивнул сын, собирая вилкой остатки пюре в тарелке. — Сейчас доем, чая попью и обязательно позвоню.

Через три минуты, когда довольная мама, удалилась в гостиную смотреть телевизор, Максимов вымыл посуду и приборы, разложил их на шкафчике и отправился в коридор звонить Лере.

После двух протяжных гудков трубка ожила.

— Алло, — раздался в динамике голос Рудика.

— Привет, — поздоровался Максимов. — Как вы там? Грищенко гоняете?

— Ага, — жизнерадостно ответил Вернер. — Так что, он с тренировки не выходит — выползает. Бегаем, прыгаем, подтягиваемся, спаррингуем возле сквера. Он в группу новичков к нам в кикбоксинге ходит. Изучает ударную технику. Недавно несколько показательных боев провели. Приложили его пару раз не то чтобы сильно, но ощутимо. Выдержал, зубами скрипит, и огрызаться пытается.

— Пусть продолжает в том же духе. Оперяется наш рыжий птенчик, потихоньку превращается в гордого орла, — усмехнулся Максимов.

— До орла ему как до финской границы, пахать и пахать, — весело ответил Рудик. — Сам понимаешь, только в кино слабак может сразу стать бойцом. Он, конечно, старается, но периодически лажает. Чтобы изменится, время нужно.

— Это понятно, — отмахнулся Андрей. — Вот пусть и пашет, а там будет видно. В любом случае, старается стать лучше, как ты говоришь, зубами скрипит, но тренируется. Значит, толк должен быть. Ладно, Лерка рядом?

— Соскучился? — хмыкнул Вернер.

— Ага, — в тон ему ответил Максимов. — Так, что кушать не могу. А если серьезно, хочу с ней один вопрос обсудить важный.

— Сейчас позову, — пообещал Рудик. На секунду наступило молчание.

Затем в динамике чуть в отдалении прозвучал голос друга:

— Лерка, к телефону подойди. Андрюха поговорить хочет.

— Привет, — раздался звонкий голосок девушки. — Светлана Аркадьевна передавала, что я звонила?

— Ага, — Максимов почувствовал, как уголки губ поползли вверх. — Привет.

«Неужели втюрился, как пацан? Только слышу Лерин голос, и сразу настроение поднимается», — мысленно отметил политтехнолог. — «Да она мне очень нравится, с нею хорошо. Но личность то, у меня осталась прежней — не семнадцатилетнего парня, а повидавшего жизнь мужика, которому стукнул полтинник. По идее, я должен ко всему этому относиться спокойно, а тут всплеск чувств. Может гормоны влияют? Или личность настоящего Воронова?»