Алексей Шумилов – Кровавая весна 91-го продолжается (страница 32)

— Мало времени, — вздохнул помрачневший Вернер. — Даже такой спец как Ефимович, за этот срок ничего сделать не успеет.

— Значит, и беспокоить его не стоит, — пожал плечами Андрей. — Сам как-нибудь разберусь.

— Стоит, — тихо, но решительно заявила Лера, зашедшая в комнату. В руках девушка держала тарелки со свежеиспеченными ватрушками и печеньем.

— Петр Ефимович может помочь. Меня в пятом классе один пацан сильно обидел. Домой после школы возвращались, слово за слово, повздорили. Он меня в лужу столкнул, портфель в грязь кинул. Я сидела вся грязная на скамье, домой идти не хотела. Слезы ручьем текли. Дядя Петя подошел, узнал, в чём дело, слезы вытер, успокоил, оттряхнул, потом до дома проводил. А по дороге подсказал, как этому пацану сделать больно, чтобы даже подходить боялся. Я так и поступила. Он орал как резаный, а потом обходил меня десятой дорогой.

— Интересно, — изумленно поднял брови Рудик. — А я где был? Мы же с тобой вместе всегда ходили. И почему об этом ничего не знаю? Что за пацан?

— Ты тогда болел, — вздохнула девушка, поставив тарелки со сдобой на столик возле телевизора. — Это Витька Буряк. Он на класс старше нас учился, потом из города уехал. Не рассказала, потому что Витька в полтора раза больше был. Не хотела, чтобы тебе досталось.

— И что ты сделала? — с интересом спросил Максимов.

— Недалеко от школы, где он обычно до меня докапывался, камней подготовила, поменьше и побольше, — сообщила Лера. — Когда опять прикопался, попробовал схватить, вырвалась. Подобрала два камня, один небольшой, другой поувесистее — половину кирпича. Первый кинула в туфлю и сразу пробила каблуком по другой ноге. Сверху вниз по месту, где голень соединяется со стопой. Витька завалился, схватился за ноги и начал выть. А я уже с кирпичом рядом стояла. Сказала, если ещё раз пристанет, в голову получит, я психованная, мне никто ничего не сделает. После этого очень боялась, что ругать станут, родителей вызовут. Зря боялась. Витька не пожаловался. Но с тех пор никогда не трогал до самого отъезда.

— Он что, действительно, тебе посоветовал такое сделать? — поразился Андрей. — Ребенка камнями бить?

— Не совсем, — улыбнулась девушка. — Просто объяснил, издеваться будут до тех пор, пока не начнут уважать и бояться. Показал удар каблуком сверху вниз по ноге. Сказал, даже слабый может победить любого силача. Всегда можно воспользоваться тем, что лежит под рукой. Не можешь отбиться руками, возьми палку или камень. Напоследок рассказал о медоеде. Вроде небольшой зверек, а даже львы и леопарды предпочитают с ним не связываться, потому что он готов рвать когтями и зубами любого хищника, пока не убьет или не погибнет сам.

— Во дает, — восхитился Максимов. — А если бы ты бы этому Буряку ногу или руку сломала и рассказала, кто надоумил?

— Никогда в жизни бы такое не сделала, — фыркнула девушка. — Даже в пятом классе. Всегда предпочитала решать свои проблемы сама.

В гостиной затрещал телефон.

— Я сейчас, — пообещала Лера и быстрым шагом вышла из комнаты.

Звонок смолк.

— Да, привет, Дима. Он здесь у нас. Сейчас передам, — зазвенел девичий голосок в другой комнате.

Лера появилась на пороге, повернулась к Максимову:

— Дима Громов звонил. Тебя искал. Просил, чтобы зашел в райотдел. Сказал, московский следователь приехал, хочет с тобой побеседовать.

Глава 16

— Так вот ты какой, Андрей Николаевич Воронов, — добродушно улыбнулся следователь, пожимая руку Максимова.

— Да, я такой, единственный и неповторимый, — тоже улыбнулся Андрей.

— Это точно, — в глазах «важняка» свернули веселые искорки. Он указал ладонью на стул рядом. — Другого такого с огнём не найдешь. Присаживайся. Тебе уже, наверняка, сказали, кто и почему, хочет с тобой побеседовать?

— Конечно, — серьезно кивнул политтехнолог. — Вы — Александр Иванович, — следователь Генеральной прокуратуры по особо важным делам. А вот эту красивую женщину с вами, не имею чести знать.

Брюнетка приветливо улыбнулась, с интересом рассматривая Максимова. Андрея дружелюбное выражение лица не обмануло. Когда он вошел, сумел поймать короткий встречный взгляд. Женщина сразу отвела глаза, но политтехнолог уловил холодный прищур голубых глаз. Она рассматривала гостя, как снайпер новую жертву сквозь прорезь оптического прицела, перед тем как нажать на курок.

— Это Виктория Алексеевна, — представил женщину следователь. — Мой помощник и психолог. Консультирует по особенностям поведения маньяка, которого ловим.

— Очень приятно, — кивнул Максимов.

— Сразу предупрежу, это не допрос, иначе бы я попросил прийти с тобою кого-то родителей, — пояснил Александр Иванович. — Ты уже дал подробные показания, я их ещё раз посмотрю, подумаю, сопоставлю с имеющейся информацией. Если появится потребность задать вопросы официально под протокол, будем беседовать в присутствии твоего отца или матери. Сейчас хочу неформально пообщаться с тобой, познакомиться, обсудить план, который мне предложил Максим Олегович. Это была твоя идея, сделать ловушку маньяку?

— Да, — подтвердил Андрей. — Моя.

— С чего ты вообще взял, что он клюнет? — прищурился следователь, внимательно изучая безмятежное лицо Максимова.

— Мы уже это подробно обсуждали с начальником уголовного розыска, — заметил Максимов.

— Знаю, что обсуждали. Мы именно тебя хотим послушать.

Брюнетка внимательно изучала лицо политтехнолога, пытаясь по позе, мимике, непроизвольным жестам, голосовым интонациям, понять чувства и эмоции.

— Тут всё просто, — пожал плечами Андрей. — Я же уже Максиму Олеговичу объяснял. Вот смотрите, убийца считает себя миссионером, избавляющим мир от скверны, которая воплощена в девочках и девушках. Поэтому и оставляет послания рядом с жертвами, чтобы донести своё послание обществу и объяснить, почему они наказаны. Одновременно он упивается своей безнаказанностью и мнимым всемогуществом, получает удовольствие от игры с милицией и людьми. Для маньяка важно ощущение, что он выше всех этих серых людишек, может вертеть ими как пешками и делать, что хочет. Только этим можно объяснить его действия: подстрекательство местных алкоголиков на поход к райотделу и попытку похищения Валерии Вернер. Он готов рисковать, чтобы доказать своё превосходство, получить моральное удовольствие. И поражение для него серьезный удар по самолюбию, с которым маньяк никогда не смирится. Он всегда будет желать отомстить и взять реванш. И это можно использовать.

— Откуда ты знаешь о комплексе Наполеона? — неожиданно вмешалась в разговор психолог. Немигающий взгляд Виктории Алексеевны сверлил Максимова.

— Советую говорить правду, — добавил следователь. — Максим Олегович признался, это твое выражение. Сам он в таких терминах не разбирается.

— Читал много, — спокойно ответил Андрей. — У меня дед и бабушка медики. Деда давно уже нет, а бабушка в Москве живет и здравствует. До пенсии в ММИ преподавала. У неё огромная библиотека о разных патологиях, в том числе психиатрических. Можете проверить.

— И ты увлекся чтением нудных медицинских книг о психиатрии и маньяках, — подхватил следователь. — Правильно?

— Не совсем, — хмыкнул Андрей. — Познакомился у бабушкиного дома с одним интересным человеком. Он меня заинтересовал рассказами о маньяках и их особенностях.

— О, вот это уже интересно, — подобрался Владимир Александрович. — Давай-ка поподробнее.

— А что рассказывать? Вышел утром сделать зарядку, подтянуться на турниках, а во дворе, на скамеечке интересный старикан сидит. Волосы длинные седые по ветру летают, коньяк в пакет завернут, прикладывается к горлышку время от времени. Я когда отдыхал, к нему подсел. Он оказался профессором медицины. Меня это не удивило: в доме много преподавателей и врачей проживает, квартиры вроде по квоте Минздрава получили, точно не знаю. Дед сказал, супруга в Израиль хочет к родственникам, он — нет, но жену бросить не может. Вот зашел к знакомому с коньяком, того дома не оказалось, теперь сидит, прощается с Родиной.

— Как его звали? — уточнила оживившаяся психиатр.

— Лев Моисеевич, вроде, — пожал плечами Максимов. — Фамилию не называл, а я не уточнял.

— Не Янкелевич?

— Говорю же, не знаю.

— Я только одного Льва Моисеевича припоминаю, — задумчиво протянула Виктория Алексеевна. — У меня он не преподавал, несколько лекций провел, когда наш преподаватель заболел, десять лет назад. Уже тогда седой был, но подстриженный. И уезжать никуда не собирался. Ладно, уточню.

— И подвыпивший профессор медицины начал сразу незнакомому школьнику о маньяках рассказывать? — усмехнулся следователь. — Серьезно? Свежо предание да верится с трудом.

— Не, там чуть другая ситуация была. Его ученик диссертацию о серийных убийцах пишет, а дед — научный руководитель. Теперь уезжать приходится, вроде как сильно подвел ученика, — пояснил Максимов. — Дед его так хвалил, говорит гений, диссертация будет сенсационная, настоящий прорыв. Они провели, как сказал Лев Моисеевич, революционные исследования типов и особенностей поведения маньяков, и в самый ответственный момент он уезжает.

— Интересно, — подобрался следователь. — А фамилию и имя своего юного гения, этот Лев Моисеевич называл?

— Постоянно называл, — охотно подтвердил Андрей. — Он же сетовал, что подвел такого прекрасного парня, Стасика Максимова, будущую звезду психиатрии. Сказал, что благодаря его методам определения серийных убийц, любого маньяка можно будет вычислить по поведению.