Алексей Шмаков – Око Государево (страница 16)
Так вот, кто‑то посчитал, что гигантский автоматон будет прекрасно смотреться на старой площади Новограда рядом с другими статуями. И только сотрудникам Ока Государева было известно, кому раньше принадлежала эта оболочка.
Поэтому граф и не любил бывать в том районе и тем более ходить в рестораны, расположенные вдоль площади. А вот Ульяна очень любила это место и была одной из тех, кто восхищался Атлантом, всё ещё хранившем на себе следы давнего чародейства, что говорило о его невероятной мощи.
Чары современных чародеев держатся крайне мало. У особенно одарённых срок может исчисляться несколькими десятками лет, но в основном через год, максимум три, не остаётся даже следа от их чар.
Встреча с Ульяной была необходима, так что графу придётся смириться со своей нелюбовью к старой площади и оболочке древнего гиганта.
Сев в машину, он направился в полицейское управление за Андреем. И по пути совершенно неожиданно для себя понял, что находится буквально в шаге от дома Нестеровых. Второй случай с похищением произошёл именно у них. Времени до семи было с избытком, поэтому граф решил заехать и быстро ещё раз осмотреть место происшествия – задний двор небольшого дома, где и проживали Нестеровы.
Остановившись возле невысокого забора, граф вылез из машины и подошёл к входной двери, уверенно нажимая на звонок. Перелив задорной мелодии оповестил хозяев о прибытии гостя, но они не торопились открывать. Прошло полминуты, и граф вновь нажал на звонок.
Странно. Мать похищенного была домохозяйкой и всегда находилась дома, а отец работал водителем в транспортной компании и к этому времени уже должен был вернуться с работы.
Шанин снова надавил на звонок, на этот раз удерживая палец секунд десять.
– Дядь, вы не старайтесь. Нет там никого. Вчера ещё днём собрали вещи и уехали. Я видел, как дядя Семён на своей служебной машине приезжал и таскал чемоданы. Тётя Люда ещё плакала сильно и говорила что‑то про Алёшу, – раздался озорной детский голос из‑за соседнего забора.
Граф увидел там любопытную рыжую моську мальчугана лет десяти. Взъерошенные волосы, фингал под левым глазом и дырка на рукаве видавшей виды рубахи, говорили о неуёмном любопытстве паренька и его озорном характере. Вот такие мальчишки очень часто становятся свидетелями многих вещей, которые другим способом и не узнать. Как это произошло и сейчас.
– Как уехали? Они мне сами назначили на сегодня встречу. Пригласили в гости и уехали? Может, просили что передать, если кто‑нибудь к ним зайдёт?
– Вот так уехали, сели в машину и покатились вверх по улице. Передавать ничего не просили. Да и не стали бы они меня просить. Тёть Люда меня не любит, говорит, что я её сына плохому учу и с пути истинного сбиваю. А где он, тот путь истинный? А, дядь? Вон они Лёху с чародеем каким‑то свели. Учиться к нему отдать хотели. А потом он и вовсе исчез.
– Какому чародею?
Эта информация была крайне важной. Нестеровы и словом не обмолвились, что нанимали для сына учителя‑чародея. Вот только было совершенно непонятно для чего? Чародей не сможет ничем помочь кандидату в Видящие. Это две совершенно разные направленности. И никто из соседей не знал об этом. Шанин сам опрашивал ближайших. Вот только отчего‑то он тогда не встретил этого мальчишку.
– А мне почём знать, какому чародею? Он когда к Лёхе приходил, его весь день из дома не выпускали.
– А если хорошо подумать?
В руке Шанина блеснул рубль, и мальчишка быстро облизнул губы, начав озираться по сторонам.
– Дядь, вы же понимаете, что мне нужно было бы целый день сидеть здесь возле забора и караулить, чтобы просто посмотреть на того чародея? Я же не дурак и умею ценить своё время.
К первой монете присоединились ещё две. Три рубля уже весомая сумма, на которую можно приобрести кило пряников или каких‑нибудь других сладостей, прокатиться на колесе обозрения или каком‑нибудь другом аттракционе в парке развлечений, купить отличную резинку для рогатки. В общем, масса способов применения.
– Подойдите ко мне ближе. Не хочу, чтобы меня кто‑нибудь из домашних услышал. А то матушка, если узнает, то, как пить дать, отлупит. А я не хочу, потом сидеть больно и спать только на животе можно.
Граф поспешил к мальчишке, и когда оказался рядом, то даже не понял, как остался без денег. Монеты просто исчезли из ладони, а парень приложил палец к губам, зашипел и показал нагнуться к нему. Пришлось делать самое серьёзное выражение, на которое только был способен Алексей Валерьевич. Он слегка присел и прислонил щеку к забору так, чтобы ухо попало между двух досок, напротив головы мальчишки.
– Один раз я вместе с Лёхой занимался с этим чародеем, когда тёть Люда убежала в магазин. Он оказался таким странным дядькой. Чем‑то на вас похож. Только вместо вот этого значка, – парень указал на всевидящее око на лацкане сюртука, – у него другой был.
– Сможешь описать этот знак?
– Там что‑то на звезду было похожее. Только какую‑то странную. Я вот умею звезду одной линией рисовать пятиконечную получается, а там она точно была больше. Семь, а может, и больше кончиков. И ещё в центре там точка была, очень странная. Больше на каплю крови похожая.
Семиконечная звезда с каплей крови в центре. Шанину был известен этот знак, но он даже не мог предположить, что остался хоть кто‑то, кто осмелился надеть его на себя. И тем более это произойдёт в империи, в Новограде.
– А как он выглядел, этот чародей? Лицо какое было, волосы? Что‑то такое запоминающееся, может быть? Родинка какая или шрам?
– Там не разглядеть было. Борода на пол‑лица, нос такой обычный, на ваш похож. Глаза, если только. Точно! Вот они странные были. Ни у кого раньше таких глаз не видел, словно тучами они затянуты, и вот‑вот гроза начнётся. А волосы русые у него. Седых уже много было. Но не как у деда Максима, тот уже почти весь белый, а так, словно на него немного пепла насыпали. Одет был в серый костюм, опять же, на ваш похожий. Вот и всё.
– Ты сказал, что занимался вместе с Лёшей. Чему учил вас этот чародей и как вы к нему обращались?
– Я никак. Он мне имени своего не называл. Я, Лёха, его вашим благородием звал. Боялся он его, сразу видно было. Я пытался помочь и расспросить, но он ничего не говорил.
Послышался скрип несмазанных петель, который оповестил всех об открытии входной двери дома паренька. Шанин резко выпрямился и уже собирался поздороваться с кем‑то из его родителей, но никто так и не вышел. Дверь открылась, и раздался зычный голос:
– Санька, обормот, ты где снова полдня пропадал? А ну‑ка живо домой! Слышу я, что ты там с кем‑то шепчешься. Ни стыда ни совести. Нет бы матери помочь, а он быстрее из дома удрать.
– Это ваша машина? – решил успеть спросить паренёк и, когда получил положительный ответ, уважительно закивал. – Отпадная. Когда вырасту, обязательно себе такую же куплю.
После чего резко подорвался и побежал домой, при этом на ходу пряча зазвеневшие монеты куда‑то под рубаху.
Дело приобрело крайне скверный характер, но пока ещё слишком мало информации, и делать выводы рано.
Семиконечная звезда с каплей крови в центре – символ, который знали чародеи и Видящие во всём мире. И не просто знали, а вели с носителями этого символа настоящую войну на протяжении нескольких веков. Войну, которая закончилась примерно за сотню лет до войны с Южной Империей, полным уничтожением Ордена Истины, или Инквизиции. А именно так себя называли эти люди.
Они поклонялись потусторонним. Считали их богами, которые должны повелевать людьми, а не наоборот. И со временем таких людей становилось всё больше. К ним стали примыкать чародеи и люди из правящих кругов по всему свету.
В то время разразился мировой кризис, который едва не стал последним для всего человечества. По крайней мере, именно так это описывают чародеи, жившие в то время.
На западе Инквизиция набрала невиданную силу и жгла Видящих на кострах, призывая тех, кому они поклонялись. Тело Видящего – самая желанная оболочка для любого потустороннего. И если призывается действительно сильная сущность, то она исцеляет любые повреждения живой оболочки.
Тогда половина мира едва не была захвачена вольными потусторонними, перед которыми шли армии фанатиков Ордена Истины. Их смогли остановить только объединённые силы сразу шести империй, одна из которых навсегда исчезла, поскольку именно на её землях фанатики устроили своё логово.
Северная империя только образовалась. В её главе стал сильнейшего Видящий и невероятно талантливый чародей‑механик, который создал первого автоматона. Впоследствии именно благодаря автоматонам удалось одержать победу над Орденом Истины.
Имперская академия стала одной из шести великих академий, что выступили против Инквизиции и призванных ими потусторонних.
Но пока ещё слишком рано делать выводы. Возможно, этот чародей простой фанатик, нашедший книги по давним событиям и возомнивший себя наследником Ордена Истины. Такие личности периодически всплывают в полицейских сводках. И даже в начале своей работы в Новограде графу пришлось столкнуться с парой подобных случаев.
Но как‑то в это не верилось. Хотя очень сильно хотелось.
Сперва неустановленный потусторонний четвёртого ранга, который способен подчинять себе имперских автоматонов, пусть и с сильно ослабевшими печятями привязки, а теперь появление чародея со знаком Инквизиции.