Алексей Шмаков – Око Государево (страница 14)

Аристократы сами были чародеями и могли в любой момент проверить сохранность и надёжность чародейских знаков. Такой способ работал уже не одну сотню лет по всей империи. Даже в то время, когда не было никакой проблемы с Видящими. Но в самом начале становления службы императорского контроля над автоматонами и чародеями, которую впоследствии окрестили «Оком Государевым», было заложено сразу несколько предписаний к возникновению схожей ситуации. Словно кто‑то уже тогда предвидел вероятность того, что Видящим придётся самостоятельно осматривать всех автоматонов.

В предписании были оговорены все действия, дабы максимально быстро производить осмотр и выявлять слабости за несколько секунд. И этому способу обучали всех, кто проучился в академии хотя бы два курса. Совершить такой осмотр возможно только при условии полного содействия автоматона. Поэтому во время сражения использовать его не выйдет. А в том, что придётся вновь сражаться, граф не сомневался. Только видящие способны обнаружить вольного потустороннего и изгнать его.

В голове была куча мыслей, которая никак не хотела приобретать правильные очертания. Но так происходит почти всегда, пока не отыщется край первой нити, за которую необходимо дёрнуть, после чего всё начинает вставать на свои места. И такая нить могла оказаться буквально под носом, а то и в руках у графа.

Первое нападение и исчезновение мальчика произошло пятого июня, пять дней назад. Следующее случилось через день. А ещё через день нападение на Григория Кулибина. Соответственно, если здесь есть какая‑то закономерность, то завтра стоит ожидать ещё одного нападения. Которое, возможно, предотвратить. И сделать это будет очень непросто.

Особенно с учётом того, что сегодня и завтра Шанин выделил себе на проверку имперских автоматонов. Оставалось только просить помощи и для этого отыскать телефон.

Машина резко затормозила, пугая прохожих, но граф не обратил на них никакого внимания. Пропустив ругань в свою сторону, он вошёл в телефонную будку и коснулся аппарата своими часами, воспользовавшись одной из привилегий службы.

– Новоградское отделение имперской академии, – через десять гудков раздался монотонный голос, который был прекрасно знаком графу.

– Ульяна, вас беспокоит граф Шанин.

Голос в трубке моментально изменился.

– Алексей Валерьевич, какими судьбами? Я уже думала, что вы совсем забыли о нашем отделении. Даже не помню, когда в последний раз заходили. Вот и Вольдемар Иннокентьевич вспоминал на днях.

Шанин поморщился, благо его не видел собеседник. С главой отделения у него были не самые дружеские отношения. И причиной тому была Ульяна, всячески отвергавшая любые попытки Вольдемара Иннокентьевича сблизиться с ней, а вот самому Шанину даже не пришлось стараться. Так вышло, что у них с Ульяной закрутился роман.

Уже давно завершившийся. По инициативе самой Ульяны. Вот только после этого она уже несколько раз пыталась вновь начать отношения, по‑прежнему игнорируя бедного Вольдемара Иннокентьевича и демонстративно кокетничая перед ним с графом.

– Ульяна, радость моя, с того момента, как я остался один на весь город, совсем нет времени забежать даже на минуту.

– Прекрасно вас понимаю, Алексей Валерьевич, но теперь же вы не один. Вчера к вам прислали помощника из академии. Кстати, ему необходимо явиться к нам, чтобы заполнить все необходимые документы. Запрос на титул я уже подготовила, как и денежное довольствие на первый месяц. Вы же по этому поводу звоните?

К своему стыду, Шанин совершенно забыл, что необходимо привести Андрея в отделение. Лобачевский об этом также не сказал. Хотя оно и понятно, куда там князю до подобных мелочей.

– И по этому поводу тоже. Пришлю к вам Андрея сразу же, как он освободится.

– Граф, вы же можете привезти мальчика сами. Я буду очень рада встретиться. Даже не представляете, как порой одиноко коротать рабочее время. Даже поговорить не с кем. Адольф и тот разговаривать не умеет. Не имеет речевых синтезаторов.

Про Вольдемара Иннокентьевича граф тактично промолчал. Да и пора уже было переводить разговор в нужную сторону. Любезностями обменялись, немного поговорили на отстранённые темы и пока разговор не свернул в ненужное Шанину русло, необходимо закругляться.

– Хорошо, я завезу Андрея в отделение. И у меня будет к вам небольшая просьба. Исключительно к вам, Ульяна.

– Я вся во внимании.

Голос Ульяны слегка изменился. Она явно рассчитывала, что Алексей Валерьевич сейчас предложит ей что‑нибудь невероятно интересное и захватывающее. За время их романа граф научился различать большинство интонаций девушки и ожидания, что она скрывает за ними.

– Мне необходимо знать имена и адреса всех кандидатов в Видящие, что сейчас числятся в отделении. Не только тех, кто уже изъявил желание пройти испытание в академию, но и тех, кто только начинает заниматься.

– Списки? – разочарованно произнесла Ульяна, и было понятно, что желаемое стремительно ускользает от графа.

Девушка сейчас может всё скинуть на своего патрона и тогда придётся просить Вольдемара Иннокентьевича, чего графу совершенно не хотелось.

– Да, Ульяна, списки. И когда вы мне их передадите, то вполне возможно, я найду немного времени, чтобы встретиться после работы. Сходить в ваше любимое кафе с теми чудесными венскими ватрушками, попить кофе и просто поговорить.

– Просто поговорить? – казалось, вопрос крайне провокационный, и Ульяна пытается добиться от Шанина максимума возможного, но по изменившемуся голосу он понял, что всё в порядке. Она уже согласна и просто на всякий случай решила проверить, возможно, получится урвать что‑то сверху обещанного.

– Просто поговорить. Так когда я могу подъехать?

– Мне нужно будет поднять кучу документов и даже заглянуть в кабинет Вольдемара Иннокентьевича. Все списки возможных кандидатов в Видящие хранятся у него. Думаю, что часа через три вполне можно подъезжать.

Через три часа Шанин явно не освободится. Пускай проверка автоматонов и не займёт много времени, но вот дорога между ведомствами будет съедать его очень сильно. Казалось бы, что Новоград совсем небольшой город, но когда нужно передвигаться с одного его конца на другой и делать это несколько раз, то он резко разрастается чуть ли не до размеров столицы.

– Ульяна, а как вы смотрите на то, чтобы взять списки и передать их мне в кафе? Скажем, часиков в семь.

В трубке послышалось недовольное сопение.

– Алексей Валерьевич, вы же понимаете, что семь часов – это время для ужина, а никак не посещения кофейни и тем более поедания венских ватрушек.

– В таком случае приглашаю вас на ужин.

– Я согласна, но с условием, что это будет не «Трактиръ у Дяди Вани».

Ещё одна причина, почему роман с Ульяной был обречён на провал: она не разделяла вкусов и пристрастий Шанина. И «Трактиръ» в этом списке находился на верхних позициях. Как и ещё несколько увлечений, которые девушка считала недостойными и порочащими честь и достоинство графа, сотрудника Ока Государева и любого уважающего себя мужчины.

– В таком случае в семь встречаемся возле «Марии‑Антуанетты». Пожалуйста, не забудьте захватить с собой списки, денежное довольствие для Андрея и документы, которые ему необходимо заполнить. До вечера.

Слушать возмущения и возражения Ульяны граф не стал, просто повесил трубку. В том, что девушка придёт и принесёт всё необходимое, он не сомневался. Как и в том, что Андрей будет его спасением на этом ужине.

Ближе всего находился центральный госпиталь. Вот туда и отправился граф. На довольствии ведомства находится десять автоматонов второго ранга и два третьего. Предстоял очень трудный день, но с того момента, как граф остался в Новограде один, он и не помнит, когда было иначе.

Глава 7

Андрей прекрасно знал процедуру проверки надёжности чародейских знаков в физических оболочках потусторонних.

Так их называли в академии, а за её пределами это были автоматоны либо просто – боты. Рогов не знал, откуда вообще появилось такое сокращение для автоматонов, но использовали его повсеместно, только за пределами академии, конечно.

Если кто‑то из преподавателей, воспитателей или сторонних наблюдателей, которых на территории академии в достатке, услышит, как студент любого факультета так называет автоматонов, то в обязательном порядке последует предупреждение. А за повторный проступок вполне серьёзное наказание в виде лишения стипендии на целый семестр, что для многих студентов являлось катастрофой.

Лишиться единственного источника финансирования на полгода – это уму непостижимо. И плевать, что академия обеспечивала их всем необходимым, кормила и одевала. Студенты слишком привыкли всегда иметь в распоряжении пусть и небольшие, но средства. Особенно остро это воспринималось бывшими сиротами, к которым относился и Андрей.

Впрочем, на факультете видящих практически все были сиротами либо выходцами из простых семей, не имеющих возможности спонсировать обучение детей. И академия для таких семей была настоящим спасением и возможностью для ребёнка вырваться в люди.

Все, кто заканчивал факультет Видящих, поступали на службу в «Око Государево» – единственную государственную организацию, которую уважали абсолютно везде. Хотя новости о том, что необходимо получить титул, чтобы аристократы общались с тобой нормально, стала для Андрея настоящим открытием.