Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 44)

Между тем бой у сломанного моста продолжался. Шведы здесь сумели по наведенному понтонному мосту перейти Бабич в большом числе. Их пехота пошла «прямо на отрез», то есть в обход фланга позиции репнинской дивизии. Князь Репнин приказал Гренадерскому полку отступить в силу такой опасности, а сам поскакал на крайний фланг к Копорскому полку, который стойко отбивался от атакующих шведов, имевших здесь заметное превосходство над русскими числом.

Когда князь Репнин прискакал к копорцам, их командир полковник Головин, видя подход колонны шведской пехоты, стал готовить общую контратаку полка. Речь шла об ударе в штыки. Но подоспевший Репнин отменил его приказ. В ответ на настояния Головина охрипший от крика командир дивизии едва выговорил ему:

«Что мне делать, коли мочи моей нет, сикурсу нет, меня не слушают, а коли гнев Божий на нас?»

Гренадерский, Тобольский и Копорский полки отступили от реки Бабич через лес в полном порядке, не позволив шведам пресечь их путь. Остальные пять полков дивизии, которым Репнин не отдал никаких приказов, выбитые из окопов, тоже отступили «через тыловой мост», но уже в беспорядке, отошли в лес, где в ночи перемешались. На то время патроны в репнинской дивизии находились на исходе, и ее огонь стал «угасать», что только взбодрило атакующего неприятеля.

В лесу русская пехота оказала сопротивление следовавшим за ней шведам. Серьезного боя там не случилось. Король Карл XII приказал прекратить наступление, поскольку опасался, что в лесной чащобе его солдаты начнут поражать из ружей своих же, а русские будут там устраивать противнику хитрые засады. Можно сказать, что шведы оказались не готовы атаковать в лесах, да еще в сильно заболоченных.

К этому можно добавить, что ко времени полного оставления позиции русская пехота расстреляла почти все носимые патроны. И то, что отступление командир дивизии осуществил без особых потерь в людях, что делало ему «похвалу». Шведы не смогли воспользоваться сумятицей в рядах части репнинской дивизии, которая сумела все-таки избежать разгрома и вышла из боя на позицию генерал-фельдмаршала Б.П. Шереметева. Потом отступила вместе с его полками к Горкам, полностью восстановив свою организованность.

Король Карл XII в итоге выигранного им боя 3 июля 1708 года стал обладателем головчинской позиции русских и переправы через реку Бабич, но это было для него в Московском походе лишь тактическим успехом, не имевшим своего продолжения. И не более того. Развить успех после прорыва центра позиции русской армии шведская армия в тот день не смогла, ограничившись малым, неполным боевым успехом.

В целом можно считать, что огневой бой на берегу реки Бабич русские провели неплохо. Потери их составили 350 убитых, 675 раненых, 630 пропавших без вести или попавших в плен. У шведов было убито 255 человек и 1219 – ранено. Однако дивизия князя А.И. Репнина потеряла десять орудий, немало боевых зарядов к ним и всякого снаряжения, часть дивизионного обоза.

Отход дивизии князя Репнина повлек за собой отход войск Шереметева и Меншикова к городу Шклову. Они отошли почти без людских потерь, организованно, в готовности отбить возможное преследование, которого при всех ожиданиях так и не последовало.

Генерал от пехоты князь А.И. Репнин в реляции Петру I попытался было оправдаться перед ним за свои ошибки при устройстве полевых укреплений и нераспорядительность в бою. Аникита Иванович писал, что держать позицию более того, чем это сделала его дивизия (более двух часов), было невозможно, не получая помощи для отражения многочисленного противника. При этом он послал на оба своих фланга адъютантов с просьбой о немедленной помощи, которая в том и другом случае запоздала.

Оправдательное письмо разгневанному государю заключалось следующими словами верноподданного генерала с княжеским титулом: «В течение всего этого времени я сопротивлялся врагу, ожидая поддержки с обеих сторон, достаточной для успешного развития сражения со шведами». Должной же поддержки он не получил.

Однако разгневанный поражением царь Петр I не внял прошению командира дивизии, понесшей поражение в неравном для себя бою, отправив из Горок генерал-поручику А.Д. Меншикову следующее приказание:

«Указ генералу господину князю Меншикову.

Понеже в прошедшей оказии под Головчиным дивизии генерала князя Репнина многие полки пришли в конфузию и, не исправя должности своей и покинув пушки, непорядочно отступили, а иные и не бився, а которые и бились, и те казацким, а не солдатским боем, и про сие злое поведение вышереченному генералу накрепко разыскать, начеши с перваго до последняго, со всякою правдою, не маня, ниже посягая, но истенною, как стать перед судом Божиим, ибо должен будет над сим розыском присягу чинить.

В Горках, июля 16 дня».

Меншиков по царскому указу возглавил спешно созданную следственную комиссию. Она не учла того, что дивизия была атакована главными силами королевской армии, не получила своевременной помощи от соседей (прежде всего от кавалерии генерала Гольца) и сумела нанести атакующим шведам немалый урон в людях. Комиссия, однако, выявила действительные причины поражения пехотной дивизии в оборонительном бою при селе Головчино. Приговор комиссии, имевший явно назидательный характер, был таков:

«По тому злому поступлению и знатному погрешению господин генерал Репнин по воинским многих потентатов артикулам достоин быть жизни лишен. Но понеже из дела является, что он… уступление не из робости принял… то ж его погрешение не из злости, но из недознания происходит, он же сим случаем, вперве, аки генерал, при потребе обретался, того ради он от смертнаго наказания освобождается; однако ж по содержанию Римскаго государства права, в 89-м артикуле изображеннаго, да будет он от чину своего и команды, которую таким худым поведением управлял, публично, ему в штраф, другим же на приклад, отставлен».

Известно, что при разборе «головчинского позора», генерал от пехоты князь А.И. Репнин вел себя удивительно для той опасной для него лично ситуации благородно. Всю вину он взял на себя, не перекладывая ее на подчиненных ему офицеров. Хотя, как считают исследователи, в понесенном поражении виделась великая вина генерал-лейтенанта И.И. Чамберса.

Приговор комиссии был зачитан войскам. Командира пехотной дивизии князя Репнина в чине генерала от пехоты самодержавный государь разжаловал в рядовые солдаты, но не рядового пехотного полка, а гвардии (в лейб-гвардии Преображенский полк). Меншиковская же комиссия приговорила Репнина к смертной казни. Решение военного суда, утвержденное государем, гласило:

«…Кончить суд над князем Репниным по последнему их приговору: за бесчестный уход от неприятеля чести, чины и команды лишение, також должной ради потерянных пушек и амуниции платеж и суду принадлежащие деньги».

Царь Петр I, любивший Аникиту Ивановича, князя с древней родословной, сделал такое разжалование в назидание другим армейским военачальникам: «Петр согласился с суровым приговором, особенно в отношении разжалования, поскольку это должно быть наукой для других высших армейских кадров». Назидательная суть вынесенного приговора состояла в следующем царском требовании: пора воевать со шведами всерьез, позади – Россия-матушка.

В более чем 300-летней истории русской регулярной армии это был уникальный случай, связанный с именем известного российского генерал-фельдмаршала. Да еще по происхождению из древнего княжеского рода Рюриковичей. Столь сурово с армейским генералитетом за поражения в российском Отечестве никогда не обходились.

По делу о поражении под Головчино перед военным судом предстал еще один генерал – Иван Иванович Чамберс, бывший командир лейб-гвардии Семеновского полка, человек известный среди царских «потешных». Его лишили должности, чина и ордена Святого апостола Андрея Первозванного. Впоследствии чин генерал-майора Чамберсу вернут, и он дослужится в русской армии до генерал-поручика.

Делая разбор «Головчинского дела», государь пошел на беспрецедентные шаги. Три драгунских полка – Санкт-Петербургский, Троицкий и Белозерский, имевшие до того хорошую репутацию, за позорящие в бою на реке Бабич действия были расформированы. Их солдаты и офицеры пошли на доукомплектование других полков армейской кавалерии.

Репнинские полки, даже те, кто бился и отходил достойно, были включены в разные дивизии. Иначе говоря, дивизию полностью «раскассировали». Царь Петр I этим показательным судом и приговором дал урок многим в своей армии – за «нерегулярство» в ведении боя, «старый обычай», за «безстроицу», «варварский мерзкий крик и казацкие обычаи». То есть он требовал от русской армии воевать «по-европейски», сражаться стойко и отступать только по приказу свыше.

Поражение на берегах Бабича стало предметом урока и для самого Петра I, бывшего в истории Северной войны полководцем номер один России. По горячим следам понесенного поражения он составил знаменитые «Правила сражения». В них монарх, будущий победитель в Полтавской битве, определил порядок действий войск на всех этапах полевого боя, обратив особое внимание на взаимодействие пехоты, кавалерии и артиллерии. Петр Великий учил созданную им регулярную армию побеждать на уроках из понесенных поражений. Прежде всего, на уроках «первой Нарвы» и Головчино.