Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 46)
Репнин провел под Ригой всю зиму, укрепляя фортификационные сооружения, возводя новые. Он не имел стычек со шведами, поскольку крепостной гарнизон, несмотря на свое двукратное превосходство над оставленным для блокады города русским корпусом, не осмеливался на вылазки. На такое дело крайне осторожный рижский комендант генерал Штромберг не решался. Князь А.И. Репнин же ограничивался в основном тем, что препятствовал контактам шведов с осажденной Ригой. Драгунские партии достаточно бдительно стерегли все дороги к городу.
Но… активные боевые действия под Ригой не могли вестись еще по одной весьма веской причине. В тот год, особенно в его конце, Лифляндию вместе с Ригой и окрестными землями порзила «чумная» эпидемия тифа. Болезнь в осадном корпусе носила повальный характер. В русской армии принимались самые энергичные меры по пресечению ее распространения. Были созданы так называемые карантинные линии, довольно далекие от Лифляндии. Одну из них по реке Луге держали полки лейб-гвардии Преображенский и Семеновский.
Озабоченный ситуацией под Ригой, царь Петр I послал в корпус А.И. Репнина поручика гвардии Андрея Ушакова для проверки, исполняется ли его указ, данный всем войскам, о соблюдении карантинных правил и для удостоверения, достаточно ли имеется медикаментов и лекарей. О состоянии болезней и смертности Ушаков обязан был доносить государю дважды в неделю. Офицеры с такими поручениями были посланы и в другие места.
Военные действия под Ригой возобновились с возвращением командующего армией Б.П. Шереметева 11 марта 1710 года. Подошли войска русской армии, оставившие зимние квартиры и вновь разместившиеся в осадном лагере, который следовало только привести в прежний порядок. Блокадное кольцо вокруг неприятельской крепости сжалось, начались ее артиллерийские обстрелы.
На этот раз осадные дела подвигались быстро, подталкиваемые эпидемией чумы, которая поразила и стан русских войск, и осажденный город. Наконец, после интенсивной бомбардировки, шведский гарнизон капитулировал. К такому решению его командование подтолкнули волнения среди горожан-ополченцев, которые стали требовать открыть городские ворота перед русскими, которые обещали рижанам почетные условия сдачи на милость российского монарха.
Комендант города-крепости генерал Штромберг опасался вооруженного «возмущения» горожан и уже перестал ждать помощи из Стокгольма. Да и к тому же эпидемия чумы ополовинила рижский гарнизон, равно как и осадный корпус генерала от пехоты князя Репнина. Большой урон эпидемия принесла и гражданскому населению Риги.
После принятия капитуляции шведского гарнизона князь А.И. Репнин торжественно вступил в город-крепость во главе нескольких полков, назначенных для несения гарнизонной службы. Такую честь оказал ему главнокомандующий русской армией генерал-фельдмаршал Б.П. Шереметев. Русские в один световой день сменили по всей Риге шведские караулы. В полководческой биографии Аникиты Ивановича это был триумфальный день. Рига тогда являлась главным городом шведской Прибалтики.
После того как Петр I отправил генерал-фельдмаршала Шереметева с войсками в поход на запад по побережью Балтики, князь Репнин был назначен генерал-губернатором Риги. Одновременно он ведал гражданским и военным управлением в завоеванной Лифляндии. Ему приходилось заниматься сбором военной контрибуции и борьбой с эпидемией чумы, подвозом в действующую армию провианта, сгонкой леса по Западной Двине и постройкой стругов в Витебске. На рижском генерал-губернаторстве князь Репнин показал себя умелым администратором, что отмечено в «Гистории Свейской войны».
Смена на посту генерал-губернаторства в Риге состоялась 17 октября 1710 года. Царским указом Аникита Иванович был освобожден от гражданских хлопот, передав их тайному советнику барону Г.-И. фон Левенвольду, назначенному рижским управителем. Он же возглавил русскую администрацию в Лифляндии.
…Генерал от пехоты князь А.И. Репнин со своей дивизией принял участие в неудачном Прутском походе 1711 года. Приказ о выступлении в поход его дивизии он получил 2 февраля того года. Война же Оттоманской Портой была объявлена России намного раньше, 20 ноября 1710 года. Султан пошел на такой шаг, будучи подталкиваемым к тому королем Карлом XII, нашедшим убежище в турецких владениях. В силу этого в отечественной истории неудачный Прутский поход стал как бы частью Северной войны.
Дивизия из Риги шла на юг через Минск. В молдавских Сороках она соединилась с подходившими главными силами. Репнинские полки составляли арьергард русской армии и в силу этого деятельного участия в боевых действиях с турками не принимали, в том числе в сражении на берегах реки Прут.
На военном совете бывший при государе Аникита Иванович, когда на берегах Прута решалась судьба петровской армии, одним из первых военачальников подал голос:
«Лучше умереть, нежели поддаться…»
После Прутского похода князь Репнин принимал рекрутов в Смоленске, с которым был хорошо знаком. После этого прибыл с войсками в Киев, где встал было на зимние квартиры, но ненадолго. Петр I приготовил испытанному войной генералу от пехоты новое поручение. Аниките Ивановичу предстояло «идти в Европу».
…В январе 1712 года он во главе 14 отборных полков русской армии (включая лейб-гвардии Преображенский и Семеновский полки) совершил поход в Померанию, область на севере германских земель, на балтийском побережье. После короткого отдыха в Смоленске князь А.И. Репнин прибывает в Минск и оттуда следует дальше, к месту назначения. Поход занял много времени.
Полевых сражений в тот год на южных берегах Балтийского моря не случилось: шведские войска укрывались за крепостными стенами, будучи часто в неоправданной надежде прибытия подкреплений из-за моря, из недалекой Швеции. Королевство же удерживало же их за собой немало: Штеттин, Штральзунд (Стральзунд), Висмар, Бремен с Верденом. Каждый из них имел сильные гарнизоны, поддерживался и снабжался шведским флотом. Союзники России в Северной войне тогда особо не упорствовали в ожидании подхода русских войск. С наступлением нового, 1713 года война «оживилась».
В том походе князь Репнин участвовал во взятии шведских крепостей Штеттина и Фридрихштадта (был на время занят русскими в январе 1713 года после ожесточенного столкновения). Позднее под Фридрихштадтом Аникита Иванович отличился тем, что 19 августа сумел успешно отразить сильную вылазку осажденного гарнизона за городские стены против редутов репнинских полков с целью их «изничтожить». Вылазка была отражена с немалыми потерями для шведов.
Затем участвовал в осаде и штурме приморского Штеттина, важного по своему местоположению, который, в конце концов, был взят и шведам уже не возвращался. В «Гистории Свейской войны» о начале новой осады города-крепости Штеттина сказано так:
«В 11 день (июля 1713 года.
После взятия Штеттина полки князя Репнина снова отправляются на зимние квартиры в далекий от Померании город-крепость Смоленск. От своего корпуса он оставляет на зиму в Померании отряд в 7 (или 6) тысяч человек под командованием хорошо знакомого ему генерал-майора П.И. Яковлева, служившего когда-то поручиком в родном для Аникиты Ивановича лейб-гвардии Семеновском полку.
В 1714 году репнинскую дивизию вернули в Ригу, где она, разместившись в окрестностях города, составила стратегический резерв действующей армии. По царскому повелению дивизия получила усиление из шести драгунских полков и Киевского пехотного полка. Генерал от пехоты избрал тогда своей штаб-квартирой полюбившийся ему город Смоленск.
Царь, прибывший в Ригу, 6 февраля 1714 года писал А.И. Репнину в Смоленск, «чтоб он отправил ко Пскову от своего корпусу семь полков и велел оными разположиться от Лук до Пскова и во Пскове и чтоб они поспели на вышереченныя места в половине марта». В начале будущего года полки дивизии вновь собрались воедино в Риге. Дивизия составляла резерв действующей армии.
Зиму родовитый князь Аникита Иванович Репнин провел в Санкт-Петербурге, в окружении Петра I, состоявшего из российских вельмож и «птенцов гнезда Петрова». Он вновь, как в былые годы молодости, участвует в шумных царских «утехах». Государь продолжал относиться к нему весьма благосклонно.
В следующем, 1715 году на генерала от пехоты князя А.И. Репнина возлагается защита балтийского побережья Курляндии и Лифляндии от ожидавшихся десантов с кораблей королевского флота, еще господствовавшего в море. Но теперь в Стокгольме больше думали о защите своего побережья от русских десантов, чем о высадке своих на территориях, отвоеванных у них Россией.
Затем ему в тот, 1715 год довелось вновь действовать в Померании; туда Репнин был снова направлен во главе 30 батальонов пехоты и трех драгунских полков. Держа путь из Гродно через Торунь, он прибыл в Данциг. Оттуда в феврале 1716 года направился в северогерманскую область Мекленбург, где союзники России осаждали крепость Висмар.
Участвовать в ее осаде Репнину не довелось: шведский гарнизон капитулировал незадолго до подхода русских войск. Согласно принятым ранее договоренностям, новый гарнизон города должен был состоять из войск всех союзных государств, но, несмотря на это, русских в Висмар не пустили. Не желая доводить ситуацию до обострения, Аникита Иванович дипломатично предпочел отойти в герцогство Мекленбург-Стрелицкое.