Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 41)
…Затем Репнин со своим корпусом по распоряжению Петра I прибыл в Гродно, где сосредотачивалась русская армия. Ею командовали тогда два человека. Формально – наемный полководец фельдмаршал барон Георг Бенедикт Огильви. Фактически – царский фаворит генерал-поручик А.Д. Меншиков, имевший чрезвычайные полномочия от Петра I. Между собой эти два человека не стали ладить с первых же дней: двоеначалие шло русской армии только во вред.
Полки генерала от пехоты князя Репнина походным порядком прибыли в Гродно 12 октября 1705 года. Ознакомившись на месте со сложившейся ситуацией, Аникита Иванович писал А.Д. Меншикову:
«Слышал я неподлинно, будто господин фельдмаршал писал о разорении от наших войск к полякам; истинно не могу я признать, какого нраву стал человек перед прошлым годом; зело неприступен, живет в кляшторе езувицком, и по всяк час они (иезуиты.
В этой простой ситуации среди армейского командования князь А.И. Репнин недвусмысленно принял сторону Меншикова. Впоследствии он объяснял свою позицию тем, что фельдмаршал на русской службе барон Г.Б. Огильви начал «подозрительное» маневрирование силами русской армии перед лицом короля Карла XII, что только ухудшало ее положение вдали от российских границ.
Когда король Август II со своей конницей (600 телохранителей-драбантов: саксонцы и поляки-сандомирцы) и 4 русскими драгунскими полками ушел к Варшаве, а Меншиков убыл из Гродно на встречу с царем Петром I, Аникита Иванович как старший в чине стал фактически во главе русской армии, хотя и не был ее командующим. Следует заметить, что старшие офицеры были готовы подчиняться только ему.
Грозные события не заставили себя ждать. Карл XII, после того как шведская армия отдохнула, пополнилась и решила за счет контрибуций свои денежные проблемы, перешел в наступление. Вместе со шведами шли шляхетские отряды Станислава Лещинского. Стремительно, если так можно движение марш-бросками, подошедшая сюда королевская армия блокировала противника в Гродно, расположившись всего в 10 верстах от города. Дело происходило так.
В январский день шведы перешли по льду на правую сторону Немана, верстах в трех ниже Гродно, оттеснив спешенных драгун к городу. Они расположились в боевом порядке у деревни Дзевятовцы по Виленской дороге и здесь провели всю ночь на снегу при жестоком морозе. На другой день шведы перешли на несколько верст к востоку и, простояв по несколько дней в разных местах, не находя здесь продовольствия, отошли к местечку Желудок, верстах в одиннадцати от Гродно.
Все это время Карл XII занимался изучением и гродненских укреплений, и подходов к ним. Результаты рекогносцировок для короля оказались неутешительными. Его смущало и то, что русская армия изготовилась к отбитию приступа, находясь на выгодных позициях. Поэтому король перешел к дальней блокаде, оставаясь в таком положении более двух месяцев. Сильными партиями кавалерии шведы прервали пути сообщения противника, но это дело было поставлено ими плохо.
Сам король Карл XII одно время имел штаб-квартиру в Желудке. Он окончательно отказался от мысли брать Гродно с его новыми полевыми укреплениями штурмом после последних проведенных лично рекогносцировок. Монарх решил одержать викторию «измором» русских войск, лишив их снабжения и коммуникаций. Город шведами и их союзниками был блокирован: они отошли от начального местоположения походного лагеря сперва на пять верст, затем еще дальше, на десять верст.
Петр I встревожился положением русских войск, блокированных в Гродно: там находилось больше половины пехоты полевой армии. Как писал историк С.М. Соловьев, царь прозорливо видел выход из той опасной для них ситуации прорывом блокадного кольца, изложив эту мысль в письме единственному из оставшихся в Гродно русских генералов – князю А.И. Репнину:
«Зело удивляемся, что по ся поры от вас жадной (никакой) ведомости нет, что нам зело печально; также объявляем, ежели, конечно, надеяться можно, и совершенную подлинную ведомость о приближении саксонских войск имеете, к тому же провианту месяца на три имеете и конский корм (хотя с небольшою и нуждою), то будьте у Гродни; буде ж о приближении саксонских войск верного известия нет, а обнадеживают польскою правдою, то, хотя и Реншильда не чаят, и довольства в провиантах и кормах конских есть, отступить к русской границе всеконечно не испуская времени, куды удобнее и безопаснее, и сие учинить конечно, и объявить о том всем генералам, начевши от фельдмаршала (Огильви); ибо неприятель уже почитай что отрезал войско наше от границ, когда идет к Вильне, и потому в Гродне ждать нечего, ежели верной ведомости о саксонцах нет, как выше объявлено: однако же все сие покладаю на ваше тамошнее рассуждение, ибо нам, так далеко будучим, невозможно указ давать, понеже пока опишемся, уже время у вас пройдет, но что к лучшему безопасению и пользе, то и чините со всякою осторожности.
Тако же не забывайте слов господина моего товарища (Меншикова), который приказывал вам при отъезде своем, чтоб вы больше целость войска хранили, неже на иных смотрели. О пушках тяжелых не размышляйте; ежели за ними трудно отойтить будет, то, оные разорвав, в Неметь бросить».
С царским письмом был ознакомлен фельдмаршал Г.Б. Огильви. В феврале 1706 года Петр I получил от него письмо, в котором говорилось, что в эти дни покинуть Гродно войскам невозможно: реки скованы льдом, что дает возможность шведской кавалерии «легко взять верх над нами». Огильви намеревался дожидаться на месте или прихода саксонцев, или ухода шведов от Гродно. Фельдмаршал жаловался царю на непослушание Меншикова и Репнина, на «дурное состояние войск».
Генерал от пехоты князь А.И. Репнин отписал Петру I, что барон Огильви, в плохо скрытой тайне от него, постоянно ведет переписку с королем Августом II и что поговаривают, что они ведут речь о походе на Варшаву:
«По отъезде короля с нашими 4 драгунскими полками, у фельдмаршала с ним беспрерывная корреспонденция, которой нам не открывают; также не сказывают, что говорят языки… Просим о тайном указе его величества, что нам делать, когда увидим противное интересу государственному?»
Царь Петр I, понимая опасность задумываемого предприятия, быстро ответил князю А.И. Репнину, который по случаю оказался в Гродненском лагере за старшего в русском командовании:
«Как слышим, что итить к Варшаве – весьма не надобно, и отнюдь того не делать; тако ж ежели о саксонцах такой подлинной ведомости не получите (при принятии сего письма), что оные конечно Вислу перешли и идут к вам, а неприятель от вас тем часом ежели отделится так, что вам возможно будет без всякого труда отойтить, тогда, для Бога, не мешкая, подите к рубежам, куда удобнее».
Письмо с таким же приказанием было отправлено и фельдмаршалу Г.Б. Огильви. Положение в Гродненском лагере быстро ухудшалось: там находилось около 35 тысяч русских войск (45 батальонов пехоты и 4 драгунских полка). Таяли собранные в городе запасы провианта и фуража. Репнин еще в первой половине января 1706 года доносил государю: «Большая скудность провианта: более как на полмесяца не будет».
Были приняты все меры, чтобы доставить блокированным войскам в Гродно продовольствие. Сначала через блокадное кольцо удачно прошел транспорт, который вез 2640 мешков. Затем из Бреста пришел транспорт с провиантом на 900 подводах. Репнин писал А.Д. Меншикову, организовавшему эти доставки: «Слава Богу, теперь у нас всего довольно – хлеба, вина, пива».
В довершение всему пришло известие о новом серьезном поражении саксонцев от шведов. То есть теперь о соединении для совместных действий с армией курфюрста Саксонии не могло быть и речи. В силу этого Гродненский укрепленный лагерь становился ловушкой для русских войск, оказавшихся далеко от пределов России.
Царь Петр I приказал русским войскам покинуть Гродно перед самым вскрытием ото льда Немана. Более того, он вновь указал путь, по которому лучше всего можно держать путь на юго-восток через белорусские земли к пограничному городу Киеву. Петр I писал Аниките Ивановичу:
«После несчастной саксонской баталии уже там делать нечего. Мой совет, когда Неман скроется (а ранее заготовить мост), немедленно перейти на эту сторону и идти на Слуцк, где есть фортеция изрядная с доброю артиллериею. Мы же, имея в Минске 12.000 стройной пехоты (которой половина на лошадях, а остальные на санях), кроме конницы Гетманской, будем вместе с Гетманом следить за вашим походом, чтобы дать вам отдых. Старайтесь вывезти больных, хотя бы на быках. С собою берите только полковые пушки, прочие орудия и всякие лишние тяжести бросьте в воду, ничего не жалейте, только берегите людей».
Собственно, это была программа на прорыв из Гродненского лагеря. После 75-дневной блокады генерал от пехоты князь А.И. Репнин блеснул своим полководческим дарованием. Он организовал скрытную переправу войск на левый берег Немана по заранее устроенному мосту (который потом был сразу уничтожен) и отошел на юг, к Бресту, умело прикрывшись от неприятеля болотами Полесья. При этом из Гродно была вывезена вся артиллерия, раненые и больные, сохранен армейский обоз («все лишнее надлежало кидать»). Шведам мало что досталось в брошенном лагере: самого главного для них – провианта они там не нашли.