Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 24)

Людей на оных было всех 77 человек, из того числа побито: поручиков – 2, штурманов – 1, подштурманов – 1, констапелей – 2, боцманов – 2, боцманматов – 2, квартермистров – 1, волонтеров, матросов и солдат – 47; в полон взято: штурман – 1, матросов и солдат – 17, кают-юнг – 1.

…Офицерам даны медали золотые с цепьми, а солдатам – малые (золотые медали) без цепей…»

Царь, чрезвычайно довольный таким успехом, повелел выбить специальную наградную медаль из золота для рядовых участников боя с лаконичной надписью на ней: «Не бываемое бывает». На ней был выбито изображение морского сражения, а из облаков рука, держащая корону и пальмы.

Тогда и получил бомбардир-поручик Александр Данилович Меншиков за пленение двух вражеских кораблей орден Святого апостола Андрея Первозванного (вместе с Петром I, который и учредил этот орден). Высшая орденская награда старой России остается таковой и в современной России (Российской Федерации).

Вручал героям морского боя в устье Невы желанную орденскую награду в самой торжественной по такому случаю обстановке первый андреевский кавалер боярин, граф и адмирал Федор Алексеевич Головин. Царь же был еще награжден и чином: он получил производство из «капитана от бомбардиров» в «капитан-командоры». Его любимец Алексашка такой чести не удостоился, продолжая оставаться поручиком бомбардирской роты в составе лейб-гвардии Преображенского полка.

Меншиков оказался тем петровским вельможей, который «приложил руку» к началу строительства города на Неве, будущей Северной столицы Русского царства и Российской империи. Возведение Санкт-Петербурга начиналось с крепости в шесть больверков (бастионов), которая и ныне называется Петропавловской. Александр Данилович, губернатор завоеванных земель в Приневье, строил второй больверк, царь – первый… Санкт-Петербург начинал свой путь в историю как город-крепость.

Александр Данилович «устраивал» защиту строящегося города на Неве со стороны моря. После того как Петр I приказал проверить глубины вод вокруг острова Котлин, то стало определенно ясно, что фарватер для парусных кораблей лежит к югу от него. Чтобы его защитить, был устроен искусственный остров – форт Кроншлот (батарея). Весной 1704 года здесь поместили 14 орудий, а на острове Котлин, где будет построена морская крепость Кронштад, поставили 60 орудий.

Меншиков оказался лично причастен и к строительству Балтийского флота, любимого детища Петра Великого. Выход в Балтику потребовал создания военного флота. По царскому указу создается крупная Олонецкая верфь у Лодейного Поля на реке Свирь. Кипучую деятельность по ее устройству продемонстрировал андреевский кавалер А.Д. Меншиков. Продолжает действовать верфь на реке Свирь. На реке Луга создается верфь для строительства бригантин – быстроходных парусно-гребных кораблей. В 1703 году состоялась закладка разных рангов 43 (!) кораблей…

Без царского фаворита Алексашки Меншикова не обошлось в первые годы Северной войны и важное по значимости взятие крепостей Нарва, Ивангород и Дерпт. В последнем случае он содействовал «с примерной храбростью» генерал-фельдмаршалу Б.П. Шереметеву.

Во время событий «второй Нарвы» сумел перехитрить королевского генерал-майора Горна, коменданта Нарвской крепости. Часть русских войск была переодета в трофейное шведское обмундирование. Полками, одетыми в мундиры королевской армии, театрально начальствовал царь, который «решительно и победно» напал, выйдя из леса, на полки солдат в зеленых мундирах, которыми командовал Меншиков. Для осажденных шведов, смотревших на разыгранный для них «фальшивый бой» с крепостной стены, он был узнаваемой фигурой.

В «спектакле», устроенном под крепостными стенами, осажденные попались на военную хитрость, и часть гарнизона (до тысячи человек пехоты и 150 драгун) совершила вылазку, чтобы ударить «сражавшимся» русским в спину. Более того, из города вышло много горожан, которые при такой удаче собирались грабить русский лагерь. В итоге генерал Горн лишился немалой части гарнизона: только несколько кавалеристов смогли ускакать в еще открытые крепостные ворота. Остальным шведам пришлось почти без сопротивления бежать и бросать оружие.

Бомбардир-поручик А.Д. Меншиков оказался одним из главных героев разыгранного театрального представления и одним из его инициаторов. В петровском «Юрнале» за 1704 год было записано:

«…И, сошедшись, учинили меж собой фальшивый бой: стреляли из той части войска, которая учреждена, во образ шведов, строем, исправно, по их шведскому обыкновению, а от другой части, которая вышла на сопротивление оным (с Меншиковым), стреляли зело непорядочно и безстройно и нарочито мешались, будто бы необычные люди; и было той стрельбы с обеих строн полтора часа. Потом русские стали отступать от мнимого Шлиппенбаха, в лагере стали внезапно снимать палатки, впрягать лошадей, обнаружили смятение…»

О штурме Нарвской крепости написано немало и историками, и литераторами. Советский писатель граф А.Н. Толстой в своем замечательном романе «Петр Первый» ярко описал подлинный воинский подвиг Александра Меншикова, царского фаворита в таких словах:

«…Меншиков бежал через плавучий мост среди низкорослых стрелков-ингерманландцев, потрясая шпагой – кричал во весь рот. Все солдаты кричали во весь рот. По ним бухали чугунные пушки с высоких стен Иван-города, бомбы шлепались в воду, нажимая воздух, с шипеньем проносились над головами. Меншиков добежал, соскочил на левый берег, обернувшись – топал ногой, махал краем плаща… «Вперед, вперед!» Горбатые от ранцев стрелки густо бежали через осевший мост, – а ему казалось, что топчутся… «Живей, живей!..» – и он, как пьяный, раскатывался сотворенной тут же бранью.

Здесь, на левом берегу, на узкой полосе, между рекой и сырой крепостной стеной бастиона Виктория, было мало места, перебежавшие теснились, напирали, замедляли шаг, пахло едким потом. Меншиков по колена в воде побежал, перегоняя колонну: «Барабанщики – вперед! Знамя – вперед!..» Пушки Иван-города били теперь через реку по колонне, ядра шлепались у берега, окатывая водой, разлетались о стены, обжигали осколками, мягко, липко ударяли в людей…

Передние ряды, срываясь, взмахивая руками, уже карабкались по кирпичной осыпи пролома на гребень… Забили барабаны… Крепче, крепче покатился крик по колонне стрелков, вползающих на гребень… Там, за гребнем, хрипло завопил голос по-шведски… Рванул залп. Заволокло дымом… Стрелки хлынули через гребень пролома в город…»

…Александр Данилович Меншиков для своего времени, несомненно, являлся неординарной личностью, одаренной, прежде всего, организаторским талантом. Отсутствие какого-либо военного образования петровский фаворит с лихвой компенсировал природной сообразительностью и завидной решительностью в действиях. Властностью он мало чем отличался от своего государя-самодержца, беря его себе в пример.

Будущий российский генералиссимус впервые заявил о себе как способном военачальнике в том же, 1704 году на земле Ингерманландии. За победу над 9-тысячным отрядом под командованием генерал-майора Г.И. Мейделя (Майделя), который вознамерился овладеть строящимся Санкт-Петербургом и разрушить его (таков был приказ короля Карла XII). Сильный пушечный огонь заставил шведов отступить, оставив на дальних подступах города немало убитых. Королевский корпус был отброшен на исходные позиции.

Александр Данилович Меншиков награждается чином сразу генерал-поручика (минуя чин генерал-майора) и становится генерал-губернатором Нарвским и всех завоеванных земель близ Финского залива. Собственно говоря, он уже губернаторствовал словом государя над этими обширными и слабонаселенными территориями.

Петр I не «уставал» награждать своего фаворита-государственника, который в той жизни смотрится большим шахматным гроссмейстером, умевшим угадывать желания самодержца и делать свои ходы. Награждал же он его за дела. В скором 1707 году А.Д. Меншиков жалуется в светлейшие князья Ижорские. Так он одним царским указом оказался в первых рядах родовитой московской знати.

Одновременно с получением титула светлейшего князя Ижорского царский фаворит становится начальником над всей драгунской кавалерией русской армии. Драгунские полки (полки конных солдат), отличавшиеся в лучшую сторону своей мобильностью и выучкой, в Северную войну не раз решали исход больших сражений и значимых для хода событий боев. Они в соединениях порой действовали вполне самостоятельно, в отрыве от главных армейских сил.

Известно, что такое разделение действующей армии вызвало недовольство ее главнокомандующего генерал-фельдмаршала Б.П. Шереметева, под начальством которого осталась только инфантерия (пехота). Но конфликтовать они между собой разумно не стали. В отечественной же военной истории генерал А.Д. Меншиков стал одним из самых блестящих, победных кавалерийских военачальников. Его драгунская кавалерия в полках порой напоминала не отдельный, большой кавалерийский корпус, а малую конную армию, действовавшую вполне самостоятельно.

По ходу Северной войны царь Петр I не раз доверял своему любимцу командование значительными военными силами. В 1705 году генерал-поручик А.Д. Меншиков руководил боевыми действиями против шведских войск в Литве (одной из двух частей Речи Посполитой). Здесь он первоначально значился помощником фельдмаршала на русской службе барона Г.Б. Огильви, успешно командуя кавалерией, основу которой составляли драгунские полки.