Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 25)
В следующем, 1706 году Меншиков становится во главе всех русских войск, действовавших на этом театре военных действий. Главные события Северной войны перемещаются на современную польско-белорусскую границу. Светлейший князь Ижорский именно там продемонстрировал высокий уровень тактических решений и самостоятельности в действиях. Показательно, что среди шведских генералов-кавалеристов достойного ему соперника не находилось.
Поскольку главный театр Северной войны опять изменился, потребовалось найти на нем ту географическую точку на берегах Немана, которая бы оказалась самой удачной для расположения русской армии. Наемный фельдмаршал Огильви признал таким местом Меречь, который, по его мнению, был выгоден для обороны. От Гродно он отказался: здесь берега речные крутые и высокие, трудные для устройства переправы через реку, а на песчаной земле вокруг города нельзя будет достать фуража.
Тогда сомневавшийся в правильности такого выбора Петр I отправил из Митавы своего любимца Меншикова, чтобы тот нашел удобное место для расположения главных сил действующей армии. Царь не ошибался в нем: Александр Данилович смог блеснуть стратегическим мышлением, остановив свое внимание именно на городе Гродно, отстоявшем от Меречи на 11 миль. Свой выбор он объяснил государю так:
«Меречь я осматривал: там нимало нам не потребно, и как спасти провиант, собранный в Гродно, если неприятель сюда придет, а полки будут в Меречи? А здесь (в Гродно) место, где полкам стоять, благоугодное, а именно за Неманом, против города с двух сторон ров превеликий, сзади река. Можно здесь безопасно от неприятеля ополчиться; хотя бы со всею силою пришел, ради такой натуральной крепости ничего не сделает; разве апрошами станет приближаться, и тогда ничего не достигнет; только себя изнурит. Здешняя фортеция зело крепка и безопасна; притом же замок весьма может ее очищать».
Выбор Меншикова, как показали последующие события, оказался удачен. Когда шведская армия подступила к Гродно, где стояла в главных силах русская действующая армия, Карл XII лично провел рекогносцировку городских укреплений. Его вывод был таков: Гродно хорошо защищен, и штурмом его можно взять только с великими потерями. Поэтому король благоразумно отвел войска от города. Так осада Гродно превратилась в его блокаду, причем не самую ближнюю.
Когда Карл XII со своей главной полевой армией и союзными поляками блокировал русскую армию в Гродно, Меншиков был лично причастен к их выходу из той опасной ситуации. В те дни царь Петр I не скрывал серьезных опасений за судьбу той части русской армии, которая оказалась «запертой» в Гродненском походном лагере.
Меншиков, находившийся тогда в Гродно (он его покинет только по царскому вызову), в своих донесениях успокаивал государя: «Ваша милость, не извольте беспокоиться: мы здесь совершенно готовы, полки наши сюда собираются, и вскоре совсем управимся».
Но Петр I продолжал тревожиться за судьбу войск, оказавшихся под ударом в Гродно. Он указывал фавориту: «Надобно смотреть, чтоб неприятель не отрезал наших войск от границы… чтобы неприятеля отнюдь не допустить зайти сзади себя». Собственно говоря, это было то, что задумывал в те дни шведский король-полководец.
В своих стараниях Петр I повторил «нарвскую ошибку». Он вновь доверил командование войсками (большей части полевой армии), сосредоточенными в Гродно, иноземному наемному фельдмаршалу барону Г.В. Огильви. Чтобы остеречься, царь послал к нему Меншикова: тот, опираясь на представленные ему чрезвычайные полномочия, заставил упрямого и легкомысленного командующего выполнить, наконец, царский указ. А указ требовал войскам как можно скорее оставить Гродно, который превращался для русских в ловушку.
Меншиков, поспешая в Гродно, встретил армию, которая уже оставила город на берегах Немана вблизи литовской границы. Александр Данилович 28 мая устроил ей смотр, чтобы показать Огильви, кто из них двоих наделен царскими полномочиями. Во время второго такого смотра, проведенного в Ковеле, Меншиков «раздал солдатам по полтине». После этого войска стали умело выводиться из-под возможного удара. Но им пришлось в начале пути оставить часть войскового имущества («излишние тяжести») и бросить в Неман обременительные для марш-бросков тяжелые пушки. С приходом такого с нетерпением ожидаемого известия у царя Петра I, как говорится, отлегло от сердца.
Он, получив о том от своего любимца долго ожидаемое известие, писал А.Д. Меншикову: «Истину сказать, от сей ведомости вовсе стали здесь радостны; а до того, хотя и в раю жили, однако всегда на сердце скребло».
Когда над русской полевой армией уже больше не висела опасность и она могла походным маршем через белорусские леса продолжать движение к пограничному городу Киеву, Меншиков поспешил к нему. Он опасался, что шведы могли пойти на Киев. Осмотрев город, Печерский монастырь, сообщил царю, что нужно дополнительно укрепить стены Киево-Печерской обители. Такие работы были проведены.
Король Карл XII, не сумев догнать русских, не стал в том упорствовать: дороги желали быть много лучше, с провиантом дела обстояли плохо. Он решил на время отказаться от навязывания петровской армии генеральной баталии. К слову говоря, фельдмаршал Огильви на такое был согласен. Шведская армия повернула в Саксонию. Но чтобы обезопасить свой тыл на польских землях и поддержать вооруженной рукой своего ставленника Станислава Лещинского, Карлом XII там оставлялся 8-тысячный корпус генерала Мардефельда.
В те годы главная королевская армия Карла XII оперировала на территории Польши и Саксонии. Шведы и их сторонники из числа польской знати стремились разгромить войска Августа II, часть которых были союзниками русских. Август Саксонский, лично терпевший от шведов одни поражения, был во многом благодарен петровскому кавалерийскому генералу и его драгунским полкам. Монарх Речи Посполитой еще в 1705 году наградил царского фаворита А.Д. Меншикова польским орденом Белого Орла.
На том благодарность короля Августа II Саксонского к русскому генерал-поручику не остановилась. В скором времени он пожаловал своего союзника в лице светлейшего князя Ижорского почетным званием шефа Флеминского пехотного полка, который теперь стал именоваться полком князя Меншикова. Это была исключительная почесть.
Впоследствии традиция шефства над полками пехоты и кавалерии, артиллерийскими бригадами и батареями и другими воинскими частями людей высокого положения из числа царствующей фамилии Романовых, высшего российского генералитета стала постоянной для Русской императорской армии. Шефами ее полков становились и европейские монархи. Эта традиция «канула» в историю в революционном 1917 году.
Следует признать, что высокие награды от русского царя и польского короля, он же являлся и династическим курфюрстом Саксонии, вполне соответствовали боевым заслугам будущего генералиссимуса Российской империи. Перед Отечеством, Речью Посполитой и Саксонией. В ту войну имя Меншикова было на слуху от Литвы до Мекленбурга.
Меншиков был из того петровского генералитета, который вкладывал душу в подготовку русской регулярной армии для успеха в идущей войне. Еще в июле 1706 года командующий ее кавалерийской части писал: «Вся наша кавалерия ныне рекрутована и добрыми лошадьми дополнена». Он ожидал ее усиления: по царским указам на театр войны должны были прибыть три тысячи легкоконных лучников-калмыков и четыре тысячи казаков. Они должны были усилить армейскую драгунскую кавалерию, решая задачи набеговые и разведки.
Обучение армейской кавалерии шло и в дни походные, и в дни квартирования. Тогда же был разработан и утвержден А.Д. Меншиковым «Артикул краткий» – воинский устав для воинского обучения конных солдат-драгун. Для европейских армий это смотрелось новшеством. В нем говорилось о воинском долге, дисциплине. Мародерство, например, в русской армии каралось смертной казнью. Устав писался не рукой Александра Даниловича, а с его слов: авторство документа было за ним.
Пользуясь царским словом, Меншиков смог укомплектовать свои полки людьми и лошадьми до полного штата, позаботился об их полном вооружении, снабжении провиантом и фуражом. В итоге русская драгунская кавалерия ни в чем не уступала кавалерии шведской армии, которая имела гораздо более долгое существование как таковая и больше опыта.
В том же, 1706 году Александр Данилович получил из австрийской столицы Вены диплом светлейшего князя Священной Римской империи. Титул «светлость» стал ему еще одной наградой за ратные заслуги и государственные дела от государя «всея России». К тому же титул «светлейшего» князя переходил всем прямым потомкам царского фаворита независимо от их заслуг перед Отечеством.
В истории Северной войны, которую историк-белоэмигрант А.А. Керсновский с полным на то правом назвал Великой Северной войной, есть подзабытое большое сражение, победителем в котором был петровский полководец Александр Данилович Меншиков, пока еще в чине генерал-поручика. Это сражение при польском городе Калише 13 октября 1706 года.
Предыстория Калишского сражения в летописи Северной войны является одним из узловых моментов: это был «венец» распада Северного союза, когда петровская Россия до дней Полтавы осталась в одиночестве без особых надежд на то, что вчерашние союзники объявятся вновь. Суть дела заключалось в следующем.