Алексей Широков – Варлок 6 (страница 58)

— К тому же нас интересует в первую очередь тот, который рвал людей голыми руками, — добавил я. — Или ты считаешь, что, найдя одного, мы выйдем и на другого?

— Точно! — улыбнулась Софья. — Я думаю, что «Душегуб», ведь его так и не поймали, залёг на дно и теперь воспитал «Упыря» как своего приемника!

— Знаешь, Керчина, — с сомнением покачал головой мой вассал, — из всего того, что нам преподавали касательно серийных преступников… твоя теория тянет на откровенную революцию в криминалистике. Как бы не бывает у маньяков учеников! Подражатели — да, но ученики… Была бы это какая религиозная секта или оккультная организация, я бы, возможно, и согласился. Но серийный маньяк, воспитывающий себе «достойную» смену… Это как минимум странно. По логике, учитывая, что от убийств он должен получать удовольствие, переждав и почувствовав себя в безопасности, маньяк вновь выйдет на улицы. Но никак не остепенится, передав эстафету преемнику.

— Короче, — резюмировал я. — Думаю, развивать новое умение и полезно для Аньки, но мы, конкретно мы трое, занимаемся ерундой. Предлагаю сворачиваться и возвращаться в Ильинское! Утром Иван Иванович звонил. Они там совместно с одиннадцатым отделом КГБ что-то такие нарыл, но по телефону раскрывать детали не стал. Вернётся после завтра, тогда и будем думать, что дальше делать.

— Ну, Ку-у-узь! — очаровательно надула губки журналисточка. — Ну вот что нам стоит съездить на места нападений «Душегуба из Ховрино»! Пусть Анечка посмотрит там, что да как? Если ничего — так ещё и не вечер совсем! Что нам в кампусе делать?

— А потом на ещё одно, а потом на ещё одно… Ты просто хочешь затащить нас ночью в ту жуткую больницу-недострой! — прямо и без обиняков высказал я журналистке всё, что думал об её «версии» и желании заниматься ерундой.

— Больницу-недострой? — переспросила Аня.

— Ну… эм… А если я права?! — слегка зардевшись, Софья вздёрнула носик. — Ты сам просил меня о помощи! Вот — я выдвинула «версию», а у тебя вообще никаких нету! А теперь ты даёшь задний ход!

— Что за жуткая больница? — ещё раз вопросила сестра, но её все проигнорировали.

— Я не даю задний ход, — отрезал я. — Просто…

— Неужели Великий Герцог Ефимов просто боится? — перебила меня девушка, лукаво прищурившись.

— Ну, ты меня ещё на слабо попробуй взять… — хмыкнул я, покачав головой.

— Эй! — вдруг прямо мне в ухо громко крикнула Анька, да так звонко, что даже немногочисленные прохожие на нас обернулись. — Не игнорируйте меня! Что за жуткая «больница-недострой»?

Переглянувшись с Софьей, я пожал плечами и позволил нашей спутнице объяснить сестре всё, что она знала про страшную Ховринскую больницу и её историю. Плюс Валька добавил пару известных ему городских баек на эту тему.

В общем-то, мне было всё равно. Зная сестру, я был уверен, что, только услышав о том, что там якобы обитают призраки, девочка сразу же потеряет весь интерес к этому месту. Мне же откровенно не хотелось убить ещё несколько часов, на в общем-то бессмысленное занятие, которое уже и так показало свою относительную бесполезность.

— Кузя… А ведь мне свои новые способности развивать надо, — неожиданно для меня заявил мелкая. А тут такой шанс! К тому же, если Софья действительно права… Да и вообще! Я же вижу, что тебе самому интересно!

— Анечка, ты случаем не заболела? — поинтересовался я, вглядываясь в сестринскую наглую мордашку. — Ты же у нас «мёртвых» боишься? Даже помогать совсем недавно отказывалась, а там, разве не слышала? Там призраки живут!

— Ой! Вот не надо мне! — фыркнула сеструха. — Призраки-шмызраки! Я покойников боюсь! А в призраков вообще не верю! Вот! Ну брати-и-ик! Ну пожа-а-алуйста! Ты же обещал выполнить моё желание, когда просил меня тебе помочь? Вот считай — я хочу!

В поисках поддержки я посмотрел на Вальку, но этот предатель только пожал плечами и заявил, что у него сегодня вечер свободный и ему всё равно, в кампусе болтаться или ещё куда с нами съездить.

В общем, понятно, что обложили меня по всем фронтам, и я действительно обещал Софье «отработать» её версию. Да и перед Анькой успел подставиться, и ведь не откажешь, сославшись на то, что это небезопасно. Специально вассала от работы для этого оторвал. Крякнув и шаркая, как старый дед, я потащился к нашему автомобилю. Да ещё и походу выслушивая дополнительные условия к желанию Ани, заключавшиеся в том, что в «Жуткую Больницу» ехать надо непременно после заката. А иначе неинтересно!

Глава 16+Эпилог

Глава 16

— Ах вернисаж, ах вернисаж. Какой портрет, какой пейзаж! — мурлыкал я себе под нос, плетясь в хвосте нашей маленькой группки, продирающейся сквозь толпы праздно шатающейся по бывшему Грачёвскому парку публики. — Софийка, а ты не говорила, что это место так популярно! Я думал, здесь просто место тусовки отбитых на всю голову неформалов…

— Я бы сказала, что для нашей страны это вообще довольно уникальное место, — оглянулась на меня девушка, вынужденная временно снять камеру с плеча и, сложив манипулятор, спрятать её в сумочку. — Тематический клуб, выставка и при этом кладбище. И всё с закосом под викторианскую эпоху! Естественно, подобное необычное сочетание привлекает и московскую молодёжь, и туристов.

— Не! Ну а чё? Атмосферненько так! — высказала своё мнение сестра, остановившись возле очередного стенда с картинами, подписанными как творчество некой Л. Ю. Елиной.

Кажется, такой стиль назывался «импрессионизм». Хотя я мог и ошибаться, потому как, насколько помнил, там художества обычно были яркими, красочными и солнечным, а данная дама рисовала в основном жутковатые развалины замков под лунным светом и, что называется, «постбатальные» сцены. Те, в которых тела мёртвых воинов лежат то тут, то там в траве среди корней многовековых дубов какой-то богом забытой дубравы.

Но в любом случае выглядело это не противно, а нарисовано было здорово! Большего я сказать с моим неразвитым художественным вкусом не мог, а экспертов в живописи и знатоков прекрасного, коих у нас дома было пруд пруди, мы с собой не захватили, так как я вообще не рассчитывал на культурную программу.

Девушка же, в тёмном платье и шляпке с траурной вуалью, бывшая, судя по всему, автором данных произведений и восседавшая за небольшим ажурным столиком с чашечкой чёрного кофе прямо перед стендами, в ответ на комментарий Аньки только загадочно улыбнулась. Приветствовать нас и вступать в разговор она явно не собиралась — детишки в форме вряд ли известного ей колледжа не походили на богатых покупателей, меценатов или заказчиков. А на простых посетителей вернисажа здешние завсегдатаи, видимо, давно уже привыкли не обращать внимания. У них здесь своя жизнь, своя субкультура и свои правила.

А вообще, тут действительно была какая-то «необычная» атмосфера. Высокие тенистые деревья, сквозь которые едва пробивались редкие лучики закатного солнца, памятники и мемориалы, гробницы и бесчисленные беседки. В-последних можно было как просто посидеть, посмотреть на журчащий фонтан или искусственный ручеёк, так и заказать себе какой-нибудь горячий напиток.

Перед следующим открытым павильоном с картинами мы приостановились, чтобы полюбоваться на очередной мавзолей. Укрытый склонёнными к его крыше тяжёлыми ветвями могучего дуба и окружённый чуть покосившимися могилами, каждая из которых могла бы претендовать на зевание произведения искусства, он был, по сути, бутафорским сооружением, как и окружающие надгробия. И тем не менее увиденное впечатляло, а если присмотреться внимательнее, можно было заметить небольшие, но приметные латунные таблички, сообщавшие о том, что то или иное место уже имеет своего будущего постояльца и теперь только дожидается неизбежного.

— Не понимаю я, как можно вот так самому себе могилу купить… — пробормотал Валька, остановившись неподалёку от меня.

— Ну… тараканы в голове у всех разной длины, толщины и усатости, — пожал я плечами. — А потому каждый сходит с ума по-своему! Но, как по мне, уж лучше здесь пару часиков помотаться, чем изображать из себя великих детективов ползая по подворотням и тратя кучу времени, чтобы найти нужное место.

— Мы как минимум удостоверились, что версия Софьи имеет право на жизнь, — усмехнулся Валентин, хлопнув меня по плечу.

— Нет, мы всего лишь удостоверились в том, что мужчина похожей комплекции использовал похожий кривой нож, — ответил я и, помолчав с пару секунд, добавил: — Что мы, собственно, и так знали. Так что даже второй заход был лишним.

Ну да, а ещё самым интересным в том плане, что мы нарвались-таки на какую-то дворовую гопоту, которой не понравилось, что мы вынюхиваем что-то в их дворе. Вот это вроде не «Улей» какой-нибудь! То бишь «район сверхуплотнённой застройки», каковые в качестве временной меры появились в наших городах во время Первой Магической Войны. Впрочем, как показывает история, всё «временное» всегда стремится стать «постоянным».

В том же Новосибирске, пострадавшем от китайских обстрелов и бомбардировок ещё в течение Третьей Мировой, в короткие сроки был отгрохан Толмачёвский район, расположившийся западнее Ленинского. Так называемый «Новосибирский улей», где многие ещё советские нормы жилищного строительства были принесены в жертву быстровозводимой однотипной эрзац-капитальной застройке на минимальной территории под концентрированной магической защитой.