Алексей Широков – Варлок 6 (страница 57)

По результатам, сдаваться и опускать руки я не стал и, немного пораскинув мозгами, решил заглянуть на бывшую квартиру Ромушева. Только для того, чтобы обнаружить огороженный пустырь, на котором ещё недавно стояла многоэтажка общаги. Информационный щит, закреплённый перед импровизированными воротами, затянутыми зелёной синтетической сеткой, сообщал, что весной следующего года на данном месте в качестве практики инженерно-строительного факультета начнётся возведение нового жилого корпуса. Причём не просто так, а по конкурсному командному проекту, предложенному на этот учебный год старшим курсам архитектурного факультета.

Софья быстренько выловила нескольких студентов из проживающих неподалёку и выяснила, что у этой общаги и так была не шибко хорошая слава, а после событий прошлого года жить в ней даже бесплатно желающих практически не наблюдалось. Вот только данный объект считался в рамках «Большой игры» частным и имел своего хозяина. Некоего Семикурова, которому в этом районе принадлежало ещё несколько зданий.

Понятное дело, что студента, бизнес которого строился на сдаче в аренду жилых площадей другим учащимся, категорически не устраивала убыточная собственность. Так что он, успешно сдав несколько профильных экзаменов, получил право оформить документы на снос «плохой общаги».

Ректорат принял дело к рассмотрению и довольно быстро нашёл спонсора как для сноса, так и для строительных работ. Того, что им выступил барон Ромушев-старший, с которым я столь неудачно познакомился в прошлом году, никто и не думал скрывать. Его фамилия большими буквами была написана прямо на информационном щите. Да и наша журналистка пояснила, что подобная финансовая помощь Колледжу — вполне нормальное явление, потому как «игра игрой», а за нашей эрзац-валютой крутятся реальные деньги и притом очень серьёзные! Ведь всё, чем пользуется наш студенческий городок Ильинское, а также другие магические учебные заведения мира, идёт извне. То есть закупается ректоратом и уже потом распределяется по кампусу в соответствии с потребностями студенческого коллектива.

В общем, и здесь мы пролетели. Так что, погрузившись в машину, я повёз всю честную компанию в Строгино, а конкретно в лесопарк Троице-Лыково, где в прошлом году маньяк совершил несколько нападений на женщин и девушек.

Найти нужные нам места преступлений оказалось довольно сложно. Особенно потому, что, несмотря на мой статус, машину в зелёную зону не пропустили. Однако мы справились, благо нужные координаты имелись у меня в ПМК, а у Вальки оказалось совершенно феноменальное для городского жителя чувство ориентации в лесной местности. Впрочем, навигаторы на девайсах и планшетах стояли практически у всех, и не промахнулись бы мы в любом случае, роль же моего приятеля в итоге сводилась к тому, чтобы провести не имеющих воинских навыков девчонок по парку так, чтобы те не особо запачкали ножки.

Впрочем, лесопарк этот был не такой уж и большой. После минут двадцати блужданий меж деревьев, продираясь сквозь кусты и форсируя овраги, мы оказались на небольшой полянке. Той самой, на которой в прошлом году неизвестный напал на гулявшую девушку. Вот только… как и у следователей, у меня возникли большие сомнения в том, что она здесь, в чащобе, просто «гуляла».

Что, собственно, подтвердила и моя сестра, которой я опять опустил ладонь на макушку. Как показали эксперименты, главное было вкачивать сансару в её черепушку, а что уж там на самом деле работало: какая-то из чакр или пружинка, удерживающая у женщины уши, — не суть важно. Главное, что театр туманных образов запустился, а вот дальнейший сестрёнкин рассказ заставил меня нахмуриться. Образы на этом месте Анька видела, по её словам, более чёткими, нежели ранее, а потому могла различить кое-какие детали.

Так она утверждала, что «вонзил что-то вроде кривого ножа в грудь» девушки, а точнее, молодой женщины, мужчина, пришедший с ней на эту поляну со стороны дороги. А затем он словно растаял в воздухе, уступив место другой фигуре, которая, подойдя со спины, словно обняла подрагивающее тело.

Собственно, по словам Ани, «первый» появился ещё только раз, в похожей ситуации, которую мы, точнее, она, чуть позже наблюдали уже в одном из жилых микрорайонов. Вот только, приведя и убив жертву, он не исчез, а некоторое время стоял рядом, по словам сестры, то ли просто кивая своей дымной головой, то ли что-то объясняя также обнявшему девушку «второму».

В остальных случаях действовал исключительно последний и всегда в одиночку. Причём если иногда сцены были похожи на любовные объятья, после которых другая тень просто падала на землю безвольной куклой, то в некоторых случаях это было нападение, словно атака безумного зверя, буквально рвущего свою жертву на куски. Причём Аня, кое-как освоившись, с определённой уверенностью утверждала, что действует один и тот же человек.

Другое дело, что мне уже после посещения третьего места преступления было не очень понятно, как это нам поможет. Да, Аня что-то видела и подробно, как могла, описывала происходящее. Вот только единственное, что мы узнали нового, так это то, что иногда убийца несколько раз делал своё чёрное дело вместе с неким компаньоном.

И всё! Образы, видимые сестрой, оставались совершенно нечёткими, да и из деталей Аня упоминала разве что нож, которым совершались некоторые убийства. Причём это касалось исключительно тех жертв, которые позже были найдены обескровленными. В других же случаях клинок иногда тоже использовался, но уже для нанесения резаных ран, однако иногда маньяк словно сходил с ума и начинал в буквальном смысле рвать своих жертв руками, хотя Софья, например, выдвинула предположение, что у убийцы имелись перчатки с накладными когтями.

В общем, всё это, конечно, было хорошо и если бы не повод, то даже занимательно, но практически бесполезно. «Практически» по той причине, что в доступных мне через КБК материалах делах отсутствовало заключение патологоанатома, проводившего вскрытие жертв «Строгинского упыря». Да даже если бы они там и были, то вряд ли с моим уровнем знаний в данной области я много бы понял, продираясь через все эти медицинские термины.

Имелась, правда, ещё и выписка из первичного обследования судмедэкспертами прямо на месте преступления, в которой утверждалось, что обескровленные умирали именно от кровопотери. И только потом им наносился удар по сердцу колюще-режущим предметом. Аня же утверждала, что всё наоборот, а так как знать о подобном она заранее не могла, приходилось принимать её слова на веру.

В то же время, как я размышлял, подрабатывая батарейкой для сестры, Софья яростно стенографировала на своём планшете то, о чём рассказывала Анька. Задавала дополнительные вопросы и уточняла какие-то детали. Валька, скучая, бродил неподалёку, периодически осматриваясь и зевая.

— Это он! — неожиданно захлопнув защитную крышку экрана, громко заявила наша журналистка, глядя на меня сверкающими от энтузиазма глазами.

— Кто «он»? — уточнил я. — Ленинградский почтальон?

— Э-э-э… А! Шутку поняла, — серьёзно кивнула Софья и пояснила удивлённо хлопающей глазами Ане: — Это из детского стихотворения Маршака «Почта»: «Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне, с цифрой пять на медной бляшке, в синей форменной фуражке? Это он! Это он! Ленинградский почтальон!» Вы вроде в школе должны были проходить…

— Я не очень литературу люблю… любила, — покраснев, потупилась сестра.

— Но в любом случае я не про него! Точнее, про «него»! Про «Душегуба из Ховрина!» — продолжила журналистка. — Я абсолютно уверена в том, что моя теория верна!

— Эм… — я нахмурился и переглянулся с подошедшим к нам Валькой. — А… как бы ничего, что Аня описывала маньяка как довольно молодого парня спортивного телосложения.

— С молодым ты махнул, конечно, — фыркнула старшекурсница, вновь открывая экран своего планшета. — Она всего лишь сказала, что он «кажется» ей моложе своего подельника. Впрочем, я сейчас говорила не о нём.

— А о ком тогда? — вздёрнул бровь мой приятель.

— О «первом», конечно! — безапелляционно заявила Керчина. — О том человеке, который фигурировал как минимум в двух убийствах!

— В полицейском отчёте о нем, кстати, не было написано ни слова, — заметил я, с сомнением поглядывая на обеих девушек. — Там утверждалось, что преступник работал в одиночку.

— Вот! — Софья назидательно подняла указательный пальчик к небу. — В доступных материалах по «Душегубу из Ховрино» также указывается, что маньяк таинственным образом не оставлял никаких следов! Но даже это не главное!

— А что главное? — тут же переспросила Анька.

— А главное то, что у него был нож! — гордо заявила журналисточка и, поймав на себе наши с Валькой скептические взгляды, попыталась объясниться: — Общеизвестно, что «Душегуб» орудовал особым серповидным ножом, похожим на коготь с заточкой на внутренней стороне! Об этом сообщил некий Дмитрий Птапов пятидесяти трёх лет отроду. Один из немногих мужчин, на которых совершались нападения. И единственный из пострадавших, выживший после встречи с преступником.

— По описанию похоже на банальный керамбит, — пожал плечами Варька. — Его в любой лавке, торгующей сувенирной клинковой продукцией, приобрести можно. Сталь там, конечно, дрянная, но хоть как-то заточить её можно.