Алексей Широков – Варлок 6 (страница 48)

Сейчас же… с Ольгой у них вряд ли что-нибудь дальше будет. Конечно, так как они мои вассалы, я вполне мог бы хлопнуть ладонью о стол и в приказном порядке отправить парочку в ЗАГС, особо не считаясь с их мнением и чувствами. Вот только я такого никогда не сделаю, потому как не желаю лезть таким образом в чужую личную жизнь.

Впрочем, опять же с их статусом она, эта жизнь, не очень-то и личная. И Валя, и Оля прекрасно осведомлены, что вольную я им не дам. Просто вассалитет — это не презерватив, чтобы, попользовавшись, в любой момент можно было выкинуть, когда стало «неудобно». И, соответственно, оба, а в особенности Ольга как носитель, пусть ещё невеликих, но всё же клановых секретов, в курсе, что любые более-менее длительные контакты на стороне будут рассматриваться и фильтроваться специально приставленными людьми из КГБ. Пока наша собственная Служба Безопасности, которую после присяги планомерно начал выстраивать Воронов, находится в зачаточном состоянии.

Валентин, скорее всего, проведёт сегодня очень даже приятную ночь, а может быть и не одну, с милой официанточкой. Чтобы через неделю-другую полюбовно разойтись, оставаясь хорошими друзьями. Таких тихих гаваней, в которых его фрегат может переждать одинокую холодную бурю, у него в кампусе множество. Коллекционировать их он начал ещё на первом курсе и сейчас успешно обновлял старые контакты.

Ну а, как докладывала мне Юля, вплотную занятая обработкой, сортировкой и анализом поступающей информации по клану для Нины, Ольга, находящаяся сейчас по нашим делам в армянском Зангезуре, всё куда серьёзнее. Для начала она не компрометирует себя случайными партнёрами, потому как, в отличие от Вали, она там именно работает, а не учится или отдыхает и, соответственно, находится на виду.

Девушка после короткого визита в Москву, случившегося, после того как мы вернулись из Рима, поддалась-таки на ухаживания некого Чурова, Павла Борисовича, сорока шести лет отроду. Вдовствующего имперского дворянина, ротмистра и капитана-десантника в отставке. Милостью предыдущей владелицы, оставившей моей зайке в наследство весь свой гранатово-винодельческий бизнес, владеющего сейчас наибольшей «неконтрольной» долей в теперь уже наших гранатовых садах.

Валентин об этом ещё не знает, но там вроде как большая любовь, пусть и с такой разницей в возрасте. Единственной же преградой для похода к алтарю пока что является то, что Ольга поклялась в верности мне, то есть роду Ефимовых, а Павел Борисович был вассалом Ларионовых.

И так очень недовольных тем, что по прихоти бывшей владелицы, в соответствии с последней волей, у них не только уплыл из рук прибыльный бизнес, но и к тому же он был отторгнут от их «Северная Венеция Групп». Финансового объединения, которое после трагической смерти Екатерины Ларионовой, по мнению Нины, потеряло для нас свою привлекательность.

Соответственно, и переговоры по передаче вассалитета для Чурова предстояли тяжёлые. Тем более что если текущая ситуация была статусом-кво, ибо на данный момент формально бизнес принадлежал именно Нине, а не Ефимовым, и Ларионовы сидели как мышки, то после нашей свадьбы складывалась устраивающая уже их и не устраивающая нас ситуация, при которой они на вполне законных основаниях могли вставлять палки в колёса, претендуя на значимую часть будущего урожая или приказав своему вассалу, сместить которого нельзя ещё десять лет, вообще саботировать работу садоводческого хозяйства.

Они, конечно, — всего лишь баронеты, а мы — герцоги. Но в бизнесе титулы играют не такую значимую роль, как на светских раутах.

И тут ещё эта любовь вчерашней выпускницы маг-колледжа и взрослого состоявшегося взрослого мужчины!

Тяжело вздохнув, я забрался в позвякивающий трамвайчик, размышляя о том, что в первую очередь у этого Чурова губа не дура. Возраст не возраст, а я прекрасно понимал, почему этот провинциальный дворянчик включился в войну с местной молодёжью за сердце приезжей московской красавицы.

Да что уж там говорить! Можно долго разводить драму на тему объективной реальности, при этом радостно увеличивая собственный гарем, но инстинкты, они и есть инстинкты. И если бы сложилось всё немного по-другому, если бы Валька не был моим другом, то Ольга давно бы уже стала украшением именно моего цветника.

Другое дело, что девушка она неглупая и очень даже хитрая. Так что нужно ещё понять, чем же этаким привлёк её новый кавалер. Потому как я очень сомневаюсь, что там дело в банальной влюбчивости или обычной похоти. А если уж вообще ударяться в конспирологию, то из этого дела и вовсе торчат два длинных блондинистых хвостика… И тут появляется вопрос уже не о том, чем же привлёк Ольгу Чуров, а о том, чем таким Нина соблазнила нашу валькирию, чтобы она легла под человека, годящегося ей в отцы…

И от некоторых возникающих у меня предположений я пару лет назад, не поварившись ещё в аристократической кухне, пришёл бы, наверное, в откровенную ярость. Ну как же… в фэнтези-книгах авторы часто описывают схожие ситуации, и герой, неважно, девственник он, гаремодержатель на сто голов или завсегдатай публичных домов, неизменно должен возмущаться, что, мол, он: «Не племенной бычок!»

«Да? Правда? А кто, например, тогда я? Баран, но всё равно племенной? — хмыкнул я своим мыслям. — Потому как если не он, то все эти фаворитки и Нинино самопожертвование просто теряют смысл и превращаются в обычный фарс…»

За окном медленно тянулись фасады зданий, занятия давно уже закончились, и по хорошей погоде множество студентов предпочли свежий воздух своим квартирам и комнатам в общагах. А потому трамвайчик постоянно позвякивал, разгоняя народ с проезжей части. Машин в полисе было всё же не так много, а потому многие мелкие улицы считались полностью пешеходными, да и крупные по большому счёту тоже.

Многоквартирный домик, в котором жила репортёрша Софья, располагался на Дубовой алее, был он четырёхэтажным с несколькими подъездами, в каждом по четыре квартиры на этаж. Только уже нажимая кнопку домофона, я вдруг понял, что совершенно забыл отписаться или позвонить девушке. Предупредить, что скоро буду.

Не то чтобы она меня не ждала. Наоборот, сама утром позвонила и просила подъехать вечерком. Что-то она там накопала, однако редакция внезапно загрузила её работой после какого-то особенно громкого скандала в ресторане «Провансаль», расположенного на верхнем этаже памятного мне «Виктори-тауэра» с римской цифрой «5», ну, или с английской буквой «V» на крыше. Именно напротив него мне в прошлом году, словно в шпионском боевике, тайно передавали ключи и документы от моего «Карателя». Да и сама машина дожидалась на Vip-стоянке именно этой высотки.

В любом случае приехать к нам Софья не могла, ну а мне прогуляться и проветрить мозги было нетрудно. И, видимо, как итог, то ли я пришёл не вовремя, то ли наша пиранья пера срочно куда-то уплыла, виляя бумажным хвостом… потому как динамик чирикал в холостую противным звуком вызова, но никто не отвечал.

— Да! Ни на что подписываться я не буду! Уходите! — вдруг резко ожил через пять минут экранчик, и на нём вместо лого появилась лицо девушки с полотенцем, намотанным на голову.

— Эм… Это я… — произнёс я и даже приветственно помахал рукой в камеру. — Прости, что позвонить забыл.

— А, Кузьма… — девушка чуть покраснела, а затем, помолчав пару секунд, сказала как-то чересчур уверенно. — Заходи! Третий этаж.

Не успел я подняться по лестнице, потому как лифтов в подъезде не было, да я ими и не пользовался никогда, как, щёлкнув, открылась нужная мне довольно массивная дверь. Софья в мягких домашних тапочках, ультракоротком халатике и действительно с полотенцем, намотанным на мокрые волосы, выглянула на пролёт. Судя по всему, я выдернул её прямо из душа, и она даже не успела вытереться как следует.

— З-заходи быстрее! — чуть взволнованно произнесла журналистка, осматривая пустой подъезд. — А то завтра в моей же колонке уже про саму меня и одного национального героя кто-нибудь напишет!

— Всё так серьёзно? — хмыкнул я, закрывая за собой дверь и не без удовольствия оглядывая стройные ножки, едва прикрытые почти ничего не скрывающим подолом, и крупную крепкую грудь, проступающую под махровой тканью халата.

— Лучше тебе не знать, — со вздохом отмахнулась она. — Некоторые господа из нашей студенческой богемы, похоже, решили, что я их враг номер один, и так и мечтают поймать меня на чём-нибудь горяченьком.

— А что ты подписывать отказываешься? — вновь спросил я, продолжая любоваться девушкой.

— Да… Ходят в последнее время тут всякие «активисты»… — фыркнула она. — Подписи непонятно на что собирают. И вообще! Кузьма Васильевич! Ведите себя по-джентельменски, вы практически раздели бедную, невинную меня взглядом! Могу ли я считать это за предложение?

— Пока не можешь, — усмехнулся я. — И я никогда не говорил, что я джентльмен!

— Ах! Я так и вижу заголовки! «Самый популярный студент Российской Империи не джентльмен!» «Герцог Империй насилует работницу прессы взглядом!» Это будет сенсация! — рассмеялась Софья. — Хоть нравится?

— Очень даже, — ответил я. — А «заголовков» не надо! Не стоит оно того… И да, прости, что не предупредил.

— Ну, раз «нравится», то действительно обойдёмся без «заголовков»! — хихикнула журналистка. — Ты уж подожди несколько минут, я хотя бы трусики надену.