Алексей Широков – Варлок 6 (страница 49)

— А вот эти подробности можно было бы и не сообщать!

— Ну уж нет! — крикнула девушка уже из комнаты. — Вы, твоя светлость, сами виноваты, что не предупредили! Так что теперь терпите! Не одной же мне смущаться… право слово!

Глава 13

Глава 13

«Девушки всё же странные создания…» — подумал я, стоя в коридоре и прислушиваясь к шуму, доносящемуся из единственной жилой комнаты.

— Ты на кухню проходи! Только ботинки сними, а то мне пол мыть лениво! — крикнула мне журналистка, а затем на секунду из дверного проёма высунулась, сверкая обнажённым плечиком и прикрывая рукой немаленькие груди. — Да! Кофемашину там включи! Пользоваться умеешь?

— Ну, ты, блин, совсем голой уже выйди! А то я ещё не всё видел! — воскликнул я, пытаясь понять: это Софья со мной флиртует, или такое поведение является для неё нормой.

— Ободёсся! — фыркнула девушка и, звонко рассмеявшись, спряталась за стеной. — Вот позовёшь меня, твоя светлость, к себе в гарем — тогда и смотреть будешь! Так умеешь пользоваться-то?

— Надо больно… — буркнул я, а потом ответил: — Умею.

— Да не парься ты, Кузьма! Шучу я! Почти… — она вновь вылезла, прикрываясь косяком и задорно сверкая глазами, уставилась на меня. — Не, ну может же девушка попытаться устроить свою личную жизнь? Вот сейчас соблазню, ты на меня накинешься, а затем как честный человек и аристократ будешь вынужден взять в наложницы…

— И закрыть на десять замков в самой высокой башне своего особняка! — перебил её я. — Вот поверь, я тоже не железный! Доведёшь до беды, пеняй на себя — специально такую построю и туда посажу. А то за тобой, судя по всему, глаз да глаз нужен.

— Эм-м-м… Поняла… — сообщила она и опять исчезла. — Хотя, знаешь, не самая плохая перспектива, если так подумать!

— Интернета и вообще компа там не будет! — сообщил я, заходя в маленькую, два на три метра, кухоньку. — Только прялка и ночной горшок… с подогревом!

— Эй! Ну зачем так радикально-то? — запротестовала девушка. — И вообще, это старомодно! Вот сейчас новой тенденцией является «Умный пояс верности» из особых трансформирующихся материалов с искусственным интеллектом.

— Знаешь, по-моему, башня — куда менее средневеково! — хмыкнул я, быстро осматривая рабочую панель незнакомой мне кофемашины. — И вообще, откуда ты это выкопала? Ну, про пояса.

— Да, на самом деле, случайно узнала. Позавчера у нас здесь, в Виктории, на званом рауте у Барона Горцевича благородные господа изволили упороться какой-то дурью и устроить оргию, — отозвалась журналистка, перекрикивая заурчавший кофемолкой аппарат. — Так вот, некая Княгиня Нино Арчиловна Кохташвилли, соизволившая в невменяемом состоянии перепробовать в ту ночь почти весь мужской коллектив, проснувшись поутру, обнаружила на себе «стринги верности». Это так господа аристократы над ней пошутили вкупе с почти трёхчасовым порно-роликом, отснятым на ПМК, который они додумались выложить на вьютуб. Там сейчас такой скандал идёт — ты не поверишь!

— Княгиня? — с сомнением и удивлением произнёс я, к тому же имя слегка резануло схожестью с тем, которое носила моя любимая зайка.

— Так, Кузьма, это ж грузины! — отозвалась Софья. — Там, куда ни плюнь, везде в «князя» попадёшь. А так, дели на десять. В Империи официально она виконтесса дворянского происхождения!

— Это как вообще?

— Ну а вот так у них! Папня военный дворянского звания, выслужился, получил милость просить восстановления титула… — Из комнаты девушки послышался грохот падающих вещей и сдавленные ругательства. — Ну блин… Так о чём я? Естественно, «князей» им не дали, не тысяча восемьсот первый год поди! Но виконтов детям не пожалели. Ну а то, что представляются они князьями, так это по их местности, подобное запретить трудно, да и не нужно, в общем-то. Потому она и известна как княгиня Кохташвили, а не виконтесса. Ну что? Будешь набрасываться и насиловать?

Я повернул голову на голос, опасаясь худшего. Но Софья была вполне одета. Красная кофточка, чёрные лосины, поверх них по японской моде узкие джинсовые шортики, а на ногах тапочки-панды.

— Мило выглядишь, — сделал я комплемент.

— Не быть мне герцогской наложницей! — Софья комедийно заломила руки и схватилась за сердце, а затем спокойно добавила: — Ну и ладно! У меня всё равно парень есть. А мы так и запишем: «Герцог Ефимов брезгует женщинами не первой свежести!»

— Хей! Вот это что там про «свежесть» было? — угрожающе прорычал я, протягивая журналистке чашечку кофе.

— Ну… — она вдруг резко залилась румянцем, но дымящийся напиток приняла и забормотала себе под нос: — Мне уже девятнадцать… говорю же, есть у меня мужчина. И вообще! Откуда мне тогда было знать, что я через год целых два раза встречу герцога?!

— Ты так говоришь, — нахмурился я, — как будто я тебе что-то предлагал помимо сотрудничества…

— Кузьма! — перебила меня девушка. — Ты реально не понимаешь, как действуешь одним своим присутствием на женщин? Хотя да… Андриана говорила, что ты в этом вопросе дуб дубом, а отхватив себе Нину Святославовну, вообще по сторонам почти не смотришь!

— Но…

— Кузьма, — мягко улыбнулась моя собеседница, усаживаясь за кухонный столик и разворачивая лежавший на нём планшет в голографическое подобие ноутбука. — Давай я тебе объясню то, чего не скажут ни твои принцессы, ни эльфийские богини. Ни тем более обычные девушки. Я про Касимовых. Ты не красавец. На самом деле, если так смотреть, тебя можно назвать обычным.

— Ну спасибо!

— Погоди, не обижайся! — остановила меня Софья. — Как бы тебе объяснить… Любовь любовью, но с начала времён женщины желали потомства от сильных мужчин. Вот сейчас у меня в трусиках натуральная «Ниагара», спасает только правильная прокладка и то, что у меня действительно есть парень. Ведь ты совершенно не сдерживаешь свою ауру, да и не можешь, и это действительно бьёт по мозгам противоположенному полу… Ощущения в присутствии «такого» мужчины сродни наркотику, особенно для магесс и воительниц. А тот факт, что это позволяет почувствовать себя настоящей слабой женщиной, находящейся под чьей-то защитой…

— Извини… — я, честно говоря, даже помыслить не мог, что кому-то в моей компании так вот некомфортно. — Я сейчас закрою чакры и…

— Не надо! Поверь, Кузьма, — перебила меня журналистка. — Это нормально… и даже приятно. Мы же всё-таки не животные, чтобы прямо-таки поддаваться инстинктам! Ну… большинство! Давай лучше к делу…

В этот момент во входной двери прощёлкал замок, и в коридор ввалился высокий рыжий парень.

— Дорогая, я дом… О! — в этот момент он увидел меня и сидевшую напротив девушку, заулыбавшись, сбросил ботинки и быстро вышел на кухню, прямо на ходу протягивая мне ладонь. — Ваша светлость!

— С кем имею честь? — ответил я на рукопожатие, поднявшись с табурета.

— Кир Стажевский! Журналист международник по Большой Игре! — произнёс он. — А я вот, принёс…

И он поставил на стол объёмистый пакет, который Софья деловито и быстро распаковала. Внутри оказался большой пластиковый… казан, наверное. Не знаю, как по другому назвать эту посудину, полную разномастных пельменей А затем Кир, попросив меня подержать всю конструкцию и чуть отстраниться, резко рванул рычажок, обхватывавший донышко.

Пыхнуло и дунуло паром! Посудина заполнилась бульоном, который тут же вскипел. По кухне разлился одуряющий аромат. А за столом с моим участием на некоторое время завязалась непринуждённая беседа. После откровений Софьи казалось неудобным сидеть рядом с её парнем, но стыдиться мне было всё же нечего.

— Кир, ты принёс то, что я просила? — спросила моя знакомая у своего парня, бешеным темпом набирая что-то на превратившемся в клавиатуру планшете.

— Ага, — Стажевский протянул ей носитель, похожий на древний «MicroSD».

— Супер! Ты лучший, сразу же после его светлости! — воскликнула девушка, порывисто чмокнув его в щёку и вставив карту в свой планшет, забарабанила по нему пальцами ещё быстрее.

Парень хмуро посмотрел на меня. Учитывая поведение журналистки, понятно, о чём он подумал, однако я просто покачал головой: «Не было ничего у нас!» Это её личные бредни.

А заодно задумался. Вот как жить, зная, что любимая женщина может взбрыкнуть в любой момент и выкинуть фортель? Ответов я в себе не нашёл, но тут заговорила Софья:

— Смотри, Кузьма! Вот график всех происшествий на интересующей нас территории за несколько лет! — она погладила руку Кира и добавила: — Всех вообще. И не спрашивай, как это добыто!

— Не буду, — усмехнулся я, подхватывая специальными пластиковыми щипчиками пельмень из бурлящего тазика.

Формально это были не «пельмени». Начинки там были самые разные, от картошки с луком, что можно бы было назвать «вареником», до бекона с обжигающим язык и горло перцем. Этакая «сборная солянка» в тесте, пришедшая к нам с японских островов. Вот только в оригинальной версии этого блюда, а заодно и развлечения, каждый из сидящих за столом гостей сам готовил и приносил пельмени-гёдзё с теми начинками, что ему пришли в голову, а их потом сваливали в один котёл, вокруг которого устраивалась своеобразная лотерея.

Никто не знал, кто что приготовил, а извлечённый пельмень мог быть с мерзкими или несочетающимися с заварочным бульоном вкусами, а то и вовсе с клубком волос внутри.